Снаружи кто-то начал ругаться. Сквозь стены было слышно что-то про железо и подковы. Я пока решил не вставать. В общем зале мама уже что-то готовила и болтала с тетей Люси.
— Рано ты сегодня.
— А что нам еще делать в нашем то возрасте, Люсь?
— И то верно. Солнце то вышло, не?
— Да вроде не вижу.
— Да я и так знаю, что ты, Лива, не видишь нихрена, я про солнце спрашиваю.
— Так иди и сама посмотри.
— Так холодно. Я щас выйду, а завтра ты одна тут куковать будешь.
— Как одна то? Вон, Хайлора растолкаю, будем вдвоем сидеть.
— Щас прям! Хрен я тогда вам умру!
— А вчера то что говорила?
— А что я вчера говорила?
— А говорила, что помираешь уже.
Послышались медленные тяжелые шаги и звук штор.
— Да все никак не сдохнешь! — Сказал дядя Хайлор.
— Явился, не запылился. — Сказала тетя Люси. — Че не спишь то?
— А с вами бабами хрен уснешь.
— Да будет тебе. Я щас, яички допеку, печку освобожу, Люся тебе и приготовит.
— Да чего ты с ним нянчишься? — Дядя Хайлор ударил по столу. — Он уже жениться должен был, а все из бабской юбки вылезти не может.
Тетя Люси, как обычно, хлопнула его по руке. Я хоть и не видел, но знал это на сто процентов.
— Да куда ты лезешь, старый? Нашего Гошу отправил в полк, а теперь и Дэничку гонишь. Дай нам хоть его понянчить.
— Да правильно муженек твой говорит, мне внуки нужны. Помру я так и не понянчив никого.
Я встал, устав слушать это в сотый раз, и пошел в зал.
— Доброго всем утра. Чего вы так рано встали?
— Да вот я тебе покушать готовлю, кушай сыночка!
— Утра, внучек. — Сказала тетя Люси. — Да вот ждем, когда ты в нашу семью внуков принесешь.
— Да куда ты лезешь, старая? Не наш он сын!
— Как не наш? Вместе мы его воспитывали. Значит и наш!
— Да будет вам. — Я сел за стол и принялся есть.
— Ну в самом деле, часики то наши тикают, а мама у тебя не молодая. Долго еще внуков ждать то?
— Я не знаю. Сложно все.
— Давай, пацан, колись, кого ты там себе нашел. Неужели регистраторши красивой нет у вас там?
— Да не, нету никого.
— Понятно. — Дядя Хайлор кивнул. — Проститутку нашел.
Тут тетя Люси с силой долбанула подзатыльник своему мужу.
— Да что ты опять несешь старый?!
— Вот-вот, опять хрень несешь, старый!
— Дядя Хайлор, ты меня за кого принимаешь? Конечно нет!
— Ну тогда ладно, малой. Что там с работой?
— Потихоньку.
— Это не ответ, сыночка.
— Что-то ты нам не договариваешь. — Тетя Люся приподнялась и грозно на меня посмотрела. — Чем-то незаконным промышляешь?
— А чего это незаконным то?
— Слушай, малой. — Дядя Хайлор подошел и начал шептать на ухо. — Если дельце то прибыльное, Цадлеру подскажи, может хоть перестанет сапогами своими торговать.
— Да нет у меня никаких темных делишек!
— А чего это ты в последний месяц сам не свой? — С укором сказала Тетя Люси.
— Вот-вот, сыночка, мы же видим, что чем-то ты там занимаешься странным.
— Хватит, мам. Все, спасибо, я побегу.
— К Кариму опять?
— Ага.
— Ты там осторожней. Сам знаешь, с прибабахом он.
— Помню я этого придурка. — Начала тетя Люси. — Гошу моего ударил чем-то магическим, еще и обокрал. Пес шелудивый!
— Да не так все было.
— Ага, не так. — Забурчал дядя Хайлор. — Пришел мальчишка бедный. Дрожал весь.
— Еще и последние деньги отдал черту этому старому! — Поддакивала тетя Люси.
— Ну да, подороже он ему лекарство продал немного, но…
— Ага, конечно! Подороже. Пол золотого за зелье! Да где это видано?
— Ладно, давайте, я пошел! — Поняв, что переспорить их невозможно, я встал из-за стола.
Накинув куртку и выбежав на улицу, я направился в сторону алхимической лавки.
