— Раз-два-взяли! — скомандовал Оскар, и Стэцкий приподнял ноги. Спасибо Оскару, что тот согласился нести за руки. И без того труп вызывает дрожь, так ему ещё и голову смяли. Переместившись к краю платформы, из тела выпало несколько кусочков черепа, прямо на сапоги Оскара.
— Фу! Ну и гадость! Скидывай его! — скривился тот, и по отчёту они выбросили тело птицевода. Оно уплыло в бездну, становясь всё меньше и меньше, пока просто не исчезло.
Шиза вышла из тоннеля и бесшумно спустилась к остальным. Оскар освободил её ещё до того, как покончил с птицеводом. Девушка окинула взглядом перебинтованного в искусственную марлю Максимуса и рядом сидящую Сабину и блаженно вздохнула. Да, без неё всё ясно — Конструкция довольна побоищем.
— Так как это случилось? — пробормотал лидер у стены.
— Меня схватили недалеко от Оазиса, — сказала она словно издалека. — Пытались узнать, кто мы, что здесь делаем, наши слабости… мировоззрение.
— Что им удалось выведать? — поднял голову Максимус, и Шиза в ответ развела руками.
— Ничего.
Это было не совсем правдой. Всё-таки Отбойники узнали, где сидят скитальцы, и тотчас попытались тучей форохов разодрать их. Этот свисток — страшная сила. Возможность управлять птицами путём звука, направлять их на своих врагов и отгонять от себя. Рэндал поднял свисток с земли, и всмотрелся в него.
— Вот куда делась вся живность в округе, — мрачно проговорил он, вертя в повреждённой руке стальную вещицу. — Стала кормом для целых стай птиц.
— Мне стоило догадаться. Отбойники нарушают баланс фауны везде, где появляются, — фыркнул лидер и с едва уловимой усмешкой добавил: — Подчинять себе животину — их конёк.
Максимус отбивался достаточно яростно, чтобы птицы не смогли задеть ничего жизненно важного. Он потерял много крови, и всё равно этого мало, чтобы хотя бы свалить его с ног. В округе лежало множество перьев, капель уже потемневшей крови и парочка трупов птиц, которым повезло меньше, чем сородичам.
Одна из тушек двинулась, и в тот же момент Стэцкий придавил её сапогом. Несколько из-за жестокости, сколько из-за соображений безопасности. Только потом, он понял что сделал, хотя уже не важно. Для него. Для них всех.
Максимус сидел и рассматривал свисток, взятый у Рэндала. Серебристый и блестящий, с выгравированным значком птицы, точно таким же, что и нашивки у них.
— Босс, только не дуйте в него, умоляю, — попросил Оскар. — Иначе я тут же вырублюсь.
Глаза Максимуса блеснули, и он кинул свисток Рэндалу, а сам будто проснулся.
— Точно. Там, у лабиринта, я оставил вырубленного пацана. Теодор, принеси его, пожалуйста.
— Думаешь, он ещё не сбежал? — усталым голосом спросила Сабина. Её волосы после нападения птиц растрепались и свалялись, сейчас она их старательно возвращала в норму.
— Вряд ли, я его не слабо приложил.
Теодор ушёл через проход. Его птицы потрепали не сильно, по ощущениям, больше всего досталось Стэцкому, но и он выглядел не плачевно. Ухо порвали, однако Теодор тогда поспешил его успокоить: раковина восстановится.
— Кстати говоря, господа! — объявил Оскар, перебрав нечто в руках. — Когда я освобождал эту, — он показал на Шизу, — я мельком видел их логово, там столько добра! Пойдёмте разворуем, оно же ничейное уже.
Никаких норм морали в Конструкции не было, и все бодро, включая Стэцкого, вскарабкались к проходу в логово и прошли по тёмному туннелю. Оскар прав, оно уже ничейное, и нам пригодится. Тёмный туннель завершился ярким, непривычным светом лампы, белой, как в клинике. Повсюду были расставлены ящики с рисунками форохов, пробитых болтом. Каждый рисунок совершенно не отличался от остальных, будто рисовал его не человек. В одном из таких контейнеров Стэцкий поймал неприятное воспоминание, в такой же тёмной норе. Схрон…
Как и говорил Оскар, здесь оказалось много добра. Рэндал тут же выбрал себе новый арбалет взамен его старого, собранного будто из частей других. Новые тросы и даже медикаменты. Стэцкий узнал из них те удобные ампулы, смятые травы и баночки мазей, с помощью которых он может тут хоть человек двадцать вылечить. Настоящее сокровище! И это ещё не всё. В отдельном, не до конца заполненном контейнере лежали на редкость знакомые бумажные пакеты, которые не признали остальные.
