Холодный, влажный воздух из бездны бьет в лицо, пахнет сырым гранитом, застоявшейся маной и нечистотами подземных хищников.
Северная кромка тектонического разлома между двадцатым и двадцать первым этажами не имела ничего общего с относительно цивилизованными спусками верхних ярусов. Здесь не было высеченных монолитных ступеней или укрепленных гильдией деревянных настилов. Путь вниз представлял собой едва заметный, полуразрушенный карниз — узкую каменную полку шириной чуть больше метра, змеящуюся по абсолютно отвесной гладкой скале. Справа возвышалась глухая стена из черного гранита, слева — непроглядный, клубящийся тенью провал, глубина которого угадывалась лишь по тусклым, мерцающим где-то далеко внизу точкам фосфоресцирующих грибов.
Ваал стоял на самом краю, тщательно проверяя крепление ремней на своих доспехах. Руки, привыкшие к тяжелому молоту и работе в кузнице, уверенно подтягивали каждую пряжку.
— Порядок движения меняем, — не оборачиваясь, произнес Ваал. Его голос прозвучал сдержанно и сосредоточенно. — Леон, идешь первым. Твой меч короче, ты гибкий, в случае чего успеешь прижаться к скале и среагировать на то, что ждет за поворотом. За тобой — Кай и Мира. Я замыкаю... Нет, Борс, ты замыкаешь. Твой ростовой щит — наша единственная стена с тыла. Если что-то слетит сверху или ударит в спину, ты должен принять это на сталь.
— Сделаем, — кивнул Борс, поправляя лямки пространственной сумки и крепче сжимая рукоять нового щита. На его лице не было страха, но губы были сжаты в узкую полоску.
— И главное, — Ваал повернулся к группе, окинув всех строгим взглядом. — Не смотрим вниз. Держимся ближе к скале, но не касаемся ее без нужды — гранит здесь скользкий от постоянной сырости.
Они начали спуск. Первые сотни метров дались в звенящей, напряженной тишине, нарушаемой лишь ритмичным скрежетом окованных металлом сапог по камню. Но вскоре отряд столкнулся с главным невидимым врагом этого разлома — вертикальными сквозняками. Из бездны двадцать первого этажа рывками поднимались мощные, сбивающие с ног «термические колодцы». Воздушный поток, зажатый в узкой расщелине, вырывался наверх с гулом, похожим на стон раненого зверя.
Каждый такой порыв заставлял бойцов замирать, вжимаясь всем телом в холодный гранит. Леон, шедший впереди, чувствовал, как ветер пытается оторвать его от скалы, подбираясь под полы плаща.
— Черт бы побрал эти сквозняки! — сквозь зубы ругнулся Кай, когда очередной порыв едва не выбил древко его копья из пальцев. — Такое ощущение, будто сама пещера пытается нас выплюнуть.
— Напряги ноги и молчи, — отозвался Ваал. — Экономь воздух. Нам уходить вниз еще метров на триста.
Узкая тропа сделала резкий зигзаг, огибая массивный скальный карниз. Пространство сжалось еще сильнее — теперь над головами авантюристов нависал тяжелый каменный козырек, покрытый глубокими, темными трещинами. Именно там, в этих непроглядных щелях, их и поджидала опасность.
Первым неладное почувствовал Кай. Его слух, обостренный постоянным напряжением, уловил странный звук — не шум ветра, а сухой, частый скрежет десятков мелких когтей по камню прямо над ними.
— Сверху! — успел выкрикнуть он.
Из глубоких ниш свода с мерзким, ультразвуковым писком вырвалась стая пещерных рукокрылов-удавленников. Это были слепые, уродливые твари размером с крупную собаку, с перепончатыми крыльями, покрытыми костяными наростами, и длинными, мускулистыми хвостами.
Основная масса стаи кружила в воздухе, но мелкая, самая агрессивная группа из трех тварей камнем рухнула на замыкающего. Борс услышал свист рассекаемого воздуха слишком поздно. Он попытался развернуть свой массивный ростовой щит, но на узком карнизе шириной в метр это сделать было практически невозможно — край щита с грохотом ударился о скалу, заклинив в узком пространстве.
Первая тварь с ходу вцепилась длинными когтями в его левое предплечье. Вторая навалилась следом, яростно вгрызаясь своими бритвенно-острыми резцами прямо в сочленения брони. Раздался противный скрежет сминаемого металла. Сила удара и вес монстров были огромны — стальные пластины наруча, выкованные Ваалом, выдержали клыки, но не выдержали концентрированного давления. Металл прогнулся и треснул, кости и мягкие ткани руки Борса отозвались страшной, оглушающей болью.
