Убежище.
Ю Ган взял у Лизы кружку с водой, сделал несколько жадных глотков и коротко пересказал, что случилось: стая бешеных собак, паническое бегство, вынужденное разделение — Чуан и Цзян Мо отбились от группы. В комнате на мгновение повисла гнетущая тишина.
Но её быстро развеяла радость от найденного бензина.
— А ну подошли! Помогайте! Тащим к генератору! — прохрипел Ю Ган, возвращая всех к действительности.
Первым встрепенулся Чжан Шунь. Его мозолистые руки дрожали, когда он откручивал крышку бочки.
Ш-ш-шипение…
С шипением стравился воздух, и в нос ударил резкий, едкий запах технического бензина. Среди затхлой вони убежища этот химический аромат показался почти божественным — таким, что хотелось плакать. Запах современной цивилизации. Запах надежды.
— Топливо! Самое настоящее топливо! — Чжан Шунь наклонился к отверстию и глубоко вдохнул. На его морщинистом лице проступил румянец. — Высокооктановое, без примесей. Отличная штука!
— А генератор… генератор теперь заработает?! — нетерпеливо выкрикнул Ван Чжицян. В его глазах затеплилась надежда.
Тем временем Е Бин уже вскрыла аптечку. Без лишних слов и утешений она взяла медицинские ножницы и принялась срезать с Линь Сяо штанину — грязную, прилипшую к телу тряпку.
Треск.
Линь Сяо вздрогнул от боли и скрючился, словно креветка. Спина мгновенно взмокла от холодного пота.
— Терпи.
Е Бин открутила пузырёк с перекисью водорода и, не церемонясь, вылила прямо на рану. По коже зашипела белая пена.
— М-м-м!.. — Линь Сяо стиснул зубы так, что на лбу вздулись вены. Из горла вырвалось сдавленное рычание.
Движения Е Бин были чёткими и уверенными. Она быстро обработала рану и наложила тугую повязку. Затем, не теряя ни секунды, подошла к Чжоу Сяосюэ, которая так и не пришла в сознание. Достала шприц и ввела лекарство в вену.
— Ресурсы ограничены. Выживет она или нет — теперь вопрос везения, — устало вздохнула Е Бин и, прислонившись спиной к стене, прикрыла глаза.
А в углу Чжан Шунь уже приладил воронку и аккуратно, словно священнодействуя, заливал бензин в топливный бак генератора. Золотистая жидкость с бульканьем уходила внутрь — каждая капля была на вес золота.
Ван Чжицян следил за процессом, жадно вытянув шею:
— Старый Чжан, ты потише, не расплескай! Тут каждая капля — это жизнь!
— Рот закрой, — осадил его Ю Ган. Он уже немного отдышался и, превозмогая боль, подошёл к генератору. — Готово?
— Всё, всё, — Чжан Шунь закрутил крышку бензобака и затянул вентиль. Глубоко вздохнув, он взялся за пусковой шнур.
В комнате разом стихли все звуки. Даже вечно ноющий Ван Чжицян затаил дыхание. Сердца колотились где-то у горла.
— Завожу!
Чжан Шунь рванул шнур что было сил.
Бум! Бр-р-р-р…
С оглушительным рёвом, словно разбуженный зверь, генератор вздрогнул и затарахтел. Выплюнул облако чёрного дыма, сменившегося тонкой струйкой сизого выхлопа. Массивная машина ходила ходуном, издавая ритмичный, жёсткий стук двигателя.
Чух-чух-чух-чух-чух…
В пустом лесу этот звук казался вызывающе громким, почти наглым. Он перекрывал шум ветра, заглушал далёкий вой тварей, заставлял дрожать доски пола.
И в следующую секунду…
Бз-з-з… Вспых!
Старая лампочка накаливания под потолком — пыльная, в паутине — вдруг мигнула раз, другой. А затем залила комнату ослепительным, чистым белым светом. Безоговорочно. Бескомпромиссно.
Свет. Яркий, ровный, тёплый свет.
Вж-ж-ж.
Тьму мгновенно отбросило в щели и углы. Каждый закоулок комнаты оказался выставлен напоказ: грязь на полу, плесень на стенах, пыль в углах.
— У-у-ух… — все невольно зажмурились, прикрывая глаза руками от этого давно забытого ощущения.
— Работает… работает!!! — вдруг заорал Ван Чжицян, словно ребёнок. Он вскарабкался прямо под лампу, раскинул руки и подставил лицо свету. По его жирным щекам потекли слёзы, прокладывая дорожки в грязи. — Есть электричество! Ха-ха-ха! Мы не сдохнем! Мы не сдохнем!