— Дядя Карим! Я пришел! Доброго утра!
— Дэнни, мальчик мой! Доброго тебе утра. Айда, ко мне. Покажу кое-что. — Дядя Карим кричал из-за приоткрытой двери.
— Что-то новое?
— Я наконец-то смог высчитать пропорции! Смотри, прямо на глазах растет!
На подоконнике стоял горшок, в котором виднелся какой-то белый налет.
— Прямо на глазах, говорите? — Я вообще не заметил, чтобы оно хоть как-то двигалось.
— Ой, балда! Я же вчера днем сажал их, забыл уже?
— Так это вешенки?! С ума сойти, вы смогли так быстро прорастить ее!
—Думаю, через недельку уже можно будет первые собрать.
— Надеюсь в этот раз они не будут горькими.
— Я тогда дубовую кору в субстрат добавлял. А сейчас — нет. Так что все должно быть нормально.
— Но как вам удалось так сильно ускорить рост?
— Расскажу, если получатся вкусные грибы. Толку тебе голову забивать. — Дядя Карим похлопал себя по карманам. — Ну все, насмотрелся? Иди траву перетирай.
— Сколько на сегодня заготовить?
— Килограммчика два думаю хватит. Сам знаешь, земля после зимы не просохла еще. Основные работы не скоро начнутся. Иготь в сундуке.
Я взял ступку, которую дядя Карим, почему-то называл иготью, заполнил ее хипокурой чуть меньше, чем на половину и принялся перетирать траву в пыль. Дядя Карим начал что-то закидывать в аламбик.
— Что там с Хайлором?
— Да как обычно, все вспоминает момент, когда вы Гошке коробку ту показали.
— Кому?
— Гошке. Помните парня, которого коробка молнией ударила?
— Ааа, этот парень. Хе-хе, помню мальчугана этого. И что?
— Да ругаться начал, что вы ему втридорога зелье продали.
— А ему то что?
— Снова вас память подводит. Сын это его!
— Ааа, вон оно что! Ну ка внучек, помоги-ка.
Я перестал толочь траву, залил воды и поставил аламбик на огонь.
— Старость не радость. Будь я лет на двадцать… Нет, на десять моложе, сам бы справился, но все — спина моя скоро согнется и не разогнется.
— Да ладно вам, нормально все будет. Вы это уже третий год говорите, да все как обычно — бодрячком.
— Добрый ты парень, да тупой. — Дядя карим треснул мне по голове деревянной ложкой. Не больно, но ощутимо.
— Эй! За что?
— Сам отвлекаешься и меня отвлекаешь.
— Так вы сами спросили!
— А ну ка, со старшими не спорь! — Дядя карим начал гладить меня по голове. — Ну все, занимайся спокойно. Языком не ворочь — он траву твою не перетрет.
— Да, дядя Карим.
***
Через пару часов я закончил работу.
— Добрый конец — всему делу венец! Спасибо, внучек. Вот, возьми. — Дядя Карим протянул мне серебряный.
— Ой, да куда столько? Я же тут всего ничего сделал!
— Давай, бери. Ты же в прошлый раз отказался. Хлебушка домой возьми или хрычу тому старому цветок от меня подари.
— Любите вы друг на друга ругаться. Спасибо!
— Давай, иди уже, клиентов распугаешь. Сегодня опять к Цадлеру?
— Да, вчера кожу разметил, а вырезать не успел, пойду помогу.
— А чего ты тогда ко мне пришел с утра?
— Так я знаю, что вам аламбик неудобно заполнять, когда он на огне стоит.
— Ах ты несносный мальчишка! Так вот чего ты по утрам заходишь! Ну ладно, ступай давай.
— До завтра!
Цадлер работал в мастерской в квартале от городской площади. Красивая резная табличка с изображенным на ней сапогом и обвивающими его колючими лозами. Лучший мастер в округе, хотя из-за молодого возраста, его все еще зовут «зеленым». На столе с заказами находилось около двух десятков табличек.
— Я пришел! — Я вошел через заднюю дверь сразу сел за свой стол, где меня уже ждали кусок кожи и инструменты.
— Закончил с дедом? — Цадлер приглушенно кричал из комнаты для пропитки кожи.
— Да. На ближайшие пару дней я весь твой.
— Ну и замечательно. Как там тети? — Он снял ткань с лица и положил рядом со мной ступку проветренной кожи и таблички с заказами.
