Глава 24
— Да? Но на портрете было написано «Святая мира, Рильке.» Я думала, это что-то вроде святой.
Убивала людей с таким ангельским лицом? Не ожидала такого от Рильке, страшная была женщина.
На мои слова Данте ответил, поглаживая пальцем край чайной чашки.
— Вы не ошибаетесь. Одно время её почитали как Святую, передающую божественные откровения, а позже заклеймили позором, обвинив в связи с демонами и падении. Но правды никто не знает. Историю нередко искажают клеветой и наговорами.
У этого мужчины что, встроенная функция энциклопедии?
Всё-таки нельзя судить о ком-то лишь по слухам.
Меня ведь тоже могут оклеветать, и в «Данте-вики» потом запишут: «Миа Фортуна? Это была машина для убийств из самого ада.»
— Верно. Кажется, среди обитателей трущоб тоже ходят слухи, что я — ведьма и машина для убийств, способная одним пальцем сломать позвоночник врагу.
— Среди теневых структур и Одарённых начали распространяться разговоры о появлении нового управляющего особняком. Существует мнение, что управляющий — это слуга демона и существо порочное.
Слуга демона? Я вообще-то слуга чистоты!
Данте, который молча наблюдал за тем, как я делаю обиженное лицо домашнего эльфа, произнёс:
— Меня тоже называют разными нелестными именами, включая «слугу демона.» Но часть из этого — правда, так что я не особо обращаю внимание. Я действительно убил много людей и являюсь Одарённым демонического типа.
Похоже, это был его способ утешить меня — мол, не стоит обращать внимание на чужое мнение.
Демонический лорд, мужчина, который сначала пускает в ход кулаки, а потом думает, отъявленный вспыльчивый хардкорщик.
Такому человеку и правда нет дела до чужих слов.
Я усвоила урок, что не стоит вести себя опрометчиво, и одарила Данте самой безобидной улыбкой.
— Значит, Рильке тоже могла стать жертвой несправедливой клеветы.
При этих словах голубые глаза Данте устремились вверх, словно он пытался отыскать что-то в глубине своих воспоминаний.
— Эпоха Эль-Паса, в которую она жила, была временем смены власти из-за восстания против императорской семьи Пиаса. Скорее всего, большинство историй о ней были злонамеренно распущены, чтобы очернить династию.
От слова «восстание» я рефлекторно втянула голову в плечи. Постаравшись выпрямиться, я кашлянула.
— А остались ли сейчас потомки семьи Пиаса? Мне бы хотелось с ними встретиться.
— В то время всех членов императорской семьи, включая прямых и боковых наследников, казнили, так что вряд ли кто-то остался в живых.
Какая же печальная судьба.
В памяти всплыл взгляд Матиаса, когда он смотрел на ещё не распустившиеся саженцы роз Рильке. И его одинокое выражение лица, когда он любовался садом, преобразившимся благодаря заботе Килиана.
Я уже догадывалась, что это тоска, ведь он смотрел точно так же, как я, когда вспоминаю дедушку.
— Рильке ведь прожила долгую жизнь, верно? Она была управляющей особняком, значит, Матиас её защищал.
— Насчёт этого я не уверен. Официально записано, что её казнили вместе с остальными членами семьи, но исторические хроники противоречат друг другу.
Как же это грустно. Я решила мыслить максимально позитивно.
— Может, она прожила долгую и счастливую жизнь. Когда я впервые приехала сюда, мне было страшно, но Матиас помог мне не чувствовать себя такой одинокой.
Ведь он постоянно ворчал, не давая мне времени на лишние мысли. Даже во время еды он сидел напротив и отчитывал меня за всё подряд: то кулинарные навыки у меня никудышные, то как я вообще могу такое есть.
— Странно. Я думал, что образованность и манеры — это врождённое. Хотя неумение вести хозяйство у тебя точно в крови...
Он даже удивлялся, глядя на меня, простолюдинку до мозга костей.
В последнее время он стал меньше ворчать, видимо, доволен состоянием особняка, и мне от этого даже немного грустно.
Данте, молча слушавший меня, спросил спокойным голосом:
— А сейчас вы не чувствуете себя одинокой?
— Нет. С тех пор как появились вы и остальные, в особняке стало гораздо оживлённее.
Чайник и чашки опустели. У меня пересохло в горле, и я выпила чай залпом, как воду.
Заметив мой взгляд, он поднялся с места и сказал:
— Я всё уберу. Идите отдохните.
Почему он хочет делать всё без меня? Неужели я настолько бесполезна?
Я, не сдаваясь, вскочила на ноги.
— Мы же договорились, что я буду помогать. Теперь у меня всё получается.
—...Как пожелаете.
Я упрямо принялась за мытьё посуды и, словно ожидая проверки, старательно демонстрировала Данте вымытые чашки.
— Ну как, теперь хорошо?
— У вас всегда получалось неплохо.
