Глава 23
Впрочем, вполне возможно, что существуют разные книги с одинаковым названием.
Я пожала плечами и перевела тему.
— Господин Эль, может, взглянем на ваш бизнес-план?
Эльюард, одарив меня кокетливым взглядом, подошел совсем близко.
— С удовольствием. Кстати, вы только что назвали меня ласковым прозвищем? Неужели мы теперь настолько близки, что вы позволяете мне свободно заходить в вашу спальню?
— Нет. Просто для удобства я решила сокращать имена, состоящие из трех и более слогов.
Его лицо мгновенно вытянулось. Как так вышло, что у демона мимика богаче, чем у всех обитателей этого особняка вместе взятых?
— Понятно. Давайте лучше обсудим, как заработать денег.
Он протянул мне лист бумаги, который держал в руках.
— Начнем со столицы, Лондиниума, распространим по всей империи Левант особую инфекцию, а затем будем монопольно продавать лекарство...
— Отклонено.
Это же чудовищно. Мне кажется, я не вынесу мук совести.
— Хм, тогда давайте займемся манипуляцией курсами акций. Будем распространять ложные сведения на бирже, а провернув операцию, выйдем на пике стоимости.
— Ой, даже не думайте об этом! Это всё равно что предлагать утопить невинных людей в реке Эвер!
— Деньги и беззаконие неразлучны. Злодеи не просто так становятся богачами.
Но зачем предлагать только такие методы! Я хочу сохранить хотя бы крупицу совести!
В конце концов, я решила высказать свои собственные соображения.
— Я хочу зарабатывать в рамках закона, используя лишь небольшие хитрости. Как насчет того, чтобы открыть особняк для туристов? Или, раз у нас много комнат, можно сдавать их в аренду или организовать что-то вроде отеля.
— Сюда будут заглядывать лишь наемные убийцы, магические звери да воры. К тому же хозяину особняка это явно не понравится.
Он тихо вздохнул и протянул мне другой документ.
— Есть хороший вариант для инвестиций. Купить облигации победы воюющего государства или вложиться в акции, связанные с военными поставками, чтобы получить прибыль на военном буме.
— Хм… я не очень разбираюсь в инвестициях.
— Просто передайте мне управление активами. Я всё сделаю сам, не нарушая закон.
А что, если он потеряет все мои деньги или присвоит их себе? Хотя я и сомневаюсь, но этот гениальный стратег вряд ли станет играть с моими грошами.
Одни только часы на его руке стоят в несколько раз больше, чем всё мое состояние.
— Договорились, но если проиграешь — часы конфискую.
На мой решительный тон Эльюард прикрыл рот тыльной стороной ладони и тихо рассмеялся. Его красные глаза, глядящие на меня, лукаво сощурились.
— Вы человек, который не привык жить в убыток. Мне это нравится.
«Пожалуйста, проиграй все мои деньги.»
У меня уже слюнки текут при мысли о том, как я скажу: «Эти часы теперь мои», — и заберу их.
Заметив мой алчный взгляд, Эльюард опустил рукав рубашки, скрывая часы, и снова улыбнулся.
— Госпожа, пойдемте завтракать. Еда уже готова.
* * *
После завтрака я пристроилась рядом с Данте и принялась усердно помогать ему с мытьем посуды.
На самом деле, назвать это помощью было сложно: он перемывал всё, что я споласкивала, так что по факту он всё сделал сам.
Закончив, я показала Данте, чей уровень усталости слегка повысился, старое письмо.
— Это письмо 150-летней давности. Оно не мне, но раз ни отправителя, ни получателя уже нет в живых, а авторские права давно истекли, думаю, прочитать его не будет проблемой. Возможно, они сами хотели бы, чтобы это содержание увидело свет. Вы не могли бы прочитать его?
Я вовсе не оправдываюсь из-за того, что мне совестно читать чужие письма.
Данте, в белой рубашке с закатанными рукавами и в фартуке, спокойно посмотрел на письмо своими синими глазами.
— Это литературный язык, которым пользовались аристократы давних времен.
Я кивнула и села за стол. Данте принес ароматный черный чай и сел напротив.
Вскрыв конверт бумажным ножом, он развернул аккуратно сложенный лист.
— Дорогой, почему ты не пришел вчера ночью? Я так тебя ждала.
