Теодор вытащил из подсумка грибные волокна, остатки настойки и обезболивающие травы. Резать предложили «клешнёй», а работать с инородными телами руками из-за отсутствия пинцета. Знаток давал советы быстро и путано, медик пытался собраться, громко дышал, то и дело поглядывая на мертвецки белого Рэндала. Из группы ещё никто не сталкивался с подобным, на каждом отражался страх и беспокойство.
— К-какой ещё «к-клешнёй»?! У него… у-у-у… него нога от коррозии с-сгниёт, — лепетал Стэцкий, дрожа как цепи на ветру.
— Настойка не допустит ржавчину, мы ею твою ногу обработали, — хмурился Теодор. Юноша впервые увидел его рассерженным.
— Но боль-то останется, е-есть же шок. Я помню от него…
— Да режь уже, ублюдок! — крикнул охотник, звонко ударив рукой по стальной стене. Там осталась вмятина.
Максимус ходил из стороны в сторону. Теодор держал фонарь сверху и его лицо дрожало от сострадания. Наконец Стэцкий погрузился в сбивчивые мысли. На минуту он нашёл утешение в том, что выбора нет и сделал первый разрез, и с зажатой в зубах тряпкой Рэндал заскулил от ужасной боли. Вой сразу сбил с настроя, и Стэцкий, подняв голову, возобновил дыхание.
Текущая кровь достигла колен. Стэцкий, сглотнув, смотрел на прорезанную кожу и искал глазами злополучный клык.
««Клешня» ни хрена не инструмент для операций!»
Очередной надрез. Кровь брызнула на переносицу. Нога дёргалась, и Теодор с Сабиной придавили её. Рэндал кричал и шипел, а его жизнь выливалась на глазах, как бурная река. Он может умереть…
Дрогнув вновь, Стэцкий продолжил операцию. Через скопления мышц, артерий, вен и мяса показался клык, и в тот же миг был извлечён. Рэндал затрясся и падал без сознания. Максимус кричал сзади угрозы, одна хуже другой, затем пошли оскорбления. Свет ушёл – Теодор пошёл успокаивать лидера. Пришлось действовать на ощупь. За спиной чуть ли не драка, и когда в уши донёсся очередной вой…
Стэцкий проревел: — Тихо всем!
Всё замерло, даже Рэндал на миг замер, забыв о боли, и вскоре свесил голову и начал заваливаться в сторону, благо Шиза придержала его. Максимус ушёл из сектора. Свет вернулся. Стэцкий вновь судорожно задышал
«Он не должен умереть…»
«Не умирай!»
Так много операций проведённых похожим образом, но дома. Под командующей рукой Клауса, под взглядом Шарлоты. Он продолжил извлекать белые крошки, по памяти. Сейчас та книжка, в которую он записывал наставления своего учителя очень помогла бы. Руки испачкались в блестящем красном, и начали солоновато пахнуть. Свет танцевал как припадочный. Теодор уже не мог держать фонарь ровно, это длилось слишком долго. Бесконечно долго.
В глазах отразилась серебряная артерия, и рукой Стэцкий аккуратно её выпрямил. Та часть анатомии, что человек без сомнений развил в Конструкции.
Пара капель грибной настойки, и оглушительное шипение ударило в уши. Проснулся Рэндал, и цикл воплей и криков возобновился.
Они боролись с судорогами втроём, ловко уворачивались от размашистых рук пациента.
В глазах плавали советы Теодора, мамы, Клауса. Словно в холодном поту, протрезвевшим взглядом Стэцкий продолжал исправлять ногу, пока лужа крови не стала морем у ног. Её запах, дурманил и нервные слёзы капали мимо раны. Тряпка в ногах впитала всё, и когда операция заканчивалась, она стала полностью алой.
Рану заштопали грибными лоскутами через имеющуюся иголку, наточенную из мусора, пока извлекались остатки клыка. Встав, медик попятился к стене и упал напротив.
— Ну что! Как он?! — подлетел к медику лидер, всё это время пережидавший в другом секторе. Он сживал всю Шиповуху имевшуюся у него и у Оскара. Второй тоже решил, что это зрелище ему не по вкусу, и отдалился от операции подальше.
— Всё извлёк… но он потерял очень много крови… её никак нельзя было о-остановить… — тихим, замогильным голосом сказал Стэцкий, позже поспешив унять красного от злости лидера. — Он без сознания! Не мёртв. Я не знаю… я не знаю, что с ним будет через пять-шесть часов. «Он может не проснуться», — прохрипел Стэцкий. Последняя фраза так и осталась у него в голове. Медик был белый, как мел, даже Рэндал выглядел лучше. Слёзы выступили из глаз и Стэцкий закрыл голову в коленях.
