Запах дезинфицирующих мазей, жженой полыни и сырой земли пропитал палаточный лагерь у Второго рубежа обороны настолько глубоко, что, казалось, въелся прямо под кожу. Военный госпиталь гудел, как под тревожным ветром: санитаны с окровавленными повязками снували между рядами шатров, армейские маги переговаривались вполголоса, восстанавливая резервы, а где-то на заднем плане гремели кузнечные молоты — обозные мастера наспех латали щиты.
Ваал возвращался из штабного шатра тяжелым, размеренным шагом. После напряженного доклада генералу Валериану в голове всё еще стоял гул, но плечи впервые за три дня немного расправились. Прорыв локализован, заслоны стоят, а их отряд выполнил свою задачу до конца.
Когда он подошел к их палатке, то первым делом увидел Миру. Девушка уже была на ногах. Лицо её всё еще оставалось бледноватым после страшного магического истощения, а под глазами залегли темные тени, но взгляд прояснился. Военные лекари дали ей восстанавливающий отвар, и теперь Мира, не желая сидеть без дела, помогала раскладывать сухие бинты на деревянном ящике. Увидев Ваала, она тихо улыбнулась и кивнула — короткий, понятный без слов жест: «Я в порядке».
Главной причиной, почему их отряд всё ещё оставался в закрытом военном секторе, был Борс.
Ваал отдернул полог медицинского шатра. Внутри на широкой койке лежал их гигант. На его груди и плечах белели плотные тугие бинты, фиксирующие сломанные ребра, а над его головой тихо угасали последние искры ментальной стабилизации. Эвакуация из подземелья и глубокая травма духа потребовали от армейских целителей сложнейшей работы. Срастить кости было лишь половиной дела; куда тяжелее далось снятие глубокого транса, в который Борс провалился от боли и перенапряжения.
— Ну что, крепыш? — тихо спросил Ваал, подсаживаясь на край табурета.
Борс тяжело повернул голову. Глаза его, еще утром мутные, теперь смотрели осознанно и твердо.
— Жить буду, — сипло пробасил он, попытавшись усесться, но тут же поморщился. — Лекари говорят, кости схватились. Но каша у них тут... без соли. Совсем за дурака держат.
Ваал не сдержал короткого смешка. Если Борс начал жаловаться на больничную еду — значит, действительно пошел на поправку.
В этот момент в шатер вошел старший военный врач — седой мужчина с въевшейся в пальцы мозолистой сухостью от трав и заклинаний. Он оглядел Борса, проверил пульс, с коротким гулом провел ладонью над его грудиной и удовлетворенно хмыкнул.
— Кости встали ровно, ментальный контур чист. Организм у него, как у лесного быка, так что удерживать вас здесь дальше смысла нет. Силы восстановит на нормальной еде, а не на нашей болтушке.
Врач размашисто черкнул знак на деревянной дощечке-пропуске и передал её Ваалу.
— Всё. Выписка готова. Забирайте своего гиганта и проваливайте из закрытой зоны. Разрешение на выход в город получено. Идите домой.
Слово «домой» прозвучало удивительно непривычно и весомо.
Город встретил их глухим, тревожным гулом. По улицам разносились крики газетчиков, патрули стражи досматривали каждую повозку, а в воздухе висели самые невероятные слухи о закрытии Алиаса и экстренной мобилизации столичных кланов. Напряжение висело прямо в воздухе, но когда отряд прошел сквозь тяжелые дубовые двери Главного зала Гильдии авантюристов, шум улицы сменился совсем другой атмосферой — суматошной, сухой и пахнущей большими деньгами.
В приемном секторе трофеев стояла суета. Оценщики и приемщики буквально валились с ног. Из-за введения чрезвычайного положения и перекрытия входов в подземелье на рынке образовался дикий дефицит редких материалов.
Ваал подошел к длинной стойке приемки и выложил на массивный стол пропуск спасательной группы, а затем начал выгружать содержимое их пространственных сумок.
