─ Живых пленных гноллов можете забрать себе, но вот этих гоблинов и хобгоблинов мы не отдадим.
К моменту окончания битвы небо уже окрасилось в багровые тона. Зачистка заняла у них добрую половину дня, но потери оказались вполне приемлемыми. Теперь Аллен и Фили стояли посреди груды сваленного из шатров хабара и трех десятков пленных, приступая к долгому дележу.
У зеленокожих имелось три основных ветви: гоблины, хобгоблины и багберы.
Отличить их было проще простого: те, что не доросли и до трех футов – гоблинская мелюзга; те, чй рост колебался между тремя и четырьмя с половиной футами – хобгоблины; а если зеленая шкура ростом с человека, да еще и покрыта густым пушком – перед вами чистокровный багбер.
Пусть ветви и разнились, все они принадлежали к единому роду, поскольку легко скрещивались между собой, не зная никаких генетических барьеров и принося вполне здоровое потомство. В этом и крылся секрет их живучести.
Разгромив гноллов, Аллен сразу думал о том, как укрепить свои позиции у Зеленого Озера и закрепиться на новых плодородных землях.
Расти за счет одного лишь естественного прироста племени было долго и ненадежно, а потому самым быстрым путем оставалось поглощение чужих сородичей. Гоблиноиды, будучи нишей пищевой цепи диких земель, всегда прозябали в нищете, влача жалкое существование в роли рабов или домашнего скота у других туземцев – тех же гноллов.
Причина крылась в их извечной слабости: среди них крайне редко рождались легендарные герои, а собственного бога у племени не было, из-за чего в мире, где вера правит бал, гоблины стали излюбленной грушей для битья.
Но именно поэтому Аллен так стремился забрать живой товар из поверженного вражеского стана. Влить в Племя Зеленых Полей порабощенных сородичей было куда безопаснее, чем пытаться подчинить спесивых гноллов – те же хобгоблины и гоблины куда охотнее признавали власть сильных багберов.
─ Само собой, ─ без колебаний согласился Фили.
Помимо багберов, прочей гоблинской шпане цены в базарный день не было – даже самый жадный рабовладелец брезговал тащить их на продажу. Сам Фили, промышлявший в том числе и этим, уж точно не собирался нести убытки. Зато семь уцелевших щенков гноллов, если довезти их до людей, полностью окупят затраты на наемников. Эта неожиданная прибыль радовала купца до глубины души, а ведь впереди их ждала дележка золота и драгоценностей, так что уступать в мелочах было даже выгодно – за это он сможет потребовать большего в главном.
─ Однако я надеюсь, вождь Аллен, что при разделе сокровищ вы учтете наши потери?
─ Не бойся, я держу слово.
Аллен кивнул.
Наступившая ночь не помешала дележу. При свете ламп, предоставленных Фили, Аллен выполнял роль надсмотрщика, наблюдая, как купец перебирает награбленное добро. На опись ушло два с лишним эша-часа.
─ Эта кучка – сборная солянка из монет эльфов, дворфов, орков и еще десятка человеческих королевств. Я отсортировал их по пробе: здесь сто семьдесят три монеты чистотой выше девяноста процентов; еще шестьдесят пять штук – от восьмидесяти до девяноста. Что до серебра…
─ Вот эта горка – ширпотреб. Изделия эльфийской работы ценятся в человеческих городах за тонкость, дворфийские массивны и надежны, их любят орки, а человеческие поделки простоваты, но имеют хождение во всех королевствах, хотя цену за них дают невысокую…
─ А эти шкуры и ткани прогнили насквозь и полиняли, ценности почти не представляют…
Фили гнул свою линию: с прездрачиваемыми металлами не поспоришь, а вот поделки он намеренно занижал в цене, пользуясь дремучестью лесного жителя.
Аллен делал вид, что происходящее его не волнует, но сам, используя темное зрение гоблиноидов, не отрываясь следил за каждым мускулом на лице торговца, пытаясь раскусить подвох. Разумеется, купец мухлюет – поступи он сам на его месте, сделал бы то же самое. Но поскольку вождь понятия не имел о расценках цивилизованного мира, ловить того за руку он не собирался. В диких землях эгоизм в крови у каждого, и Аллену просто не улыбалось оставлять ушляку лишнюю монету.
─ Оценивай сам, разбирайся как знаешь. Всё равно эти тряпки сгниют тут же, так что забирай их на обмен, может, выменяешь чего полезного.
Аллен отмахнулся, демонстрируя полнейшее равнодушие, и тут же перешел к главному: ─ В общем, вся эта утварь и тряпье – твои. А вот до блестяшек я жаден, золото и драгоценности оставлю себе.
Фраза вождя заставила Фили застыть с открытым ртом. Заметив промелькнувший в звериных глазах хитроумный блеск, купец с досадой подумал, что перед ним вовсе не дикий багбер, а прожженный лис в шкуре зверя.
─ Т-твою ж…
Фили хотел было возразить, но в чужом лагере прав качать не стоило: вождь хоть и отдал ему право на часть добычи, долей никто не мерился на берегу. Если подумать, то, что ему перепало по итогу, уже превышало первоначальные планы. Будучи профессионалом, купец умел вовремя остановиться – особенно когда оппонент держал в лапах топор, а не счетные счёты.
─ …Ладно.
Фили никак не ожидал, что противник окажется столь ушлым. Переоценив дикаря, он понес убытки, но сникнув лишь на секунду, вынужденно кивнул в знак согласия.