Харон
Глава 21 из 22
Настройки чтения
18px
1.8
1

Харон

Глава 21

Харон

Конструкцию захлестнул гул. Каждая стружка, впоследствии ставшая заусенцем, каждый заруб на щербатых стенах вторили этому звуку. Грибницы, беспрепятственно разрастающиеся по стенам, слушали эту песнь, пока их не тревожила мокрица или жук, решивший насытить себя. После этими жуками насытятся хищники.

Этот гул продолжался до утра. Старик, встав с мягкой постели, прокашлялся и подтянулся. Выглядел он недовольным. Этот гул сведёт его с ума; в последнее время он слышится всё громче и всё чаще.

Он вышел из спальни и, переодевшись, отправился в подвал своего дома, не забыв взять тяжёлую кувалду. Туда вела плотная, запертая стальная дверца, из-за которой доносились жуткие звуки. Стоны и болезненные предыхания внушали старику лишь утомление. «Надо бы их заткнуть». Дверь подвала отворилась, и стоны сменились хрипом, а когда помещение осветил свет, он превратился в рычание.

Вдоль всего нижнего этажа — с десяток клеток, за решётками которых мертвецы. Гниющие пленники рычали и дёргались, размахивая давно отвалившимися челюстями. Они силились выбраться из своей тюрьмы, разорвать проклятые цепи, прикрепившие их к стенам.

Старик, волоча кувалду по полу, прошёл мимо всех клеток с брыкающимися вурдалаками, и лишь за одного у него зацепился взгляд. Гегер — так его называл пленитель — лежал смирно, уткнувшись взглядом в пол, руки его безвольно повисли. Открыв клетку, старик вошёл внутрь и, заправив седую прядь за ухо, поднёс кувалду к мертвяку. Одного взгляда было достаточно, чтобы поставить диагноз: он скоро нас покинет.

Подобранный уже усталым и побитым, это был бывший поселенец, над которым был проведён небольшой эксперимент. К сожалению, неудачный. Жаль, что дозировки были перепутаны, и жертва этого вурдалака напрасна. Когда старик занёс кувалду, мертвяк и не шелохнулся — силы, взятые взаймы у Конструкции, иссякли. Прозвучал глухой удар о плоть. Вмятина на голове посинела, а после и покраснела, проступив каплями ржавой крови. Второй удар. Мертвецы стихли, и, движимые тем, что называлось инстинктом самосохранения, прижались к своим стенам. От головы обессиленного ничего не осталось. «Да упокоится его душа с миром».

Старик скользнул взглядом по полкам над хирургическим столом, стоящим в конце помещения. Там стояло множество банок с агрессивной и спокойной, робкой и активной жидкостью. Серая масса облепляла стенки банок, формировала комки и становилась порошком. На каждой банке прилагалась надпись: «Животран», далее шли дозировки примесей разных металлов.

Подвал стих, и оттуда старик вышел, держа на руках вурдалака, как собственное дитя. Он прошёл сотню шагов до бездны, в душе виня себя за плохую работу. И лишь сбросив тело вниз, глубоко вздохнул. «Нужно продолжать».

В том же доме, в той же спальне уже проснулась женщина. Время оказалось к ней куда милосердней, чем к её мужу. Лишь пара морщинок на лбу и щеках свидетельствовала о возрасте, волосы почти не седые сплетались в несколько косичек. Её супруга рядом нет, ушёл успокаивать своих монстров, вновь разшумевшихся за ночь. Выйдя, она услышала звук ступеней и уловила момент его возвращения. Утомлённый, словно переживший бойню.

— Молот за порогом, — скомандовала женщина, и, словно непроснувшийся старик, резко дёрнулся и посмотрел на оружие. Всё ещё мокрое от крови.

— О, прости, — пробормотал он, ставя кувалду за дверь. Он прошёл мимо жены на кухню и, помахивая несколькими бумагами, как веером, сел за стол. На начатых письмах значился отправитель — Аарон.