— Это ещё что такое? — с ехидно-воровской улыбкой спросил Оскар у контейнера.
— Пайки, — тут же бросил Стэцкий, рассматривая чистые, как явь, бинты. — Внутри еда, не портящаяся.
— Вот это да! — провозгласил темнокожий и тут же попытался вскрыть пакет.
— Не тронь, — остановил того охотник. — Оставим на чёрный цикл, сейчас можем и форохов поесть. Охотник вытащил из схрона новенький рюкзак и отдал Стэцкому – пусть собирает всё лечебное туда.
— Вот чёрт, — сплюнул Оскар и перекладывая паёк в рюкзак прошептал. — Всё равно сожру без вас.
Кроме пайков, в глаза также бросился непонятный свиток. Развернув который, Рэндал тут же заключил: карта.
— И что на ней? — Залезая почти головой в контейнеры, спрашивал Оскар.
— Откуда я знаю? Я не умею читать карты. Кристоф умел. Никого из нас не учил.
— Жаль, значит, розжигом будет, — печально заключил тёмный и начал вытаскивать целые комплекты одежды, выбрасывая их к тоннелю.
Когда логово было разворовано, все спокойно спустились. Только что вернулся Теодор с юношей в одежде отбойника на руках. Медик сразу его узнал: это был тот самый, что попытался преградить дорогу Максимусу. Положив пацана, Теодор начал разводить свой лагерь — прямо здесь, среди перьев и крови.
Было липко, воняло потом и мускусом. Появлялось даже желание надеть противогаз, но первые осветившие лагерь языки пламени, тут же сожгли неприятную атмосферу. Лагерь, словно навязывал тему уюта, кою ещё не давно разрушил птицевод.
Стэцкий, добыв больше полезной перекиси, предложил получше обработать раны Максимуса, и тот немного погодя согласился. Сняв рубаху, лидер обнажил покрытую несколькими сотнями шрамов спину. На каждой мышце — по одному свежему порезу, отнюдь не глубокому, но наверняка болючему.
— Откуда у тебя всё это? — Рассматривая зажившие раны и синяки, спросил юноша. Максимус ответил грубо, как всегда, когда не хотел раскрывать какую-либо тайну:
— Не твоё дело.
Пока раны затирались мазью, Стэцкий искоса смотрел на принесённого юношу. Он его ровесник, теперь он уверен точно. Прямое, ещё не искажённое шрамами лицо, небольшая бородка и усики. Даже привязанным он выглядел так, будто сейчас сладко спал в мягкой кровати.
— А что мы с ним будем делать? — Спросил медик, возвращая взгляд к уже готовому лагерю.
— Допросим, узнаем что-нибудь о ближних секторах. Может, про карту расскажет, — ответил охотник, вращая кусок чернодревнего пергамента в руках. На нём были изображены ровные квадраты, внутри — ещё больше квадратов, своими гранями они уходили друг на друга. По граням прочерчены чёрные кривые линии. Вся эта зарисовка напоминает, скорее, беспорядочный рисунок ребёнка, и только масштаб с четырёхконечной звездой в виде креста выдаёт в ней топографический, важный документ.
После произошедшей бойни, руки всё ещё дрожали. В тот раз, когда он видел, как гончие рвали друг друга, ему тут же стало плохо. Сейчас же... сейчас ему лучше. Словно тот случай закалил его, хотя комок в горле ещё присутствует.
Колбочки с мазями и травами, скрепки, проволоки — всё уходило в новый рюкзак Стэцкого. Теперь, когда у него есть необходимые медикаменты, он может отказаться от подручных средств и лечить как нормальный врач. Вместе с рюкзаком Оскар передал медику также перчатки без пальцев. Вот так раз! Ещё недавно думал, как было бы удобно, будь у него средство защиты от мозолей и пыли, и вот оно — словно подарок судьбы.