— А-а-агх! — рявкнул Борс, потеряв опору под правой ногой.
Тяжелая пространственная сумка, массивный щит и вес тварей перевесили. Щитоносец судорожно попытался зацепиться окровавленной левой рукой за скальный выступ, но пальцы соскользнули по мокрому лишайнику. С оглушительным лязгом доспехов о гранит Борс потерял равновесие, судорожно взмахнул руками и сорвался с карниза вниз.
— Борс! — в один голос выкрикнули Леон и Ваал.
Тяжелое тело щитоносца пролетело около восьми метров, ударяясь о скальные выступы. Лишь чудом и благодаря прочной броне он не улетел в бездонную пропасть. С оглушительным треском Борс рухнул на нижний, более широкий каменный уступ, выбивая искры из камня. Его ростовой щит с гулом отлетел в сторону.
Борс остался лежать на спине, тяжело и прерывисто дыша. На его левой руке красовался изуродованный, смятый доспех, а правая нога была неестественно повернута в колене — при падении сустав принял на себя всю силу удара о жесткий гранит.
— Он жив! Но он не встанет! — выкрикнул Кай, перегибаясь через край верхнего карниза.
Стая рукокрылов, почувствовав запах свежей крови, сошла с ума. Половина тварей ринулась вниз, к беспомощно лежащему Борсу, а остальные атаковали оставшуюся на узком карнизе тройку.
Леон и Кай приняли бой в наихудших условиях. На узкой полке невозможно было развернуться для полноценного замаха. Леон орудовал своим полуторным мечом как кинжалом, делая короткие, колющие выпады и принимая удары крыльев на ламеллярную броню. Когти рукокрылов оставляли глубокие царапины на стальных пластинах, пробивая кожу на плечах и предплечьях. Кай яростно орудовал копьем, но твари нападали со всех сторон, нанося бойцам множественные рваные раны и ссадины.
— Нам их не удержать! Они сбросят его! — тяжело дыша, крикнул Леон, сбивая гардой меча очередную тварь, пытавшуюся вцепиться ему в горло.
Мира стояла позади, прижавшись спиной к холодной скале. Ее лицо было бледным, а губы дрожали. Она понимала: если монстры прорвутся к Борсу, щитоносец погибнет на том уступе за считанные секунды. Парни физически не успевали спуститься к нему, связываемые боем.
— Назад... Отступите на полшага! — крикнула Мира. Голос ее прозвучал звонко и отчаянно.
Она вскинула обе руки вперед. Серебряные кольца на ее пальцах вспыхнули ярким, слепящим светом, отдавая всю накопленную ману. Мира отказалась от простых заклинаний. Она начала формировать огненные иглы — тонкие, раскаленные добела лучи спрессованного пламени.
Пшик! Пшик! Пшик!
Один за другим огненные лучи начали прорезать мрачный воздух разлома. Мира работала на пределе человеческой реакции. Ее пальцы порхали, посылая смертоносные сгустки огня с хирургической точностью. Каждый луч точечно пробивал голову или крыло рукокрыла на подлете, выжигая тварей десятками и осыпая уступ градом обугленных тушек. Она не могла позволить себе промахнуться — один неверный удар огнем мог пережечь страховочные веревки или задеть лежащего на нижнем ярусе Борса.
Это была непрерывная, истощающая канонада. Кольца отдавали энергию слишком быстро, и магический резерв самой Миры начал стремительно таять. Вскоре кольца опустели, выплеснув последние искры, и девушке пришлось задействовать глубокие запасы собственного тела.
Огонь продолжал срываться с ее ладоней, но цена была страшной. В глазах Миры потемнело, в ушах зазвенел колокольный гул, а в груди вспыхнула адская боль от магического выгорания.
Когда последняя тварь из стаи с обгоревшими крыльями рухнула в бездну, Мира издала тихий вздох. Ее колени подкосились, глаза закатились, и она начала падать прямо на острые камни карниза. Кай успел подхватить ее в последний момент, не дав соскользнуть вниз.
Бой затих. В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах жженой плоти и озона.
Отряд был в ужасающем состоянии. На узком карнизе стояли израненные, тяжело дышащие Леон и Кай — их доспехи были покрыты глубокими царапинами и потеками собственной крови. На руках Кая лежала бессознательная, полностью обессилевшая Мира, чья кожа стала холодной и мраморно-белой от магического истощения. А метрами ниже, на скальном выступе, стонал Борс, неспособный шевельнуть ни сломанной ногой, ни покалеченной рукой.
