Голод постепенно брал верх над рассудком.
— Так есть хочется… Как же вкусно пахнет…
По диагонали напротив сидела Ли Сюэмэй — та самая домохозяйка, что всё это время только и делала, что плакала. Теперь её глаза остекленели, зрачки расширились. Дрожа, она подняла миску и, даже не взяв ложку, припала губами к краю. Обжигающий, жуткий мясной суп полился в горло большими глотками.
Глоток. Глоток.
Красный бульон стекал по уголкам рта Ли Сюэмэй, капая на воротник.
— Ах… Как вкусно!
На её лице появилось выражение крайнего, искажённого блаженства. Глаза сузились от наслаждения — будто в этот миг она вкушала самый изысканный деликатес на свете.
— А-а-а… Больше не могу терпеть!
То, как ела Ли Сюэмэй, похоже, сломало последние барьеры в голове Чжан Вэя. Он громко вскрикнул, схватил ложку и принялся лихорадочно запихивать в рот куски мяса, издавая довольные стоны. Зрачки его сузились в точки, а белки глаз налились красной паутиной сосудов.
— Так вкусно… Вкусно…
То, как они ели — без тени достоинства, почти по-звериному, — в дрожащем свете свечей выглядело поистине пугающе.
— Уф-ф… нет…
В дальнем углу стола старый повар Чэнь Дэфу проходил через адские муки. Жуткий аромат, казалось, вознамерился вытянуть саму душу, отчаянно вгрызаясь в ноздри. Живот сводило судорогой, слюна выделялась бешено. Правая рука, сжимавшая ложку, неконтролируемо дрожала, подбираясь всё ближе к миске с красным супом.
«Нельзя есть!»
Лицо Чэнь Дэфу исказила гримаса.
Хлоп!
Под столом он нанёс себе жестокий удар — прямо по сломанной икре.
— Тц-щ-щ…
Острая боль взорвалась в ноге, заставив морщинистое старческое лицо сморщиться в кулак. По лбу покатились крупные капли холодного пота.
— Фу-у-ух… — он тяжело выдохнул, наконец сумев пронзительной болью перебить дьявольский аппетит.
Но легче ему не стало ни на йоту. Потому что он кожей чувствовал на себе взгляд из тени. Серо-белые глаза дворецкого Себастьяна смотрели прямо на него, не мигая, заставляя ёрзать словно на иголках.
Тем временем Сунь Ху терял рассудок. Слабость от потери крови многократно усилила голод. Звуки, с которыми двое новичков пожирали еду рядом, вливались в уши дьявольской музыкой, подталкивая его последовать их примеру. Остатки разума кричали в голове: «Не пей! Это мясо мертвецов!» Но инстинкты тела твердили: «Пей! Это непревзойдённый деликатес!»
Его рука подняла миску. Дрожа, поднесла к губам. Опустила обратно на стол. Снова подняла, расплёскивая бульон. Красная жидкость в миске отражала его лицо, искажённое ужасом.
Наконец нить в его голове лопнула.
— А-А-А!!!
Это был рёв загнанного в угол зверя.
Бах!
Сунь Ху резко вскочил и со всей силы швырнул миску об пол.
Грохот!
Фарфоровые осколки брызнули во все стороны. Красный суп растёкся по полу, словно кровь на месте преступления. В лужице показались несколько кусочков бледного мяса. И среди них — отрубленный человеческий палец.
Бз-з.
Звуки жевания разом стихли. Ли Сюэмэй и Чжан Вэй подняли головы. Их рты были перепачканы кровью. Щёки набиты непроглоченным мясом. Они уставились на Сунь Ху. Глаза их были пугающе пусты — ни удивления, ни злости. Лишь тупое, животное недоумение оттого, что трапезу прервали.
Но куда более пугающая перемена произошла с дворецким, до сих пор сохранявшим сдержанную улыбку.
— Какая жалость… — вздохнул Себастьян. В голосе его не было и тени сожаления — лишь холодный металлический оттенок.