Теодор пытался объяснить, что произошло, хотя лицо Максимуса не выправлялось. Сабина, завороженно стояла и смотрела на рану. Она сверлила её взглядом всё то время пока шла операция. Лидер взволновано ходил из стороны в сторону, переговариваясь с Теодором и выводя из транса Сабину, даже не раз накричал на Шизу, что молча приняла крик с немигающим взглядом.
Вскоре женщина вскинула голову и непроизвольно улыбнулась. Слабый сквозняк стих. Кто-кто, а Конструкция была довольно столь мучительной операцией…
***
«Он, наверное, уже мёртв…»
Тусклый свет освещал подножие лестницы, у которой спали люди. Необычайная тишина и солоноватый запах крови в воздухе пугали всю живность в округе; ни один форох не смел сюда заявиться. Слабый цокот тараканов наверху нарушал эту гнетущую атмосферу.
«Мёртв… наверняка мёртв…»
Стэцкий лежал на тряпке, тараща стеклянные глаза на стену. Когда-то давно он ассистировал своему наставнику Клаусу, тогда пациенту очень не повезло, и ампутация прошла неудачно, он погиб. В тот день лучший врач поселения ходил убитый горем. Ни с кем не разговаривал, никого не слушал, не желал никого видеть. Пролежал в постели две недели, а потом после разговора с Вартаном, медленно оправился. Неужели Стэцкий допустил смерть своего пациента? Своего единственного, своего первого настоящего пациента?
«Мёртв ли?»
Сна ни в одном глазу. Юноша не мог уснуть… пока.
Максимус подложил под охотника новую, двойную тряпку. И все легли спать, ожидая результата. Дольше всех ворочался в постели лидер, вставая посреди сна и ходя взад-вперёд. Тело его друга стало чем-то жутким, но родным. Он боялся подойти, боялся потревожить…
«Не потревожит, он уже мёртв…»
Он уже представлял, как несёт тело охотника над трубой. Как сбрасывают под осудительные взгляды группы и как падает вслед за ним.
Стэцкий рывком поднялся и осмотрелся в темноте. Теодор, Оскар и Сабина лежали на боку, медленно дышали, сопя на выдохах. Максимус уснул сидя, закрыв глаза повязкой, видимо, тоже не смог их сомкнуть. Рэндал лежал в той же позе. Всё тихо и мрачно – это был всего лишь сон.
Медик встал на холодных, дрожащих ногах. Голову словно накачали горючим газом. Адреналин закончился, и на смену пришёл холодный пот. Стэцкий подошёл к телу охотника, чтобы удостовериться в его смерти…
Дыхания не слышно, грудь покоится, голова не качается. Свалившись на колени, Стэцкий хотел пощупать его пульс и в темноте начал искать руку Рэндала, и вдруг почувствовал на себе чей-то холодный взгляд. Повернув голову, он увидел фигуру в темноте, смотревшую серебристыми глазами на него. Растрёпанные волосы свисали с головы, не мигая следя за ним. Фигура не двигалась, но явно не спала.
— Ш… Шиза? — прошептал юноша.
Фигура кивнула.
— Как думаешь, он мёртв?
Фигура замерла на мгновенье и растянувшись в улыбке, помотала головой.
Найдя руку, медик ощупал её онемевшими пальцами, так и не почувствовав сердцебиения.
— Хе… хе-хе-хе…
Он встал, фыркая от смеха и отошёл к своей тряпке.
— Ложь… — прошипел он, сваливаясь в постель. — Всё…
На грудь надавило, и очень скоро болящая голова и холод по телу вновь вернули его ко сну. Тряпка была мокрой от слёз, а смешок и улыбку Стэцкий подавил лишь через полчаса.
***
Вскоре он вновь проснулся, и на сей раз тусклый свет Конструкции был словно ярче обычного. Стэцкий не без труда поднял увесистую голову, осмотрелся. Все лежали на своих местах, а Рэндала нет. От нескольких морганий тело так и не появилось, юноша вскинул брови, и покашляв, тяжело встал, будто оживший мертвец.
Тишина колом стояла в их секторе, шаги создавали эхо. Солоноватый вкус крови со временем перестал чувствоваться на языке.
Выйдя к форменному сектору, Стэцкий вздохнул и посмотрел по сторонам. Всё тихо, ни души.
Глазам стало неприятно от пыли, летевшей с неба, и медик поднял взгляд. Пылепад. Что-то сотрясло потолок сектора, и теперь накопленная пыль будет оседать в округе ещё очень долго. На полу оказались следы двух ног и трости, и вели они криво наращённым блокам из стены, уходившим вниз. Из-за пыли эти следы мог прочитать кто угодно.