— Спускаемся. Живо! — скомандовал Ваал. На его лице не было паники, но желваки ходили ходуном от крайнего напряжения.
Используя остатки веревок, Ваал и Кай организовали экстренный спуск к уступу Борса. Времени на отдых не было абсолютно — запах крови неизбежно должен был привлечь новых хищников из глубин.
Ситуация требовала нечеловеческих усилий. Борс со своими доспехами, ростовым щитом и пространственной сумкой был огромным тяжелым балластом. С поврежденной ногой он не мог даже подставить плечо.
— Я… я сам попробую… — прохрипел Борс, пытаясь опираться на правую ногу, но тут же взвыл от боли и потерял сознание на пару секунд.
— Заткнись, Борс, — отрезал Ваал. Он скинул свой тяжелый клеймор, привязав его к поясу Кая, встал на одно колено и взвалил Борса себе на спину. — Кай, держи Миру. Леон, ты в авангарде, расчищаешь дорогу и смотришь под ноги. Нам нужно дойти до конца разлома, чесать осталось не больше полутора километров.
Это был настоящий адский марш. Ваал, неся на себе покалеченного товарища в сломанных латах, делал каждый шаг с невероятным трудом. Гранит под его сапогами трещал, а дыхание превратилось в рваное, сиплое клекотание. Кай шел рядом, поддерживая под руки бредившую от магического истощения Миру, время от времени перехватывая ее и таща на себе, когда девушка окончательно теряла способность переставлять ноги. Леон шел впереди, держа меч наготове, стекая потом и кровью из раненых плеч.
Они шли исключительно на живой воле, зубами вырывая у пещеры каждый метр пути.
Спустя два часа непрерывного, изнурительного движения узкая северная тропа наконец уперлась в широкий каменный плато-выход. Северный маршрут закончился.
Перед ними лежала развилка — место, где их узкая тропа соединялась с широкой, магистральной южной дорогой. И едва отряд ступил на ровный камень, как до их ушей донесся оглушительный, непрекращающийся шум.
С южного направления веяло настоящим жаром и запахом паленой шерсти, пороха и свежей крови. Издалека доносились яростные крики людей, звон стали и непрерывный, жуткий гул тысячи насекомых лап. Вглядевшись в темноту южного прохода, Кай и Леон похолодели: весь магистральный путь был буквально забит роящимися тварями. В воздухе висели черные тучи летающих монстров, а на полу виднелись брошенные, растоптанные щиты, сломанные повозки и следы жестокой, кровавой бойни.
Предупреждение Брента и его «Железных вепрей» подтвердилось с пугающей абсолютностью. Если бы отряд пошел по южному пути, их бы просто смяли, затоптали и сожрали за считанные минуты. Северный путь покалечил их, но он оставил им главное — жизнь.
— Двигаем… к воротам… — тяжело прохрипел Ваал, чье лицо стало багровым от колоссального напряжения.
Изо всех сил преодолев последние триста метров, израненная, окровавленная группа наконец выкатилась из темноты к монументальным сооружениям.
Перед ними возвышался аванпост «Нижний порог» — главный укрепленный форпост Гильдии авантюристов на границе двадцать первого этажа. Это была внушительная крепость, врезанная прямо в скальную породу пещеры. Высокие стены из черного гранита были укреплены магическими рунами, светящимися синим светом, а на надвратных башнях дежурили тяжелые арбалетчики и маги в мантиях.
— Стой! Кто такие?! — гаркнул сверху стражник в тяжелых гильдейских латах, вскидывая самострел.
— Авантюристы! Отряд Ваала! Спуск с двадцатого, у нас раненые и тяжелое магическое истощение! — изо всех сил выкрикнул Леон, поднимая вверх свой серебряный жетон.
Увидев состояние группы — багрового от напряжения Ваала с товарищем на спине и Кая, держащего едва живую девушку, — стражник мгновенно отдал команду: — Ворота! Открывай малый проход! Лекарей к входу!
Массивная окованная решетка с грохотом поднялась. Как только отряд переступил порог форпоста, Ваал подкосился и опустился на колени, аккуратно свалив Борса на каменные плиты.
К ним тут же подбежали дежурные санитары с носилочными щитами.
— Сюда их! В госпиталь! — скомандовал дежурный маг в серой мантии.
Форпостовский госпиталь представлял собой монументальное строение из цельного камня, возведенное магами Земли. Его стены толщиной в метр были покрыты сложными исцеляющими рунами, поддерживающими внутри стерильность и постоянную температуру. Борса мгновенно уложили на массивные каменные койки для вправления кости и снятия воспаления с разорванной руки, а Миру бережно перенесли в отдельную палату для восстановления духовного резерва под наблюдением магов-целителей.