На полированный дуб легли жетоны, кости и пучки редкой подземной руды. Но главным украшением их добычи стали трофеи с того самого жуткого гигантского паука, с которым они схлестнулись во время спуска. Тот бой на каменном плато двадцатого этажа выжал из них немало сил, но разделанная туша всё это время надежно хранилась в их сумках.
Приемщик — сухощавый старик в лупе-монокле — сначала равнодушно потянулся к мешку, но когда выложил на свет переливающиеся иссиня-черные жвалы, неповрежденные ядовитые железы и массивные пластины непробиваемого хитинового панциря, его глаз за стеклом расширился.
— Это... это же Хозяин охоты! — ахнул оценщик, суетливо ощупывая срез железы. — Какая чистота материала! На астральные яды и укрепление тяжелых доспехов сейчас спрос сумасшедший!
— Посчитайте всё, — спокойно сказал Ваал. — Включая стандартные награды за эвакуационную спасательную группу.
Приемщик с головой ушел в подсчеты. Щелкали костяшки счетов, скрипело перо, летели печати на квитанциях. Из-за экстренной ситуации Гильдия скупала редкие ингредиенты по повышенному на тридцать процентов тарифу, плюс за участие в операции отряду начислили солидную премию.
Когда оценщик озвучил итоговую сумму и выложил на стол увесистый кошель, перевязанный кожаным шнуром с сургучной печатью, Кай и Леон за спиной Ваала одновременно переглянулись.
Быстрый подсчет в уме показал невероятную вещь: эта выплата с лихвой, с огромным запасом перекрывала абсолютно все их расходы. Все золотые, потраченные на долгую и дотошную подготовку к спуску, закупку редкой руды, зелий и перековку снаряжения в кузнице, вернулись сполна. Отряд не просто вышел в ноль — они впервые держали в руках внушительную, чистую прибыль.
— Ну ни хрена себе... — тихо прошептал Леон, потирая затылок и глядя на кошелек так, будто тот мог испариться. — Мы богаты?
— Мы в плюсе, — улыбнулся Ваал, забирая золотые. — И мы это заслужили.
Отмечать успешное возвращение, спасение Борса и солидный куш решили в «Золотом снопе» — шумной и оживленной таверне неподалеку от гильдейского квартала. Зал был набит народу: авантюристы, ремесленники и торговцы наперебой обсуждали последние новости под звон глиняных кружек и запах жареного мяса.
Отряд занял большой угловой стол. Борс, хоть и двигался пока осторожно, с большим аппетитом уплетал горячее рагу, Кай с Леоном наперебой спорили о том, на что потратить свою долю прибыли, а Мира тихо потягивала травяной взвар, наматывая на палец локон волос и наконец-то чувствуя себя в полной безопасности.
Ваал встал из-за стола, чтобы подойти к стойке за кружкой кисловатого ягодного морса, как вдруг в проходе его кто-то окликнул:
— Ваал?!
Он не успел толком повернуться, как в него на полном ходу кто-то врезался. Две тонкие, но крепкие руки мертвой хваткой обхватили его за шею, а уткнувшаяся в плечо голова пахнула пылью дорог, пергаментом и привычным запахом академии.
— Ваал! Ты чего тут? — раздался звонкий, удивленный голос.
Это была его старая подруга. Они вместе выросли, прошел через тысячу детских переделок и вдвоем отправились покорять столицу.
— Эй-эй, полегче, — с теплой улыбкой ответил Ваал, обнимая её в ответ и отстраняя за плечи, чтобы разглядеть знакомое лицо. — Ты мне сейчас ребра переломаешь, у нас Борс только-только из госпиталя.
— Да я просто ошарашена! Слышала тут в городе какой-то шухер из-за закрытия Алиаса, а тут ты стоишь, как ни в чем не бывало! — Мира улыбнулась, ни капли не подозревая, через какой ад он только что прошел.
— Идем к нам за стол, — Ваал увлек её за собой. — Познакомлю со своими.
Когда Ваал подвел её к столу и представил команде, возникла короткая, но комичная пауза.
