Солнце только-только начинало цеплять золотыми лучами острые шпили Столичной Академии Магии, а Ваал уже шагал по прохладным, еще пустым улочкам. Вчерашние мысли о славе и орденах окончательно рассеялись, уступив место привычной академической рутине. По расписанию сегодня был первый из двух дней, когда профессор Брандон собирал не индивидуальные занятия, а общие тренировки для всей своей группы.
Едва Ваал ступил на утоптанную землю полигона, как из дверей оружейного сарая высунулась суровая, небритая физиономия наставника.
— А ну поторапливайся, «бытовик»! — гаркнул Брандон вместо приветствия. — Старшекурсники уже на исходной! Если через три минуты не встанешь в строй в полной тренировочной сбруе — побежишь с двумя лишними мешками песка на плечах!
Ваал даже не успел толком поздороваться. Подхватив с деревянной лавки тяжелую кожаную кирасу с металлическими пластинами и поножи, он на ходу затягивал ремни, натягивая подшлемник. Из раздевалки он выскочил в последнюю секунду, буквально на ходу встраиваясь в шеренгу из полутора десятков дюжих парней и двух девушек.
— Нале-во! Рунными тропами, за мной — марш! — скомандовал Брандон.
Утренний забег у Брандона был не просто «пробежкой для здоровья». Это была суровая пытка, рассчитанная на выносливость боевых магов. Они бежали по пересеченной местности: с резкими подъемами на холмы, преодолением полосы препятствий и частыми сменами ритма. По команде Брандона приходилось то переходить на взрывной спринт, то бежать вприсядку, удерживая равновесие.
К концу пятого круга легкие Ваала горели огнем, а пот заливал глаза, защипывая веки. Тренировочная броня, казавшаяся в начале легкой, теперь весила тонну. Но Ваал держался — закалка Нижнего порога и бесконечные марши с тяжелым рюкзаком дали о себе знать. Он бежал ровно, не сбивая дыхания и не отставая от старшекурсников.
Когда Брандон наконец скомандовал «Смирно! Отдых!», вся группа рухнула на траву у деревянных навесов.
Двое учеников сразу потянулись к дубовой бочке с прохладной водой. Ваал прислонился спиной к бревенчатой стене, жадно зачерпнув деревянным ковшом студёную воду. Он смачно умылся, смывая соль с лица, и сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как приятный холод растекается по животу.
— Живой, первокурсник? — раздался рядом спокойный, мягкий голос.
Ваал повернул голову. К бочке подошел высокий, статный парень с густыми каштановыми волосами и открытой, доброжелательной улыбкой. На его промасленной кожаной куртке висел аккуратный серебряный герб с изображением скрещенных мечей и щита.
— Да вроде живой, — хмыкнул Ваал, вытирая лицо рукавом. — Брандон умеет взбодрить с утра.
— Это уж точно, — улыбнулся парень и протянул руку. — Я Дерек из рода Арден. Третий курс, факультет общей тактики.
Имя рода Арден Ваал слышал даже в провинции. Это была древняя, уважаемая столичная фамилия, чьи предки веками составляли костяк тяжелой императорской кавалерии и рыцарства. Но в Дереке не было ни капли той надменной спеси, которую Ваал привык видеть у большинства дворянских отпрысков.
— Ваал, — коротко представился он, пожав крепкую ладонь.
— Я знаю, кто ты, — Дерек хмыкнул, опершись на стойку с деревянным оружием. — У нас на третьем курсе только о вашем прорыве и гомонят. Но Брандон правильно говорит: подземелье — это одно, а правильная механика тела — другое. Я смотрел, как ты сейчас делал выпады во время разминки. Ты слишком сильно вкладываешь плечо. В реальной рубке с монстром это дает силу, но против человека ты просто открываешь подмышку и тратишь слишком много маны и сил.
Дерек взял со стойки тренировочный сателлитный клинок и встал в легкую стойку:
— Смотри. Не толкай меч плечом. Движение начинается с пятки, идет через бедро и только потом выходит в кисть. Вот так.
Он сделал короткий, почти невесомый выпад. Движение вышло быстрым, как удар бича, но Дерек даже не сбил дыхания.
— Попробуй сам, — предложил Дерек, отступая на шаг. — Перенеси центр тяжести чуть ниже и расслабь локоть. В бою экономность движения — это твоя жизнь. Чем меньше энергии ты сжег на один простой удар, тем больше сил останется на десятый.