После того как Борса и Миру передали в руки профессиональных лекарей, напряжение, сковывавшее Ваала, Леона и Кая, наконец спало. Физическая усталость накрыла парней свинцовой волной.
Они не стали уходить далеко от госпиталя. Прямо по соседству с каменным зданием лечебницы раскинулась огромная, специальная зона отдыха для авантюристов. Это был настоящий походный городок, пестрый, шумный и живой, зажатый между защитными стенами форпоста.
Здесь кипела своя, особенная жизнь. В центре зоны возвышались добротные, массивные шатры средних и крупных кланов, украшенные геральдическими флагами с изображениями грифонов, мечей и щитов. Вокруг них теснились сотни маленьких двухместных палаток простых отрядов. Между рядами жилищ дымили десятки костров, над которыми в котлах бурлила походная еда. На растянутых веревках сушились пропитанные кровью и зельями бинты, а у наковален и походных верстаков со скрежетом чистилась и ковалась доспешная сталь.
Ваал, Леон и Кай поставили свои скромные походные палатки прямо у края зоны, в двух шагах от входа в госпиталь, чтобы в любой момент знать о состоянии Борса и Миры.
Пока Ваал прямо у костра разложил инструменты и принялся за первичный осмотр поврежденных доспехов — нахмурившись при виде изуродованного наруча Борса, — Леон и Кай отправились пройтись по лагерю, чтобы снять напряжение и собрать свежие сведения.
Атмосфера в палаточном городке была пропитана нервным ожиданием. Бойцы разных отрядов сбивались в кучки у огня, передавая по кругу фляги с дешевым пойлом и ведя хриплые разговоры.
Леон и Кай присели у одного из крупных костров, где отдыхали бойцы из клана «Северные волки», только вчера вернувшиеся с двадцать второго этажа.
— Помяните мое слово, пацаны, внизу зреет полная дрянь, — говорил шрамованный мечник, протирая ветошью зазубренный клеймор. — Мы ходим в средние недра пять лет. Но такого дерьма не было никогда. На двадцать втором этаже появились ядовитые туманы — дышать без фильтрующих масок невозможно, горло выжигает за пять минут. А на двадцать третьем вообще наткнулись на «глухую зону». Мана там восстанавливается вдвое медленнее, магия гаснет прямо в руках!
— Да черт с ним с туманом! — подал голос другой авантюрист из соседнего лагеря, поправляя повязку на глазу. — Вы лучше скажите, что с монстрами происходит! Почему мелкая пещерная шваль перестала жрать друг друга и начала строиться в шеренги?!
Кай подался вперед, внимательно слушая: — Ходят слухи о южном проходе? Нам сказали, там ад.
— Ад — это мягко сказано, парень, — мрачно усмехнулся шрамованный. — Главная новость всего форпоста — на двадцать третьем этаже зародилась аномалия ядра. По лагерю ходят стойкие слухи, что там появился так называемый «Вожак» — уникальный разумный монстр или существо-узел. Именно он подчиняет своей воле мелкие стаи рукокрылов, грызунов и пауков, сбивая их в единые, управляемые армейские структуры. Они больше не охотятся ради еды. Они ведут войну за территорию.
Леон и Кай переглянулись. Информация была бесценной и пугающей одновременно. Вся стратегия их дальнейшего продвижения требовала тотального пересмотра.
Вернувшись к своему лагерю, они застали Ваала у костра. Он уже закончил очистку своего доспеха и теперь задумчиво разглядывал кусок смятой стали от наруча Борса.
— Лекари сказали, Борсу вправили кость и наложили магическую шину, — тихо произнес Ваал, подбрасывая ветку в огонь. — Ходить сможет через три дня. Мира спит, мана начинает восстанавливаться, но ей нужен полный покой. У нас есть время.
Кай присел на бревно и кратко пересказал разговоры авантюристов о «Вожаке» и аномальных зонах ниже.
Ваал долго молчал, глядя на языки пламени, затем слегка качнул головой.
— Значит, отдыхаем, чинимся и готовимся, — твердо сказал он. — Простыми клинками и стандартной тактикой мы ниже двадцать первого этажа не пройдем. Нам придется перековать доспехи и полностью изменить подход к бою. Завтра иду в местную кузницу.
Пещерный город вокруг них продолжал жить своей шумной, суровой жизнью — под треск костров, скрежет металла и тихий шепот авантюристов, готовившихся к новым испытаниям в глубинах пещеры.