Он взял чашку и, снова протерев край, бросил:
Зачем переделывать? Я же видела, что пятен не было. Я спросила с лёгкой грустью в голосе:
— Скажите честно. Я не обижусь.
— Не хорошо и не плохо. Уже одно то, что вы их не разбиваете...
Дзынь!
Стоило ему закончить фразу, как я вдребезги разбила чашку. Данте тяжело вздохнул, глядя на меня.
— Ничего страшного. Главное, что вы не поранились...
— Ай, больно!
Пытаясь подобрать осколки, я порезала палец.
Он посмотрел на меня так, будто я была тем самым «недоразумением», которое есть в каждом коллективе.
—...Это просто маленький порез.
Он взял мою руку и посмотрел на палец, из которого сочилась капля крови.
— Вы получили тяжёлое ранение. На сегодня с вас хватит, лучше отдохните.
Он что, серьёзно сделал такой вывод?
— Пытаетесь избавиться от меня при первой же возможности...?
— Просто вы постоянно отвлекаете меня.
Он медленно покачал головой с таким видом, будто умолял меня просто посидеть смирно.
Неужели моя помощь вызывает у него не просто усталость, а нервное перенапряжение?
— Значит, я была помехой.
Я и так это знала, и мне даже нравилось, что он так чувствует. В этом и заключалась моя цель. Ведь только так этот мужчина, измотанный моими стараниями, к ночи свалится с ног от усталости.
— Я не это имел в виду.
Увидев, что я притихла, он, видимо, решил, что я пала духом, и поспешил оправдаться:
— Просто когда вы рядом, я не могу сосредоточиться.
—...?
Если это не помеха, то что? Хочет сказать, что я его не просто отвлекаю, а раздражаю?
Тем временем он продолжал смотреть на мою руку, которую всё ещё держал в своей. Между нами повисло странное молчание.
Может... это что-то значит?
Почувствовав неловкую атмосферу, я забегала глазами, а когда встретилась с его серьёзным взглядом, поспешно отвела глаза.
Иссиня-черные волосы и глубокие голубые глаза. Разрез глаз, который обычно кажется хищным, но слегка опускается, когда он улыбается. Уголки губ, красиво приподнятые даже в полном безмолвии.
У меня отличное зрение, так что я успела рассмотреть всё.
— Отныне я буду рядом, чтобы вы не чувствовали себя одинокой. Ведь вы сами просили меня остаться с вами навсегда.
Его низкий, с хрипотцой голос коснулся моего уха.
Да, мужской персонаж должен говорить красивые слова с тёплым выражением лица... Но погодите, остаться со мной навсегда?
Я, погружённая в свои мысли, поспешно пришла в себя и спросила:
— Что? Внезапно? Вы из-за того, что я сказала вчера вечером? Я имела в виду, что доверяю вам всю работу по дому на всю жизнь.
— Для меня это одно и то же. Теперь вам не нужно беспокоиться о том, что вы останетесь одна.
Его голубые глаза, казалось, видели меня насквозь.
На самом деле, я действительно боялась одиночества. Остаться одной в пустом особняке, когда все уйдут, казалось куда более реальной угрозой, чем быть втянутой в восстание и загреметь в департамент безопасности.
В его глазах я, должно быть, выглядела полнейшей дурочкой.
Слегка опустив взгляд, он продолжил:
— Я никому не позволю вас забрать. Особенно какому-нибудь чумному доктору. Мы с вами связаны неразрывно.
— Что?
Я превратилась в человека, способного только на «Что?.»
— Тот, кто убирает, и тот, кто мусорит, всегда неразлучны.
Вот оно что. В конечном счёте, это означало, что чем больше я буду весело мусорить, тем больше у него будет интересной работы по дому.
— Почему вы говорите о желании монополизировать работу по дому так... фатально?
У этого мужчины была привычка говорить намёками, которые вызывали у окружающих недопонимание. А я была особенно слаба в понимании таких вещей.
Я поспешно выдернула руку и спрятала её за спину, добавив:
— Так что насчёт «очистки коррумпированной империи», о которой вы писали в резюме?
На мой робкий вопрос он ответил с серьёзным лицом:
— Если кто-то встанет у меня на пути, я это сделаю. Я привык убирать всё, что мне мешает — будь то люди или вещи.
А, то есть если государство запретит вам заниматься домашними делами, вы устроите восстание и сметёте всё на своём пути? Я прекрасно знала, что он вспыльчивый псих, так что это меня ничуть не удивило.
— Понятно, а я уж испугалась, что вы делаете мне предложение.
Когда я разочарованно вздохнула, Данте склонил голову набок и улыбнулся:
— Предложение сделали вы. И при первой встрече, и вчера вечером. Уже дважды.
У меня перехватило дыхание. Что я там говорила в первый раз? Что-то вроде «я тебя никогда не отпущу.»..
В любом случае, он воспринял это именно так?
— Вы готовы нести ответственность за свои слова?
От этого его провокационного заявления мой мозг на мгновение отключился.