— Цзян Мо! Ты спятил?!
Ван Чжицян, забившись в самый дальний угол жестяной времянки, сжимал голову обеими руками. Голос его сорвался на визг, искажённый животным ужасом.
— Ты хоть понимаешь, что творишь?! Это убийство! Убийство, понял?! Я полицию вызову! Я на тебя в суд подам! Ты у меня в тюрьме сгниёшь, понял?!
— Тсс. Господин Ван, поберегите силы, — голос Цзян Мо звучал ровно, всё с той же неторопливой лёгкостью, будто он вёл светскую беседу за чашкой чая.
— Чего ты хочешь?! — Линь Сяо заставил себя говорить спокойно, сдерживая рвущуюся наружу ярость.
— Всего лишь сыграть с вами в игру. Не более того, — улыбка в голосе Цзян Мо стала слышна даже сквозь дверь. — Мне нужно убить ещё одного человека. Поэтому… Отдайте мне кого-нибудь одного. Или просто вышвырните за дверь. И тогда остальных я отпущу.
Время внутри жестяного сарая застыло.
— Одна жизнь за две. По-моему, очень выгодная сделка.
Ван Чжицян замер. А затем его глаза начали лихорадочно бегать. Животное, безумное желание выжить мгновенно сожрало последние крохи совести. Его взгляд, словно скользкая ядовитая змея, медленно пополз к лежащей на полу Е Бин.
Е Бин, зажимавшая ладонью кровавую рану на бедре, побелевшая как полотно, почувствовала этот взгляд. Тело её напряглось.
— Ты… ты чего удумал?.. — она попыталась отползти, но кровь всё так же толчками вытекала меж пальцев.
— Доктор Е… — Ван Чжицян судорожно сглотнул. Голос его задрожал, в нём появились болезненные, заискивающие нотки. Он на четвереньках пополз к раненой. — Ты же слышала. Он сказал — отдать одного. Ты… ты всё равно ранена. Столько крови потеряла… Ты можешь и не дожить, даже если выберемся…
— Прошу тебя… сжалься. Ты же врач, спасать жизни — твой долг, верно? Спаси нас. Только выйди — я тебе храм построю! Я всю твою семью озолочу!..
Он бормотал, протягивая дрожащую руку, пытаясь ухватить Е Бин за раненую ногу.
— Прочь пошёл!
Линь Сяо заслонил собой Е Бин и с силой пнул Ван Чжицяна в плечо, отшвырнув его назад.
— У тебя мозги от страха отключились?! Ты веришь в этот бред?! Цзян Мо — псих! Думаешь, он нас отпустит, если ты кого-то сдашь? Он нас всех по одному, как свиней, перережет!
— Уф-ф… — Ван Чжицян вздрогнул от удара, но тут же снова зашёлся в истерике. — А что ты предлагаешь?! У него ружьё! Ружьё, понимаешь?! Эта ржавая жестянка его не остановит! Надоест ему ждать — он просто войдёт и перестреляет нас всех! Если уж подыхать, так зачем зря?! Почему бы не пожертвовать одним… бесполезным…
Хлёст!
Линь Сяо наотмашь ударил Ван Чжицяна по лицу. Удар вышел тяжёлый — толстяк мотнул головой, и из уголка рта потекла кровь.
— Ещё слово вякнешь — я тебя сам здесь и закопаю, — прошипел Линь Сяо, глядя на него волчьим взглядом.
— Хватит… хватит… — слабо простонала Е Бин, цедя слова сквозь зубы. Холодный пот промочил волосы насквозь. — Слушайте… кха-кха… У него патронов мало. Может, всего два осталось. Пока мы дверь не откроем… он ничего нам не сделает… кха…
Эти слова немного остудили накалившуюся атмосферу.
И именно в этот миг…
Дзынь.
Снаружи донёсся хрустальный звон металла. А следом — голос Цзян Мо:
— Я знаю, вы там считаете мои патроны, — он рассмеялся, и в смехе этом слышалась откровенная издёвка. — Можете не торопиться. Но вот сигнальный пистолет… он вам, кажется, больше не пригодится.
Послышались лёгкие шаги — звук подошв по рыхлому гравию у самого края обрыва.
— Сейчас я стою на краю скалы, — голос Цзян Мо стал чуть глуше, словно его относило горным ветром. — Я досчитаю до десяти. И если никто не выйдет — я сброшу ракетницу в пропасть.
— Десять.
— Девять.
Обратный отсчёт, словно удары погребального колокола, разбил вдребезги последние остатки рассудка Ван Чжицяна. Сигнальный пистолет! Их единственный шанс! Даже если они пересидят в этой жестянке, без ракетницы они всё равно сдохнут на этой горе!
— Нет!.. Не надо!!!
Ван Чжицян взвизгнул и, вскочив с пола, с неожиданной для его туши прытью отшвырнул застигнутого врасплох Линь Сяо в сторону.
— Прости, доктор Е! Ты поймёшь!
Он набросился на Е Бин, вцепился толстыми пальцами в ворот её халата и, не обращая внимания на слабое сопротивление, поволок к двери.
— А-а-а!.. — Е Бин вскрикнула от боли. Рана на бедре, царапая по грубому полу, оставляла за собой широкий кровавый след.
— Ван Чжицян! Убью! — Линь Сяо, едва удержавшись на ногах, рванулся следом.
Но толстяк уже добрался до засова.
— Я для всех стараюсь! Я выжить хочу!!!
Клац.
Засов отъехал в сторону.
— Цзян Мо! Вот! Я её тебе отдаю!!!
Ван Чжицян рывком распахнул железную дверь. Внутрь ворвался ледяной ветер с красным туманом. Он изо всех сил вытолкнул истекающую кровью Е Бин наружу и сам, пригнувшись за её спиной, высунул наружу половину перекошенного лица.
— Не убивай! Мне только сигналка нужна!
Е Бин, споткнувшись, рухнула на колени в окровавленный гравий. Она в отчаянии подняла голову.
Цзян Мо стоял у самой двери. Дробовик был в его руках, но смотрел он не на распростёртую у его ног женщину. Его полные насмешки глаза были устремлены на толстяка за дверью, который подобострастно улыбался, ожидая награды.
— Браво, господин Ван, — уголки губ Цзян Мо дрогнули вверх. — Вы и впрямь… отличный делец.
Экстаз в глазах Ван Чжицяна ещё не успел разгореться в полную силу, как чёрное дуло уже упёрлось ему в лоб.
— Жаль только, что я не намерен вести дела.
БА-БАХ!!!
Оранжево-красное пламя вырвалось из ствола. На таком расстоянии мощь дробовика явила эстетику насилия в её самом крайнем проявлении.
Никакого крика. Половина головы исчезла в одно мгновение.
Череп Ван Чжицяна лопнул, как перезрелый арбуз под ударом кувалды. Красно-белое месиво фонтаном ударило в жестяную стену за его спиной, создав абстрактную картину. Тучное тело на секунду застыло, а затем тяжело рухнуло навзничь, глухо ударившись о пол. На оставшейся половине лица всё ещё застыла заискивающая улыбка.