Оскар, конечно, умолчит, что снял их с ещё тёплого тела птицевода. Стэцкий ещё малец, впечатлительный и безрассудный. Незачем ему знать, о том что они принадлежали трупу.
Рэндал, видя, какие интересные и разноцветные травы улетали в темноту сумки, не мог не отвлечься на стонущую руку и, припомнив о ней, окликнул:
— Стэцкий, руку ещё не посмотришь, раз уж у тебя новые игрушки появились?
— А? Да, конечно, Рэндал, — отозвался юноша и с рюкзаком подошёл рассмотреть руку охотника и выбрать что-нибудь полезное для заживления. Сейчас ассортимент был большой, и возможно стоит даже поменять швы на ноге охотника. Красные нити, срастающиеся с кожей, нормальная анестезия, антисептик, и качественные чистые бинты. Определённо теперь не только Рэндал, но и вся группа может не беспокоиться за своё здоровье.
— А что у тебя с рукой? — глухо спросил Максимус, не поднимая взгляда от готовящегося на костре фороха.
— Наш медик не смог добить отбойницу, — вмешалась Сабина. Она всё ещё расчёсывала волосы с таким лицом, словно их теперь вообще не восстановить, а ценит она их сильно. — И она ранила Рэндала. Круто, правда?
Юноша повернулся на неё. Это было обидно, но это было правдой. Та женщина, лежала под его «клешней» и не могла ничего сделать. Он мог если не убить её, то хотя бы вырубить парой ударов, начать душить, лишь бы задержать. Он ничего не сделал. Да, не убил… не смог бы. Но ведь мог попытаться. Или не мог?
— М-да… — сконфузился Рэндал. — Ну ничего, Стэцкий, бывает. Там рана-то и неглубокая, да? Просто залепи её, и закроем тему.
— Закроем!? — встрепенулась девушка. — Да она тебя убить могла! Этот дурачок малолетний подставил нас всех под опасность своей слабостью.
От неё услышать это было обиднее всего. Ведь не давно это девушка приставала к нему, так будто испытывала неподдельный, глубокий интерес, а теперь. Обиднее было бы услышать упрёки от Теодора. Отнюдь.
— Успокойся, Сабина, — сказал знаток. — Не все могут в двадцать лет так просто взять и… убить человека. Это стресс.
Концентрация на ране Рэндала давала убежище, где он мог спрятать глаза от презрительных глаз группы. Сам охотник молчал. Он знал, что юноша виноват, хотя сил на укоры у него уже не было. Может в душе он был согласен с Теодором.
— Ага, а если бы Рэндала убили, это был бы такой кайф, — не унималась девушка.
— Стэцкий, это серьёзная проблема, — поддержал её лидер. — Разве ты не знаешь закон? Или ты, или тебя.
Конечно, этот закон всегда присутствовал где-то рядом. Фицрой, Максимус, Сабина — они все профессиональные ходоки по Конструкции и знают: не убьёшь — будешь убит. И тем не менее, разве мог он просто вот так взять и убить человека? Он медик! Тот, кто посвятил свою жизнь исцелению, а не причинению боли.
— Эй! Чего вы все накинулись на пацана? — протестовал Оскар. — Знаешь ли, Сабина…
— Оскар… — останавливал лидер.
— …нам всем вообще очень повезло, что ты тут всех не расчленила. Я вот до сих пор от твоих психов ботинки оттираю. Садистка грё…
— ЗАТКНИСЬ. — прошептал лидер.
Темнокожий осёкся и осмотрелся: все глядели на него, как будто он только что побелел. Повисла тишина. Через несколько секунд он встретил звериный взгляд лидера и, обдумав только что сказанное, опустил взгляд и сделал вид, что прикусил язык.
Стэцкий уже было подумал, что тот утрирует, но сейчас, смотря на остальных, понял, что Оскар сказал нечто важное. Нечто крайне щепетильное в их группе. Нечто запретное.