Вернувшись и взяв окровавленные «клешни», Стэцкий двинулся по следам. Они поворачивали, прерывались раз за разом, и каждый раз вновь находились. Пройдя так полсотни метров, следы шли по блоку к очередной небольшой пещере, что находилась под их лагерем.
В той пещере виднелся он — охотник, положивший трость рядом, спокойно сидел за куском блока с арбалетом и за кем-то следил. Из блока торчали согнутые куски арматуры, и охотник, повернувшись обратно, махнул Стэцкому рукой, подзывая к себе.
Медик, долго смотревший на него и не поверивший глазам, двинулся вперёд. Рэндал, как ни в чём не бывало, с обмотанной ногой сидел в засаде, щурясь от пыли, бросал взгляды куда-то за блок. Остановившись в паре метров, Стэцкий хотел было что-то сказать, но охотник шикнул и наклонил его к блоку, от кого-то пряча.
Он выглядел как живой: розовая кожа, глаза с блеском и качающийся, хвост волос.
— Ты же умер.
Рэндал шикнул и посмотрел за блок.
— Ты что… призрак?! — С нарастающей интонацией спросил Стэцкий и получил слабую пощёчину.
Охотник пригнул его до собственной высоты.
— Тише будь, а то разлетятся, — проворчал он и показал туда, куда постоянно смотрел. Там, в центре, лежали остатки гончей, а в темноте виднелись блестящие белые глаза.
— Первый раз видишь выжившего пациента? — Выдохнул Рэндал, не сводя взгляда.
— Ты… охотишься? — сипло спросил Стэцкий, всё ещё смотря в живые глаза охотника.
— Браво, Стэцкий, что меня выдало? — съязвил тот. — Ладно забудем… твоя операция помогла, я… — Он посмотрел на ногу. — Кажется я снова в строю.
— Но… но я видел. Ты не дышал, пульса не было. Ты… ты же умер?
— Хех… С того дня как эта тварь! — Рэндал резко затих и посмотрел на приманку, которую чудом не растащили. Слишком шумит — ошибка. Охотник вернул глаза на медика. — С того дня как Ядохвост меня укусил, я не мог спать вообще, а прошло немало времени, поверь.
Шуршание. Они переглянулись и вновь проверили приманку.
— Было так спокойно, — продолжил он. — Я впервые за всё время выспался. И я тебе за это премного благодарен.
Стэцкий промолчал. Облегчение подавило все вопросы и беспокойство, и, расслабившись, он просто припал к камню.
— Эй! Ты чего? — проговорил Рэндал. — Ты слышишь меня?
— Да-а…
— Послушай, неловко это говорить сейчас, — Он отвёл взгляд, уставившись через арматуру на приманку. — Но в тот раз, когда на нас напал Ядохвост, неспроста все легли, не оставив дозора. Ты как бы был… тем, что затормозит лису.
Стэцкий вскинул брови и посмотрел на охотника. Что он сейчас сказал? Его… поставили в качестве приманки?
— Да, это очень нехорошо, но я всё ещё чувствовал. Ядохвост шёл за нами, и перед тем, как меня добить, он наверняка бы… решил обнюхать тебя… эх… ты же в нашей стае новенький.
— Он… меня чуть не убил… — Сощурился юноша и на мгновенье, всего на мгновенье, подумал, что всё-таки зря кого-то из этой шайки изгнанников спас.
— Не убил же? Я говорил, что не могу сомкнуть глаз, я был начеку и вовремя подоспел. Мы все вновь в безопасности, — Он сделал паузу. — Если, конечно, в Конструкции возможно такое понятие.
Стэцкий посмотрел на приманку, и на душе стало тяжело. Эти люди никогда не будут ему доверять, он для них чужой, и их можно понять. Но чтобы использовать как корм для лисы? В памяти мелькнули те челюсти в сантиметре от шеи.
— Почему я тебе это рассказал, знаешь? — спросил Рэндал, достав арбалет и нацелившись на приманку.
Стэцкий промолчал.
— Потому что…
Выстрел. Болт воткнулся в большую птицу, и та вскричала во всё горло. Она взмахнула крыльями, взлетев, однако тут же потеряла равновесие и упала, тихо похрипывая.
— Потому что потому, — закончил невпопад Рэндал и, опираясь на трость, резко встал и поковылял к подбитой птице.
Большой, с кривым клювом орёл, трепыхался на земле, смотрел своими янтарными глазами на охотника, но всё равно не издал крика. Пнув его тростью, Рэндал улыбнулся и поднял птицу за шею, ожидая, когда и Стэцкий осмелится подойти.