— Ребята, знакомьтесь. Это Мира, мы с ней давно дружим, родом из одной деревни и вместе поступили в магическую академию на разные факультеты.
Мира приветливо волной махнула рукой, а целительница из их отряда с легким удивлением посмотрела на нее в ответ.
— Э-э-э... Мира? — переспросила подруга детства.
— Мира, — подтвердила целительница и вдруг тихо усмехнулась.
— Ну отлично! — расхохотался Леон, чуть не поперхнувшись элем. — Теперь у нас в компании две Миры. Если я крикну: «Мира, подсоби!», одна в меня фаерболом запулит, а вторая бинтами замотает!
Напряжение окончательно спало, за столом раздался общий хохот. Подруга Ваала присела на край скамьи. Вечер потек тепло и непринужденно. За столом обменивались студенческими сплетнями, шутили над выжившими бестиями и наперебой рассказывали о том, как город переходил на чрезвычайный режим.
Однако о самом спуске на Нижний порог, трагедии отряда Жнеца и спасательном прорыве Ваал и его ребята молчали. Они аккуратно обходили тему Алиаса стороной, сохраняя детали армейской операции в тайне, как того требовал гильдейский и военный устав.
Посиделки в таверне затянулись до глубоких сумерек. Попрощавшись с отрядом, Ваал и Мира решили вместе навестить старика Бронна. Раз уж они оба выбрались в город из своих студенческих общежитий, стоило заглянуть в гости к наставнику.
Они шли по мощеным булыжником улочкам, привычно толкая друг друга плечами и болтая обо всяких пустяках, пока ноги не привели их к старому, добротному дому мужичка Бронна. Именно здесь Ваал, Кайден и Мира останавливались и жили в самом начале, когда только-только приехали из родного дома поступать в академию.
В окнах первого этажа горел теплый, желтоватый свет. Ваал подтолкнул тяжелую дубовую дверь.
— Бронн, ты дома? — окликнул он, входя в прихожую.
Из глубины дома, вытирая руки сухим полотенцем, вышел сам хозяин. Старый, кремнистый мужик окинул их взглядом, всплеснул руками и улыбнулся в усы:
— О, Ваал! И ты здесь! Заходите, заходите! Где вас ночи носили? Я уж думал, вы в своей академии совсем засиделись, с учебой пропали. Давай к очагу, я как раз чайник согрел!
Бронн встречал их абсолютно обыденно и по-домашнему, не зная, где всё это время пропадал парень.
Они уселись в гостиной у натопленного очага. Посуда тихо побрякивала, огонь отбрасывал мягкие тени на бревенчатые стены.
— Ну, рассказывайте, студенты, — усмехнулся Бронн, наливая взвар в кружки. — Что нового в академии? А то народ в городе болтает всякое...
Ваал отпил горячий взвар, с минуту молча смотрел на пламя, а затем ровным, честным тоном произнес:
— Да вот... вернулся из Алиаса. Был там на практике от Брандона.
Бронн застыл с чайником в руках. Мира, сидевшая рядом на диванчике с кружкой, медленно повернула к нему голову.
— Из какого Алиаса? — переспросил Бронн, нахмурившись. — Его же запечатали три дня назад. Там прорыв был...
— Я был там, Бронн, — спокойно продолжил Ваал. — Мы спускались на Нижний порог. Вылазка далась адово: подземелье буквально взбесилось, твари перли отовсюду, пробиваться с боем приходилось за каждый метр. Там, на двадцатом этаже, мы схлестнулись с гигантским пауком — Хозяином охоты. Едва унесли ноги, но с боем вырвали победу. И уже когда пробились глубже, начали находить и спасать выживших из разбитых групп, вытаскивать тяжелораненых. Зато снаряжение выдержало проверку на отлично. Только сегодня утром меня из штаба отпустили.
Слова падали в тишину гостиной, как тяжелые камни.
Сначала Бронн просто смотрел на него. Затем цвет его лица начал стремительно меняться от здорового румянца к землянистой бледности. Рука старика задрожала, он со стуком поставил чайник на стол, тяжело хватаясь пальцами за край столешницы. Дыхание Бронна стало рваным, он сипло сопел, будто его грудь сдавило стальным обручем. От одной мысли о том, где был парень, старику стало физически плохо.