Несколько секунд Сабина смотрела на него, пока взоры не обратились к ней. Её губы дрогнули и сжались в полоску. Мотнув хвостом, она отвернулась, и тишина прервалась всхлипом. Укол тишины, после этого был не приятнее чем обычно. Девушка прикрыла рот рукой, и сейчас впервые за долгое время юноша видел, как её вечно надменное, красивое, бархатное лицо исказилось и покраснело. На длинных ресницах навернулись слёзы. Немедля она встала и ушла в проход, так быстро словно не хотела, чтобы её видели.
— Идиот, — сплюнул Рэндал.
— Оскар, зря ты так, — почесал голову Теодор.
— Дебил, — поддержал друга Максимус.
— Дурачина, — потусторонним голосом проговорила Шиза, и все посмотрели на неё. Снова вспомнили, что она здесь.
— Эй, ну вы чё. Я же просто за пацана, ха, я сам таким был, а о-она почему…
— Перед ней будешь оправдываться, — помахал головой лидер.
Вновь укол тишины. Стэцкий чувствовал, что не должен сейчас ничего говорить, и хоть Оскар за него вступился, и его слова казались тёплыми, почему-то он ощущал негодование. Хотелось, принять свою вину, пообещать, что будет резать врагов налево и направо, лишь бы Сабина вернулась. Лишь бы эта неловкая тишина завершилась.
Повязав свежий белый бинт, медик отошёл и сел на своё место. Рэндал решил его не благодарить, вообще никто не решился подавать звуков пока форох не начал пахнуть чуть хуже чем обычно, и Теодор с охами не снял его с огня. Даже спустя какое-то время она не вернулась, и с каждой мыслью Стэцкий ощущал нарастающее напряжение.
Его нарушили стоны, и шуршание за спинами, там, где силуэт человека словно червяк извивался у стены, и все взяв некоторые вещи подошли к нему. Даже Стэцкому было интересно что он сейчас скажет. Связанный по рукам и ногам отбойник со светлыми волосами просыпался. Его голубые глаза в прорезях осматривали всех несколько мгновений, пока он не осознал своё положение. Тут же тело задёргалось, дыхание сбилось, и отбойник попытался встать. Не успел он извернуться, как уже на лицо направили арбалет со стальным стержнем. Кричать он не стал, знал, как надо себя вести, и всё равно видно было, как дрожали его ноги, как напряглись его руки, желая разорвать проволоку.
— Не старайся, хорошо замотали, — начал Максимус и встал так бодро, словно не было никаких ран и нападений птиц. — Имя?
Юноша молчал. Его глаза бегали по людям, по месту, и когда он понял, где находится, оскалился.
Из-за скитальцев вышел Теодор и протянул ему стакан воды. Тот, понюхав, отпил и прокашлялся.
— Ну? Отвечать будешь? Или так сразу прибьём?
— Где Юнас? Где мои товарищи? — прохрипел отбойник.
— Здесь мы задаём вопросы, — обронил Максимус. — Имя.
— Флинт, — ответил пацан и оставил рот открытым. Он уже понял ответ на свой вопрос и, сказав имя, опустил голову к ногам.
— Голову подними и говори дальше! Кто вы такие и что вы делаете в этой части Конструкции? — прорычал Максимус по-генеральски.
— Мы… Отбойники. Фракция, контролирующая массивы Конструкции, связывающая их и облагораживающая, — сказал Флинт.
— Знаем, кто такие Отбойники. Конкретно ваша группа здесь, что делает? — махнув арбалетом, спросил Рэндал.
— Мы территориальные. Контролируем территорию, а до этого выполняли военные задачи.
— Какие?
— Хе, а вам какое дело? — ухмыльнулся юнец и из-подлобья глянул на Максимуса. Тут же он получил пощёчину от него. Она была аккуратная, с трудом задевшая связанного, и всё равно тот дёрнулся так, словно ему врезали стальным прутом. Изо рта пошла красная слюна.
— Говори и не выпендривайся! Знай, я могу сильнее. — Сказав это, он сдавил в руках какой-то кусок бетона, и тот лопнул, разметав клубни пыли.
В ответ пацан улыбнулся и, сплюнув, взмахом головы поправил чёлку, чтобы не лезла в глаза.
— Хе, ладно, не знаю, что это вам даст, — пожал он плечами. — Мы должны были передавать припасы и… какую-то штуку в поселение недалеко отсюда. А-а после просто охранять территорию, чтобы Трубачи к ним не подступились.