От его низкого, ленивого голоса я так вздрогнула, что чуть не выплюнула чай.
— Что? Я вчера просто уснула…
В отличие от меня, суетящейся, синие глаза Данте оставались спокойными, а взгляд был прикован к письму без тени смущения.
— Это содержание письма.
Он что, только что прочел такие пошлые строки таким чувственным и порочным голосом, будто это обычное дело?
Ну и соблазнительный же домохозяин. Это преступление, которое невозможно простить.
Однако я сделала вид, что всё в порядке, и кашлянула.
— А, я просто слишком погрузилась в чтение. Продолжайте, пожалуйста.
Этот мужчина, похожий на коварного лиса, продолжил читать спокойным тоном.
— Ты обещал развестись с этой женщиной, так почему нет никаких новостей? Всё, что ты говорил о любви ко мне — ложь? Просто безответственное удовольствие…
Это что, письмо об измене?
— Думаю, на этом можно закончить. У мертвых тоже есть право на частную жизнь.
— Как скажете.
Кивнув, он отложил прочитанное письмо, вскрыл другое и развернул его.
— Дорогому управляющему особняком.
Все еще пребывая в шоке от предыдущего письма, я откинулась на спинку стула, но теперь выпрямилась и села ровно.
— Это письмо от предыдущего управляющего?
На мой вопрос Данте, молча смотревший на письмо, медленно поднял веки.
— Похоже, это письмо адресовано вам, госпожа. Вот здесь указана дата отправления.
Я проверила дату на конверте.
1820-е годы, начало XIX века.
— Мне? Из прошлого?
— Похоже на то. Первое письмо об измене было написано 150 лет назад, а это — 100 лет назад.
Сделав глоток чая, Данте начал читать письмо более серьезным тоном.
Стало ясно, что тот соблазнительный голос в начале был намеренным.
— Надеюсь, вы проводите дни в спокойствии. Тот, кто читает это письмо сейчас, вероятно, является управляющим третьего поколения, спустя много лет.
[Я — управляющий особняком второго поколения, старик, которому скоро исполнится 95 лет.
Поскольку до завершения моей жизненной миссии осталось недолго, я оставляю это письмо для вас, избранного.
Здесь нет ничего сложного. Я просто передаю вам наши имена и жизни, прожитые в разные эпохи.
Меня, управляющего второго поколения, зовут Гектор фон Брик.
Имя первого управляющего особняком — Рильке Тереза де Пиаса.
Вам достаточно просто помнить о нашем существовании.
Сейчас, когда я пишу это письмо, наступила эпоха Рон-Кана, стоит солнечная весна. Долгая война миновала свой пик и перешла в стадию затишья. Надеюсь, мир, в котором вы живете, прекрасен и полон покоя.
Желаю счастья вам, управляющему третьего поколения. Гектор фон Брик.]
В исполнении Данте письмо звучало тепло и лирично, словно он сохранил в нем весну той эпохи.
Может, дело в послевкусии от расставания и трогательности момента? В этой ситуации, когда Данте читал письмо, я даже почувствовала нечто похожее на тоску.
В этот момент Данте протянул мне золотую закладку в форме четырехлистного клевера, которая лежала в конверте.
— Это символ управляющего второго поколения. В постскриптуме сказано беречь этот знак. Значит, вы были избранным человеком, госпожа.
Аккуратно сложив письмо и вложив его обратно в конверт, сказал Данте.
Я вертела в руках закладку-клевер и смотрела на пожелтевший от времени конверт.
— Надо же, это была передача дел…
Что же это за должность такая — управляющий особняком, что ее выбирают из поколения в поколение?
Я задумалась о Рильке Терезе де Пиасе, первом управляющем. Та женщина Рильке, чей портрет я видела в подземной часовне роз.
У нее были такие же каштановые волосы и зеленые глаза, как у меня.
Хотя она была куда красивее.
Она определенно была управляющим первого поколения.
— Данте, вы что-нибудь знаете о человеке по имени Рильке Тереза де Пиаса?
Данте, который на мгновение погрузился в раздумья, с трудом разомкнул губы.
— Да. Она была из Императорской семьи, но в истории записана как «жестокая злодейка, замучившая до смерти множество людей.» Из-за этого слово «Пиаса» сейчас используется в значении «птица, пожирающая людей.»