— Как обычно.
— Понятно. Дядя Хайлор то живой еще? — Цадлер сел за свой стол и приступил к работе с очередным сапогом.
— Ты каждый день это спрашиваешь. Он так быстро не умрет.
— Сам знаешь, мы, старики, не молодеем.
— Прекращай, мы почти ровесники!
— Пять лет это большой срок. Да и вообще, давай ка со мной на вы. Я твой мастер!
— Мы росли вместе!
— Какая молодежь неблагодарная пошла. Я же тебя нянчил!
Мы вдвоем рассмеялись и продолжили работать. В этот момент кто-то вошел, так что мне пришлось некоторое время принимать заказ.
— Ну что там, эльфийка твоя скоро приезжает?
— А чего ты про нее завел разговор?
— Не прикидывайся. Вам явно весело было выполнять задания. Как она уехала, сразу погрустнел. Месяц же уже прошел. Должна скоро вернуться.
— Ну да.
— Ну и хорошо. Мне, конечно, приятно, что ты этот месяц постоянно со мной работаешь, но твое счастье важнее.
— Да какой там. Она меня считает хорошим другом, не более.
— Ты ей цветы же вроде дарил? Как отреагировала? А то я забыл спросить.
— Не поняла, просто продала.
Цадлер рассмеялся так, что случайно дернул рукой и испортил заготовку.
— Блять! Смех до добра на работе не доводит… Опять сроки сдвигать… Нет, не вариант. Дэнни, вечером оставь от моего имени заказ, пусть кого-нибудь толкового мне приведут.
— Так ты и сам знаешь, я лучший.
— У тебя только две руки. Пусть хоть заказы принимает, а то ты слишком часто бегаешь.
— Хочешь заставить человека весь день плеваться в потолок?
— Не утрируй, там весело. На цветочки посмотреть можно.
Мы снова рассмеялись и в этот раз накосячил я…
***
Вечером я закончил работу, и решил прогуляться. На площади выступала труппа бродячих артистов. В тот момент, когда я подошел, произошла смена сцены.
— И вот пришла пора писать письмо! Кроль Лохандский града Змора написал письмо бледунье, колдовскою он ведунье! — Парень в клоунском наряде вприпрыжку убежал в сторону.
Сцена раскрыла занавес. Там за троном сидел откровенно жирный мужик с короной наклоненной набок. Его рубашка была криво застегнута, а пузо нарочито выпячивалось.
От вида короля толпа взорвалась смехом.
— Подручный!
Тут из-за угла выбежал карлик с листочком и пером.
— Да мой король! Умнейший из правителей!
— Письмо пиши.
— Куда письмо?
— Прекрасной ведунье, жрице Лювине.
— Так-с, пишу Прекрасной бледунье, жрице любви!
Толпа вновь разразилась смехом.
— Что пишешь?
— Прекрасной ведунье, жрице Лювине! Как вы и сказали! Показать?
— Молодец, покажи.
Карлик подошел к царю, а объявляющий клоун пробежал через сцену, сказав следующее:
— Царь был глуп как пень и слов не знал!
Клоун скрылся за сценой.
— Молодец, подручный!
Карлик отошел на пару метров.
— Спасибо мой король!
В этот момент ко мне подошел ребенок с протянутой шапкой. Я положил десяток медных.
— Ну пиши дальше! Люблю я вас, ваши нос, губы, глаза, ресницы!
— Люблю я твои зеленые бородавки!
— Прошу вас посетить наш бал в начале осени!
— Приди зимой и без одежды.
— Прошу взять шар колдовской и подскажите как нам жить дальше?
— Прокляни меня, старая карга!
— Подпиши в конце. Люблю я вас, Лювина.
— Подписываю. Старой кошелке!
Клоун вновь вышел на центр сцены, а занавес закрылся.
— И вот, прочитав его письмо, колдунья обиделась и прокляла дурня короля и все его Изгорье Королевство!
Выступление шло еще около часа. Они показали то, как король начал проигрывать в сражениях и в итоге напросился стать вассалом эльфов.
Я отправился домой.
Меня задела сцена с письмом. А ведь действительно... Она ведь умеет читать.
Можно в письме выразить то, что я не могу сказать словами! Нужно будет посоветоваться с господином Гейлом, он вроде еще занимается заказами гильдии.
Но стоит ли мне его ей показывать…