Ваал встал в стойку, прислушиваясь к ощущениям. Он попробовал повторить движение, сместив центр тяжести, как показал Дерек. Клинок действительно пошел быстрее, а нагрузка на поясницу и плечевой сустав резко снизилась.
— Во-от, совсем другое дело! — с одобрением кивнул Дерек. — Чутье у тебя отличное, парень. Запомни это ощущение.
— Хватит лясы точить! — раздался громкий пробасистый голос Брандона. — Мечи в руки! Работа в парах! Напоминаю: мы здесь не на гильдейском ринге, задача — не проломить башку товарищу, а отработать защиту и контратаку!
Полигон мгновенно ожил. Застучали деревянные мечи, раздались отрывистые выдохи и топот ног.
Ваал огляделся в поисках партнера и неожиданно встретился взглядом с Маркусом. Вчерашний заносчивый турнирщик смотрелся совсем иначе. На нем была простая, потертая тренировочная одежда, а в глазах не было и следа былой спеси.
Маркус покрутил деревянный меч в руке, нерешительно подошел к Ваалу и слегка кашлянул в кулак:
— Ну что... поработаем, «бытовик»? Или покажешь еще какой-нибудь убойный приемчик из подземелья?
Ваал встал в стойку, чуть прищурившись:
— Если будешь подставляться — обязательно покажу.
На этот раз бой начался совсем по-другому. Маркус не стал делать красивых финтов или картинных выпадов. Он двигался собранно, осторожно подбирая дистанцию. Когда Ваал пошел в первую атаку, сделав быстрый диагональный срез, Маркус не стал паниковать — он легко принял клинок Ваала на сильную часть гарды, погасил инерцию и тут же сделал короткий ответный шаг, перекрывая линию движения.
Ваал попытался надавить массой, но Маркус вовремя ушел с линии атаки, заставив Ваала провалиться вперед.
— Не торопись! — тяжело дыша, проговорил Маркус, разрывая дистанцию. — Ты бьешь слишком прямолинейно. Смотри: если ты здесь чуть задержишь кисть, я не смогу поймать твой меч на блок. Давай еще раз, потихоньку!
Они бились около получаса, раз за разом останавливая поединок, чтобы разобрать конкретную фазу движения. Маркус оказался великолепным, грамотным фехтовальщиком с классической школьной базой. Он прекрасно понимал анатомию человеческого боя, умел считывать малейшие движения глаз и плеч противника.
Ваал с жадностью впитывал этот опыт. Он понимал: монстры в Алиасе действуют на инстинктах, а люди — на хитрости и расчете. И чтобы выжить в будущем, ему нужно уметь бить и тех, и других.
К концу тренировки они оба были насквозь мокрыми и уставшими, но вполне довольными друг другом.
Следующий день тренировок у профессора Брандона прошел в том же суровом, но невероятно полезном темпе. Ваал окончательно влился в группу старшекурсников — его больше не воспринимали как «случайного выскочку с медалью», видя, как парень пашет наравне со всеми и не требует к себе особого отношения.
После обеда наступило время профильных предметов на факультете артефакторики и бытового зачарования.
В просторной, пахнущей канифолью, воском и нагретым металлом аудитории профессор Сигурд раздавал студентам задание по нанесению рун нагрева на медные пластины. Ваал выполнил свою норму за половину отведенного времени — его руки, привыкшие к точной работе с металлом, действовали на автомате.
Подождав, пока профессор освободится от консультации двух первокурсниц, Ваал подошел к его массивному резному столу.
— Профессор Сигурд, разрешите обратиться?
Пожилой маг в подшитой сукном мантии поднял глаза от конспектов и доброжелательно улыбнулся:
— А, Ваал! Задание уже готово? Впрочем, я и не сомневался. Что у тебя за вопрос?
— Профессор, я бы хотел попросить у вас разрешения перенести часть моих практических часов по металловедению и зачарованию. Я хочу работать в кузнице в ремесленном квартале — два дня из трех. Теоретическую базу и все курсовые нормативы я обязуюсь сдавать вовремя и без задержек.
Профессор Сигурд задумчиво постучал пальцами по столу, внимательно разглядывая юношу:
— В кузницу, говоришь? Хм... Большинство твоих сокурсников мечтают сидеть в чистеньких лабораториях и переписывать фолианты, а ты рвешься к молоту и наковальне. Впрочем, настоящему артефакторщику полезно чувствовать горячий металл нутром, а не по книжкам. У кого планируешь работать?
— У мастера Торна, в Кузнечном переулке. Я у него уже работал до... до событий на Нижнем пороге.