— Смотри, какой упитанный! Надолго хватит. Можешь поддержать его пока?
Юноша подошёл и аккуратно взял птицу у охотника за шею. Отвращение к туше захлестнуло его, и несмотря на её тяжесть разжать пальцы он не мог.
— И всё же. Как твоя нога? — спросил он, и Рэндал тотчас топнул ею. И хотя раньше каждое его движение отражалось оскалом и морщинами на лбу, сейчас его лицо отразило ухмылку.
— Так… делать лучше не нужно, — посоветовал Стэцкий.
— Знаю, но ты меня понял. Твоё лечение помогло, ты настоящий медик — произнёс охотник и протянул Стэцкому руку.
Стэцкий уже начал её пожимать когда Рэндал смутился и отдёрнул ладонь.
— Зачем руку жмёшь? Птицу отдай.
— А, ой.
Медик протянул руку и отдал пернатую Рэндалу. Тот, усмехнувшись кивнул: — Иди в лагерь. Я следом.
Забираться по этой кривой лестнице было сложнее, чем спускаться. Из-за пыли ноги скользили, но душа наконец успокоилась. Конструкция вновь завела свою низкую песню. Вдалеке слышался шум дятлов и порхание мотыльков. Где-то по прогонам бегали крысы, и, шурша ногами, Стэцкий наконец вернулся к лагерю. Там все уже проснулись, и с прищуром озирались в поисках двух человек.
— Стэцкий? Где Рэндал? — Вышел вперёд лидер.
— Охотился, сейчас подойдёт. — Улыбнулся Стэцкий и присел на тряпьё.
— Как спалось народ? — Отозвался в проходе Рэндал, и все тут же поспешили к нему. Ещё вчера он был неотличим от трупа, а сейчас ходит, как в старые добрые времена, правда, всё ещё с тростью. Оскар зааплодировал, Сабина схватила его в объятия, пока охотник её не отодвинул.
— Рэн, ты как? — Спросил Максимус, оценивая того взглядом.
— Отлично, могу сплясать, — ответил хромой.
— Шикарно! — Крикнул Оскар. — Давай чечётку!
— Ага, пошёл ты, — фыркнул Рэндал, хотя уголки его рта немного поднялись.
Птицу приготовили на огне, и она пахла ещё вкуснее, чем тот суп. Все расселись кругом и разговаривали с охотником, а тот всех успокаивал. Сразу после извлечения клыка ему стало легче, несмотря на свежую рану. На вопросы о потерянной крови тот с усмешкой отвечал: «Мне не жалко». Но скоро разговор перетёк к виновному в укусе, и Стэцкий узнал, что однажды это Оскар уснул в дозоре.
— Я уже получал наказания, ну хочешь, я опять от еды откажусь? — Угрюмо спросил темнокожий, и Рэндал ответил: «А вот хочу».
Итак он вновь остался без еды. С одной стороны, правильно: Оскар подверг смертельной опасности не только Рэндала, но и всех присутствующих. Там могла быть гончая, что не постеснялась бы разорвать их. С другой стороны, он уверял, что тогда сильно устал, да и оставался без еды раньше.
— Возьму и умру с голоду, будете меня жалеть, — сложив руки на груди, проговорил он, отворачиваясь от беседующей группы. Стэцкий, получив свой кусок, не смог удержаться и втихую оторвал от своей порции часть.
— Оскар, держи, — прошептал он, находясь поодаль, и тот, повернувшись, аж раскраснелся.
— Ошалеть, спасибо! Я всегда знал, что ты тут самый человечный, — проговорил он и, взяв юношу за плечо, чокнулся куском мяса с куском Стэцкого, после отправив себе в рот. Все выглядели счастливыми, даже Шиза улыбалась, глядя на остальных, но в разговоре участия не принимала – просто слушала и кивала.
Когда трапеза закончилась, все вновь поднялись. Кровавую тряпку отстирают, грибы для настойки насобирают ещё, поход должен продолжаться. Стэцкий почесал ногу, что вновь начала заметно зудеть. Группа вновь поднялась готовая к дальнейшему пути.
— Теперь смотрим в оба. С ещё одним таким Ядохвостом мы никогда не дойдём, — скомандовал Максимус, и все кивнули, кроме Стэцкого.
— Погодите. А куда вы вообще идёте?
— Мы идём, — поправил того Рэндал. — Мы ищем твоё поселение, разве не помнишь?
— Помню, но… куда, в принципе, вы шли? Вы путешествуете без цели?
Все замолкли, дав слово лидеру, который, поставив ногу на ступеньку, развернулся в пол-оборота.
— Мы ищем новый дом.