Несколько минут спустя. Тишина снова окутала горную тропу. Красный туман струился меж каменных стен, словно медленно текущая кровь.
Клак.
Из расщелины в скале наверху сорвался и упал камешек. Это была необычайно узкая естественная трещина — как раз достаточная, чтобы человек мог втиснуться в неё боком, надёжно укрытый густыми, пожухлыми лозами и тенью.
Ш-ш-ших.
Рука отодвинула сухие плети. Из тени вышел Цзян Мо. Он не взглянул ни на бездонную пропасть, ни на жалкие, бегущие прочь фигуры. Он направился прямиком к центру тропы.
Рядом с лужей ещё не застывшей крови тихо лежала двустволка. Стволы были горячими, от них ещё тянуло слабым запахом порохового дыма. Цзян Мо наклонился и поднял оружие. Тяжёлое. Легло в руку как влитое.
Щёлк.
Он привычным движением переломил стволы. Две пустые гильзы, оставляя за собой струйки сизого дыма, со звоном вылетели и запрыгали по камням. Даже не глядя на них, Цзян Мо небрежно выудил из кармана два красных патрона двенадцатого калибра. Свой личный запас, припрятанный ещё в хижине. До этого момента он их берёг.
Клац.
Лёгкое нажатие пальца. Два патрона скользнули в стволы, издав приятный металлический лязг затвора. Он захлопнул ружьё.
Клак-клак.
Цзян Мо вскинул дробовик, на мгновение прицелился в пустоту. Губы его изогнулись в улыбке, выглядевшей в багровом тумане до жути неестественно.
— Два заряда, — его голос прозвучал очень мягко, но в нём слышалось спокойствие человека, уже держащего победу в руках. — Этого хватит.
Перехватив ружьё поудобнее, Цзян Мо неторопливо двинулся к вершине. Словно терпеливый охотник, идущий за последними трофеями.
В это же время. Вершина горы, увенчанная сигнальной башней.
Подъём на эти несколько сотен метров, казалось, вытянул все силы, отпущенные на целую жизнь. Когда пальцы Линь Сяо ухватились за последний камень и он выволок своё налитое свинцом тело на площадку, лёгкие горели так, будто он вот-вот выкашляет горло.
Но останавливаться было нельзя.
— Давай… давай руку…
Он обернулся, схватил Ван Чжицяна за запястье и, словно репку из грядки, вытянул обезумевшего от страха толстяка наверх. Следом — Е Бин.
— Ха-а… ха-а…
Все трое рухнули на щебень, как загнанные псы, хватая ртом воздух.
Лишь спустя долгое время к ним вернулась способность двигаться. Цепляясь друг за друга, они поднялись на ноги. Ветер здесь был сильным, одежда хлопала на ветру. Но то, что предстало перед их взорами, зажгло огонь в глазах, уже почти потухших от отчаяния.
Массивная, ржавая железная башня. Верхняя половина была сломана и покосилась, но основание всё ещё прочно держалось в скале. Под башней стояла простая времянка из гофрированного железа — бывшая будка ремонтников. А на открытой площадке перед ней стоял тёмно-зелёный металлический ящик с выцветшей военной эмблемой.
Внутри — ракетница. Их надежда на спасение.
— Пришли… пришли-и-и… — Ван Чжицян издал полуплач-полусмех и на четвереньках пополз к ящику. — Мы едем домой!
— Достань ракетницу! — Е Бин подтолкнула Линь Сяо и сама, спотыкаясь, заковыляла следом.
Только сигнальная ракета могла положить этому конец. Линь Сяо, стиснув зубы и превозмогая судороги в ногах, бросился к ящику. Он с усилием откинул защёлку и поднял крышку.
В амортизирующем пенопласте лежали красный сигнальный пистолет и две запечатанные сигнальные ракеты.
— Есть… правда есть… — руки Линь Сяо дрожали, когда он схватил холодный ствол ракетницы. Тяжёлое, реальное ощущение вызвало желание разрыдаться.
— Дай сюда, — Е Бин оказалась рядом. — Я заряжу. Я знаю, как с этим обращаться.
Как врач, она, хоть её пальцы тоже дрожали, сохраняла чёткость движений. Быстро осмотрела пистолет, переломила ствол и начала вставлять сигнальную ракету.
— Наконец-то… это скоро закончится… — в глазах Линь Сяо засияла надежда.
Один выстрел. Всего пять минут ожидания. И они покинут это проклятое место.
Именно в этот миг…
Ба-бах!
Громкий хлопок разорвал шум ветра на вершине. Это был не выстрел из ракетницы. Это был глухой звук порохового заряда, вытолкнувшего свинцовую пулю, несущую смертельный свист.
Чвак.
Руки Е Бин, заряжавшие ракетницу, замерли. На её правом бедре мгновенно расцвёл кровавый цветок. Брызнули ошмётки плоти и ткани, мелькнула зазубренная белая кость.
— А-А-А-А!!!
Запоздалая, чудовищная боль затопила сознание. Е Бин пронзительно вскрикнула и, потеряв равновесие, тяжело рухнула на землю. Ракетница вылетела из её рук и, звякнув, откатилась в груду щебня в нескольких метрах.
— Е Бин! — в голове Линь Сяо зазвенело от ужаса.
Откуда выстрел?! Ю Ган упал вместе с ружьём в пропасть. Кто ещё мог быть на этой горе?!
— ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ!!! — Ван Чжицян, заслышав выстрел, взвыл как резаный боров. Он вломился в железную времянку и закатился внутрь, хлопнув дверью.
— Внутрь! Уходим с линии огня! — Линь Сяо опомнился.
Некогда было подбирать далёкую ракетницу. Он схватил Е Бин за шиворот и потащил её тело к железной хижине.
— М-м-м… — Е Бин корчилась от боли, но, движимая инстинктом выживания, здоровой ногой отчаянно отталкивалась от земли, помогая Линь Сяо.
Вдвоём они ввалились внутрь. Линь Сяо захлопнул за собой железную дверь и задвинул грубый засов.
— Ха-а… ха-а…
Внутри было темно. Лишь несколько лучей красного света пробивались сквозь щели в ржавом металле. Воздух, и без того пропитанный запахом старого масла и ржавчины, теперь смешался с тяжёлым духом свежей крови.
— Моя нога… — Е Бин судорожно сжимала бедро. Лицо её стало белее бумаги, по лбу катились крупные капли пота.
Линь Сяо было не до неё. Он приник к двери, глядя наружу сквозь дыру, проеденную ржавчиной. Сердце колотилось набатом. Взгляд метался, пытаясь сфокусироваться.
И в этот миг он отчётливо увидел.
В клубящемся красном тумане по горной тропе неторопливо шла одинокая фигура. На ней была изодранная чёрная толстовка с капюшоном. А в руках — знакомый двуствольный дробовик, из ствола которого ещё поднималась тонкая струйка сизого дыма.
Цзян Мо.
Зрачки Линь Сяо сжались в точки.
«Что… что он творит?!»
Цзян Мо подошёл к металлическому ящику, бросил взгляд на ракетницу, валявшуюся поодаль, но даже не попытался её поднять. Вместо этого он поднял голову, и его взгляд безошибочно упёрся в железную хижину. Сквозь расстояние в несколько метров. Сквозь ржавую дверь.
И всё же Линь Сяо физически ощутил этот взгляд, как ледяное сверло, вонзающееся прямо в глазницы.
Цзян Мо остановился. Заговорил.
— Приве-е-ет… — его голос просочился внутрь, и от его мягкой, почти нежной интонации волосы встали дыбом. — Давайте поиграем в одну игру.