От услышанного сердце Стэцкого подпрыгнуло. Поселение? Может, это оно? Может, это дом?! Медик задумался, и посмотрел на молодого Отбойника. Он, его ровесник, наверняка занимает не последнее место в рядах своей фракции. Он говорит о поселении, так словно это маленькая деревенька, небольшой карман в огромном секторе. Какой же тогда его дом? К ним часто приходили Трубачи. Чистые, высокие и подтянутые. Мог ли он когда-нибудь стать таким? Стать частью большой фракции. Выполнять приказы, выходить не просто на экспедиции за припасами, а быть врачом в больших городах.
— Мы тут недалеко видели вурдалака, кстати, — напомнил Оскар. — Ваш?
— Да, — просто ответил Флинт. — Циклами ранее сорвался, пришлось там оставить.
— А на нас вы за что напали? — довольно дружелюбным и виноватым голосом поинтересовался Теодор.
— В смысле, за что?! — удивился пацан. — Потому что вы мусор! Отбросы Конструкции! Нелюди, отринувшие человеческий облик, ходите и питаетесь всякой дрянью, что бегает мимо. Разве не так?
— И это повод убить? — поднял бровь Максимус. — Вы получается, даже хуже. Выполняете чьи-то приказы, сами ничего без власти не можете. Увидели тех, кто свободен, и сразу прикончить?
— Д-думаете, мы вам завидуем? — улыбнулся он. — С чего вы взяли, тупицы? Мы хорошо одеты, вкусно едим, а в-вы? Как крысы какие-то ползаете по тоннелям. Слепые, слабые…
— Слабые? — фыркнул Рэндал. — Где, по-твоему, твои товарищи?
— О-они придут за мной, это дело времени! — огрызался тот.
— Уже нет, — сказал Рэндал и показал серебристый свисток.
— Юнас... — выдохнул он, и в его голосе впервые проскользнул не гнев, а страх. — В-вы все уроды, монстры.
Пленный вновь начал брыкаться, пока не получил очередную пощёчину от лидера.
— Что по поводу этой карты? Как её читать? — охотник показал кусок пергамента и развернул его.
— Если я объясню, вы всё равно не поймёте, — крысился Флинт.
— А ты попробуй, — покивал Максимус.
Флинт кратко пересказал им всё, что знал о чтении карт. Как оказалось, в картах нет ничего сложного, тяжелее их рисовать, чем понимать. Квадраты — это сектора, вернее, их уровни. Самые большие из них — это верх сектора, остальные два — середина и дно. Чёрные отметины — проходы из одного сектора в другой. Буквы и цифры — подписи. А жирные линии, проведённые между гранями, — тоннели в стенах. Звезда означала некие Север, Юг, Запад, Восток.
— И к чему она вам? — спросил уже более усталым голосом Флинт. На протяжении рассказа он не раз старался прекратить объяснение, пытался выбраться, оскорблял, и каждый раз это заканчивалось очередным «лёгким» шлепком от Максимуса.
— А что за жёлтые пятна? — подсмотрел в карту Оскар. — Жрали над картой что ли?
— Это отметки, там мы прятали схроны.
— Схроны? — спросил Стэцкий. — Такие контейнеры с пластинами и оружием?
— Ну да, мы же припасы передавали, уже забыли, да? — ответил юноша.
Земля словно ушла из-под ног. Это они… Это из-за этих людей он потерял дом. Это из-за них его выгнали. Это же из-за схрона Вартан его выгнал! Почему?!
— Зачем вы их прятали? — едва прошептал медик. Руки опустились и дрожали. Ноги стали ватными. Непонимание смешалось с сильнейшей яростью.
— О, это уже совсем не для ваших умов, — отвернулся Флинт. Тут же Стэцкий вцепился ему за воротник с криком:
— Отвечай! Зачем ему ваши схроны! — дрожащим голосом кричал он.
— Это Стэцкий, ты чего? — округлил глаза Максимус, но препятствовать не стал.
— Эй, уберите его! Я скажу, только отвали! — крикнул Отбойник. Теодор не без труда оттащил Стэцкого от парня.