— А-а, Торн! Старый ворчун, но дело свое знает крепко, — профессор кивнул и сделал пометку в большом учебном журнале. — Хорошо, Ваал. Я даю тебе разрешение. Но учти: если я увижу, что твоя успеваемость по руническим связкам просядет хотя бы на полбалла — верну в академическую мастерскую в тот же день. Понял?
— Понял. Спасибо, профессор! — искренне поблагодарил Ваал.
День плавно подходил к концу. Завершив академические дела и попрощавшись с Элианом, Ваал вернулся в общежитие, плотно поужинал и лег спать пораньше, чтобы восстановить силы перед тяжелым кузнечным днем.
Утро следующего дня встретило Ваала привычным гулом и запахом ремесленного квартала. Здесь жизнь закипала ранним утром: над крышами уже тянулись сизые дымки из печей, где-то вдалеке визжала пила, а из подворотни несло свежим хлебом и подгоревшим жиром.
Ваал свернул в знакомый Кузнечный переулок и остановился перед массивными двухстворчатыми воротами с вывеской в виде наковальни и скрещенных молотов.
Ворота были отперты. Внутри кузницы уже ярко пылал горн, и оттуда доносилось тяжелое, мерное уханье мехов.
— Есть кто живой? — громко крикнул Ваал, переступая порог.
Из-за огромной наковальни вынырнул широкий, как платяной шкаф, старик с густой, тронутой сединой бородой и суровыми, въевшимися в кожу следами сажи. На нем был тяжелый кожаный фартук, покрытый темными пятнами от масла и искр. Это был мастер Торн.
Торн замер с щипцами в руке, прищурился, а потом его суровое лицо расползлось в широкой, искренней ухмылке, обнажившей крепкие желтоватые зубы.
— Ба-а! Кого я вижу! — прогремел Торн, откладывая инструмент и делая шаг навстречу. — Живой! А я-то грешным делом думал, когда слухи про прорыв поползли, что тебя там бестии на сувениры разобрали! Да еще и в газетах пишут — орден какому-то первокурснику дали! Неужто тебе, парень?
Торн с силой хлопнул Ваала по плечу своей тяжелой, как кувалда, ладонью, от чего парень едва устоял на ногах.
— Мне, мастер Торн, — улыбнулся Ваал. — Но орденом сыт не будешь, да и руки по работе скучают.
— Это золотые слова! — хохотнул Торн. — Ученые дураки из Академии только языком чесать умеют, а настоящий мужик должен металл чувствовать! Короче так, Ваал. Ты парень толковый, молот держать умеешь, да и голова на плечах есть. Предлагаю тебе место подмастерья. Будешь получать два серебряника в день. В других кузницах тебе, первокурснику-зелени, больше четырех-пяти бронзовых хрен кто даст! А я твою работу видел, ценю. Ну как, по рукам?
Ваал на секунду задумался, быстро подсчитывая в уме.
Экономика Империи была устроена просто и строго:
1 золотая монета = 20 серебряных монет;
1 серебряная монета = 10 бронзовых монет.
Предложение Торна — 2 серебреника (20 бронзовых монет) в день — было более чем щедрым. Для сравнения:
Ночь в неплохом, чистом постоялом дворе для авантюристов со свежими простынями и крепким замком на двери стоила всего 2 бронзовые монеты. А на 5 бронзовых можно было целый день сытно и вкусно питаться в трактире — с мясом, горячим хлебом и густым элем.
Получалось, что за один рабочий день у Торна Ваал зарабатывал себе на целую неделю вполне комфортной жизни в столице!
— По рукам, мастер Торн, — уверенно ответил Ваал, пожав мозолистую руку кузнеца. — Спасибо за доверие. Но у меня есть одна просьба.
— Валяй, — прищурился старик.
— Можно мне по вечерам, когда основная работа заканчивается и кузница пустует, оставаться здесь на час-другой? Я хочу починить, перековать и заново зачаровать снаряжение для своего отряда. Своим инструментом и своими материалами, разумеется.
Торн махнул рукой и добродушно ухмыльнулся:
— Да забирай хоть на всю ночь! Главное — горн за собой туши и углей лишних не жги. А снарягу для своих ребят делать — дело святое. Ну всё, хватит болтать! Бери фартук, раздувай горн, у нас на сегодня три заказа на рессоры для гильдейских карет и десяток шахтерских кирок!
Ваал натянул тяжелый фартук, взял привычный молот и подошел к наковальне. В кузнице привычно запел металл, и парень почувствовал, как к нему окончательно возвращается внутренний покой.