Он медленно повернулся к Сунь Ху, который всё ещё тяжело дышал и дрожал всем телом.
Хрусь.
Резкий звук ломающейся кости. Голова дворецкого внезапно дёрнулась влево, шейные позвонки вывернулись под острым углом — словно у куклы, сломанной капризным ребёнком. А затем его тело, скрытое фраком, начало меняться. Изнутри донеслись сухие щелчки — звук вывихиваемых и перестраивающихся суставов. Руки с пугающей скоростью удлинились. Манжеты лопнули, обнажив серовато-белую, иссохшую, словно старая древесина, кожу.
— Пусть поместье и обветшало, правила здесь чтят, — произнёс дворецкий, шаг за шагом приближаясь к Сунь Ху. — Тратить еду впустую — величайший грех.
Безумие в глазах Сунь Ху мгновенно сменилось животным ужасом. Смелость, с которой он только что разбил миску, испарилась без следа. Он хотел бежать. Хотел схватить тяжёлый деревянный стул и защищаться. Но перед таким сверхъестественным монстром все его навыки уличных драк казались жалкой шуткой. Ледяная аура, исходившая от дворецкого, давила физическим грузом, не давая вздохнуть. Ноги подкосились, он не мог сделать и шага. Оставалось лишь беспомощно смотреть, как чудовище приближается.
— Нет… Не подходи! Брат Вэй, спаси меня!!!
Он отчаянно воззвал к Вэй Хэ. Рука здоровяка и впрямь легла на рукоять топора. Но, увидев нечеловеческую трансформацию дворецкого, Вэй Хэ лишь хищно прищурился. Почти сразу же его пальцы разжались. Он выпрямился на стуле, взял салфетку и принялся невозмутимо вытирать уголки рта, глядя куда-то в сторону. Ввязываться в бой с монстром уровня босса неизвестного происхождения ради психически сломленного новичка — нет уж, увольте.
Вжу-у-ух!
Порыв зловещего ветра. Неестественно длинная рука дворецкого метнулась вперёд. Без лишних движений иссохшая ладонь сомкнулась на горле Сунь Ху и одним рывком подняла двухсотфунтового крепыша в воздух.
— Кх-х… Кха-кха… — ноги Сунь Ху отчаянно засучили по полу. Лицо налилось багровым, пальцы скребли по руке дворецкого, но та была словно железный столб — ни сдвинуть, ни расцарапать.
— Мадам, прошу простить. Я вынужден ненадолго отлучиться, чтобы проводить этого грубого гостя в место, где он сможет успокоиться. Кстати… фильтр в подвале, кажется, немного засорился. Самое время заменить расходный материал.
Дворецкий улыбнулся и слегка поклонился леди Мэри, сидевшей во главе стола.
— Иди… — из-под чёрной вуали донёсся тихий смешок.
Всё так же держа в руке продолжавшего бороться Сунь Ху, Себастьян развернулся и направился к потайной двери в углу столовой. В тот миг, когда створка распахнулась, в зал хлынула волна тяжёлого, влажного смрада — гниющей рыбы и застарелой крови. Из глубины, помимо шума воды, доносился слабый, но отчётливый звук, похожий на биение огромного сердца.
Тук-тук… Тук-тук…
— А-А-А! ПОМОГИТЕ! НЕТ! Я НЕ ПОЙДУ! НЕ ПОЙДУ-У-У!!!
Сопротивление Сунь Ху перешло в отчаянное насилие. Тщетно. С бесстрастным лицом дворецкий волоком потащил его во тьму, словно дохлую собаку.
Бах!
Потайная дверь с грохотом захлопнулась. Все крики и вопли разом оборвались. В столовой воцарилась могильная тишина. Слышался лишь жуткий звук — Ли Сюэмэй и Чжан Вэй возобновили свою трапезу.
— Чавк… Чавк…
Они даже не взглянули в сторону исчезнувшего товарища. Лишь опускали головы, продолжая с наслаждением поглощать свой дьявольский мясной суп.