Сейчас хотелось рвать и метать. Этот выродок, не меньше остальных, виноват в том, что Стэцкого изгнали. Если бы не он… если бы не Вартан, он бы сейчас не страдал, не был виноват ни в чём и не бесился бы здесь!
— Так вот, староста того поселения захотел переметнуться к нашей фракции. Ему что-то там не нравится у Трубачей, и теперь он налаживает связь с нами, — говорил Флинт.
— Ты лжёшь! — выкрикнул Стэцкий, всё ещё удерживаемый знатоком.
— Не лгу! — ответил Флинт.
— Ладно, не важно, — вклинился Рэндал и поднёс карту к лицу Отбойника. — Мы как раз идём до того поселения. Покажи на карте, где оно.
— Хотите ограбить? Удачи, оно…
— Закрой рот и показывай, — холодно оборвал охотник. Хмыкнув, юноша назвал номер сектора и путь, ведущий туда.
Ярость медленно утихала. Конкретно Флинт наверняка ни в чём не виноват. Он лишь выполнял приказы. Настоящий виновник его изгнания был и будет Вартан. Тот, кто нагло врал, тот бросил его в жерло Конструкции без тени сомнения. Неизвестно, как к нему теперь отнесётся Вартан, видя, что медик выжил. Известно одно: Стэцкий попадёт домой, и этому уже ничего не помешает. Расслабившись, юноша выпутался из хватки Теодора и тот этому не воспрепятствовал.
— Вам наверняка потребуется проводник, чтобы показать дорогу, — улыбнулся Отбойник. Рэндал уже сложил карту в рюкзак и достал арбалет вместо неё.
— Не беспокойся, сами справимся, — он навёл арбалет. Прежде чем тот успел подать голос, болт в новом оружии воспламенился и со стуком оказался на всю длину внутри головы Флинта.
Лицо замерло в последней эмоции. Рот открыт, брови подёрнулись, а глаз уплыл в сторону. Вдох Стэцкого застрял в горле и сорвался в хрип. Рэндал поднял арбалет, спрятал в сумку, а после ушёл обратно к костру, как и все за ним, кроме Стэцкого. «Вот был человек, и вот его нет». Из переносицы пацана, куда был вбит раскалённый стержень, полилась тонкая струйка кипящей крови, и отвратный запах достиг медика. «Мог бы он так сделать? Мог бы он нажать на курок?»
Никто не обернулся. Для всех это было нормой, даже Теодор, вздохнув отвернулся. Оскар же перед тем, как пойти усмехнулся.
— Ух ты, он уже почти развязался. — Сказал он, смотря на руки.
Только сейчас Стэцкий увидел, как легко расставлены руки за спиной трупа. Словно больше ничем не скованны, а в руке уже наверняка был заусенец или осколок. Для него уже поздно. Стэцкий развернулся и пошёл к костру.
Когда все остальные уже рассаживались по местам, из-за арки послышались шаги. Своей обыкновенной походкой оттуда возвращалась Сабина. Её лицо снова стало бледным и холодным. Взгляд стрельнул на мертвеца и также спокойно вернулся на место. Она не сказала ни слова и дойдя до остальных просто села на своё место.
Лишь когда все поели, она посмотрела на Оскара так, словно он ей что-то должен, и подняла брови. Тот немедля шлёпнул сам себе неслабую пощёчину и осклабился.
— Виноват, миледи! Больше не повторится! — процедил он с белой улыбкой, и та, хмуро кивнув, начала собирать вещи.
Стэцкий время от времени посматривал в сторону Флинта и уже не мог думать о том, как ему повезло, что он с этими людьми на одной стороне. Окажись он из отбойников, наверняка бы уже был мёртв. Только потому, что он изгнанник, или вызывал больше жалости? Потому что не дерзил? Его положение и завидное, и нет одновременно.
Труп был довольно далеко, и всё равно резал глаз, но это уже неважно. Все быстро собрались, и Рэндал, взглянув на карту, объявил:
— Нам нужно на запад. Шиза, где запад?
Женщина посмотрела на кусок пергамента и, подумав, показала в совершенно случайную сторону пальцем. Скитальцы, не сомневаясь в её ответе, выдвинулись туда, оставив после себя разворованное логово, горы трупов и море крови.