Лиза, обхватив колени руками, молча смотрела на лампу. Губы её дрожали, она не могла вымолвить ни слова, только слёзы текли и текли по щекам.
— Свет… — даже обычно невозмутимая Е Бин облегчённо выдохнула и, словно сбросив с плеч неподъёмный груз, сползла спиной по стене на пол.
— Ха-ха-ха-ха! — Ю Ган, глядя на залитую светом комнату, расхохотался в голос. На его грязном, закопчённом лице впервые за долгое время появилась настоящая, живая улыбка.
Линь Сяо лежал под самым светом и, не отрываясь, смотрел на слепящую лампочку.
«Неужели это и есть надежда?»
Этот ослепительный, шумный свет впервые подарил им в этом проклятом лесу настоящее чувство защищённости.
Тем временем. Глубоко в лесу.
Цзян Мо остановился и поднял взгляд к кронам, почти сомкнувшимся над головой. Последние проблески света стремительно гасли, и кусты вокруг превращались в зловещие тени. Казалось, за каждым листом прятались чьи-то любопытные — или голодные — глаза. Даже у него, всегда хладнокровного, ладони покрылись липким холодным потом.
Это было не просто психологическое давление. Это был физический обратный отсчёт до смертного приговора. Без света, без убежища — ночь в этом лесу означала верную смерть.
— Ц-ц-ц, — Цзян Мо раздражённо цокнул языком и продолжил искать хоть какое-то укрытие.
Наконец он его нашёл.
Мёртвое дерево. Настолько огромное, что перехватывало дыхание. Ствол не меньше десяти метров в диаметре, а кора — болезненно-серой, как кожа давно почившего великана. С ветвей свисали бесчисленные воздушные корни, переплетаясь и сжимая в своих объятиях странное сооружение — нечто вроде гигантского птичьего гнезда, прилепившегося к середине ствола.
— Дом на дереве?.. — Цзян Мо прищурился и, не тратя времени на раздумья, полез наверх.
Внутри было темно. Никакого электричества. Но стены покрывал какой-то биолюминесцентный грибок, излучавший призрачный, мертвенно-синий свет. В этом неверном сиянии Цзян Мо разглядел обстановку. Это походило не на убежище, а скорее на… алтарь. На полу виднелись выведенные какой-то засохшей, почерневшей жидкостью замысловатые узоры — жуткое зрелище.
А в самом центре помещения висел труп.
Мужчина в истлевшей одежде. Шея в петле, носки ног едва не касаются пола. Тело давно высохло и окоченело. Но самым жутким было то, что руки его не висели плетьми, а были насильно примотаны проволокой к груди, сложенные в неестественном, ритуальном жесте.
Цзян Мо нахмурился. Мертвецы его не интересовали. Взгляд скользнул к столу у ног повешенного. Искусно сделанный стол из чёрного ореха — вещь, совершенно чуждая этому грубому древесному логову. На столешнице, покрытой слоем пыли, лежал лишь один предмет: толстый блокнот в переплёте, напоминавшем человеческую кожу.
Цзян Мо шагнул ближе и провёл пальцами по холодной, гладкой обложке. Открыл первую страницу. Вопреки ожиданиям, там не было безумных каракулей. Почерк оказался аккуратным, даже педантичным.
«…Свет — это лицемерные оковы. Он выжигает нашу сетчатку, позволяя видеть лишь поверхность…»
«…Только в вечной тьме душа освобождается от оков плоти и обретает истинную свободу…»
«…Я услышал глас Господина в глубине леса… Он сказал мне, что так называемое „убежище“ — не что иное, как загон для скота…»
Это был не дневник. Это было Священное Писание безумца.
Когда Цзян Мо перевернул последнюю страницу, в голове у него раздался холодный, безэмоциональный голос.
【Обнаружен ключевой предмет: Записная книжка еретика】【Запуск проверки скрытой фракции…】【Вы прикоснулись к истине мира. Сделайте выбор! 】【Вариант А: Сжечь блокнот. Вы получите награду «Универсальные очки» и сохраните статус «Выжившего».】【Вариант Б: Принять тьму. Вы покидаете фракцию «Выживших» и становитесь «Верующим».】
— Верующий… — Цзян Мо медленно, словно пробуя на вкус, повторил это слово. Уголки его губ поползли вверх, а в глазах заплясал безумный, радостный огонёк. — Вот это уже интересно. Сидеть в клетке с кучкой идиотов, драться за галеты и молиться на огонь в камине… Слишком скучно.
【Системное сообщение: Смена фракции подтверждена】【Текущий статус: Верующий】【Основное задание изменено: Убить 3 «Выживших»】【Получена черта: Близость к Тьме】