Для Миры эти слова стали громовым ударом. Лицо девушки пошло белыми пятнами. Кружка в её руках звякнула о блюдце. Она резко вскочила, с силой вцепилась пальцами в плечи Ваала и начала трясти его, а в её голосе зазвенели слезы и дикая, отчаянная ярость от пережитого шока:
— Ты совсем сумасшедший?! Какая еще практика от Брандона?! Ты о других вообще думал?! Что бы было с твоим отцом и матушкой, если бы ты там остался?! Мы же вместе ехали, столько лет рядом! А ты... ты даже не сказал мне, что идешь в эту преисподнюю! Просто пошел и рисковал жизнью!
Бронн, тяжело ловя воздух ртом, стукнул кулаком по столу:
— Да! Права она! А Кайден?! Что бы я сказал Кайдену и Лире, если бы ты там костями лег?! А если бы тебя в мешке привезли?!
Ваал стоял молча, не пытаясь вырваться. Он принимал их эмоции — этот искренний, дикий страх за его жизнь от самых близких людей.
— Всё позади, — тихо, но очень тепло сказал Ваал, накрыв своими ладонями дрожащие пальцы Миры на своих плечах. — Я живой. Отряд цел. Мы выполнили работу и все вернулись домой.
Девушка еще несколько секунд тяжело дышала, глядя ему прямо в глаза, а потом бессильно уткнулась лбом ему в грудь, тихо ругаясь сквозь подступающие слезы. Бронн выдохнул, налил себе воды, выпил залпом и оперся локтями о колени, приходя в себя.
Следующие полчаса Ваал в деталях рассказывал о том, как всё было на самом деле. Он описал, как их группа шаг за шагом вгрызалась в опасные ярусы и как на 20-м этаже они приняли тяжелый бой с Хозяином охоты. Рассказал, как при спуске на 21-й этаж на них накинулась стая рукокрылов: твари пробили доспех Борса на левой руке, тот потерял равновесие и рухнул с восьмиметровой высоты прямо на скальный выступ, сломав ребра и ногу. Ваал описал, как Мира-целительница до полного, опасного истощения выжигала нападавших рукокрылов магией огня. И как затем вместе с десятком ветеранов из клана «Золотая звезда» они объединились, взяли под защиту огромную колонну из пятисот человек — раненых, новичков и гражданских — и сквозь весь этот ад, сдерживая непрерывные атаки монстров, пробивали им путь на поверхность к Второму рубежу обороны.
Бронн и Мира молча слушали, подсев ближе и слушая каждое слово. Наставник лишь качал головой, переваривая услышанное с тяжелым, суровым уважением. Парнишка, который совсем недавно приехал из родной деревни, на его глазах превратился в настоящего воина, способного пройти сквозь ад и защитить своих.
Когда разговоры наконец утихли, в доме установилась глубокая, убаюкивающая тишина. Мира, полностью успокоившись и выговорившись, ушла в отведенную ей гостевую комнату. Бронн, всё еще немного хмурый, но отмякший сердцем, молча похлопал Ваала по плечу и тоже пошел спать.
Ваал поднялся на второй этаж, в ту самую небольшую комнатку с наклонным потолком, где жил в свои самые первые дни после переезда в город.
Здесь ничего не изменилось. Пахло сухим деревом, старой кожей и домом. Ваал подошел к кровати, отстегнул тяжелый пояс с мечом и впервые за долгое время не стал класть его под руку, а просто прислонил к стене в углу.
Он скинул куртку, разулся и упал на мягкую, чистую постель. За окном шумел ночной город, где-то далеко перекликались птицы, но здесь висели абсолютная безопасность и покой.
Изможденный эмоционально и физически, Ваал закрыл глаза. Напряжение трех адовых дней наконец-то полностью выпустило его из своих когтей, и он мгновенно провалился в глубокий, спокойный сон.