— Гвинет, дорогая, посыльные не прилетали? — спросил старик.

— Нет, — ответила жена, доставая алюминиевую посуду, — видимо, всё ещё ждут отчёта.

— Жаль, я хотел бы, чтобы они про меня забыли, — опечалился Аарон и, постучав карандашом по столу, начал писать. Гвинет открыла крышку погреба и спустилась за кастрюлей каши. Пока разогревался завтрак, она не могла не смотреть на своего мужа с сожалением.

Уставший от всего мужчина, с свисающими седыми прядями до шеи, лицом, словно помятым листом, и этим вычурно выделяющимся длинным носом. Всё ещё сильные руки испещрены шрамами, а на правой руке откушенные два пальца заменены никелевыми протезами.

Аарон, закончив письмо, поставил точку так сильно, что карандаш треснул, а рука закрыла глаза. «Рубины» ждут отчёта о проделанной работе, и каждый раз, когда он пишет: «Я ничего не добился», приходится раз за разом сначала пояснять, кто он и чем занимается. Бюрократия.

«Я Доктор Аарон (известный вам как Харон), находящийся под покровительством Рубинового Короля Фарамонда Второго, занимаюсь исследованиями по внедрению Животрана в организм в медицинских и научных целях. Я располагаюсь со своей женой Гвинет в нижних пятых-шестых секторах двадцать четвёртой структуры. Мои подопытные — вурдалаки, подбираемые в окрестностях. На данный момент я не сделал удостаиваемых внимания короля открытий, однако в скором времени я смогу их добиться. Прошу вашего терпения, любое открытие отправится первой же птицей к герцогам».

Открыв лицо, Аарон воззрился на жену и перевёл взгляд вновь на бумагу. «Их терпение не бесконечно…»

— Дорогой, — начала Гвинет, смотря на разогревающуюся в печи кастрюлю. — Кто это там ночью кричал?

— Как обычно, самые шумные. Одного сегодня упокоил, он стал совсем плох, — буднично ответил Аарон. Его мысли всё ещё метались вокруг письма.

— Понятно… — она сделала глубокий вдох и сложила руки на поясе. — Может, тогда пока перестанешь таскать новых? Всё равно тебе нужно работать и со старыми.

— Не вопрос, дорогая, — горько усмехнулся старик к удивлению жены. — Всё равно больше материала не осталось, то поселение сгорело вчера.

— Как сгорело?! — испугалась женщина. — Совсем?

— Да. У них там давно была протечка керосина, — подытожил Аарон и, встав, отнёс письмо на полку.

Испуганная женщина закрыла рот рукой: — Неужели никто не спасся?

— Да в том-то и дело, дорогая, почти все спаслись. Потому тел не будет.

— Ну и слава небу, — выдохнула Гвинет и начала накладывать кашу. — Нам же лучше спать, а на их судьбу — воля Конструкции.

— И не говори, — кивнул Аарон и принялся с супругой завтракать.

Каша с утра была как манна небесная. Сытно поев, старик поцеловал жену и, схватив с порога кувалду, отправился вниз. Его день только начинается.

Дверь подвала вновь распахнулась, и всё ещё впечатлённые смертью товарища, вурдалаки уставились на Аарона белыми глазами. Врач-экспериментатор отправил письмо с отчётом после завтрака и, погладив пальцем банки с Животраном, сел за рабочий стол. Он облокотился на стол и задумался, рассматривая бетонную стену подвала перед собой. Хотелось всё бросить. «Ничего не выйдет». «Возможно, моя теория ошибочна. Ради чего зря трачу время и нервы герцогов?» Когда в поле зрения попал портрет, нарисованный художником в городе, он замер. Изображённые на нём старый мужчина, его прекрасная жена и их уже повзрослевшая дочь смотрели сквозь пелену чернодревной бумаги с таким воодушевлением и поддержкой, какой он не получал от них наяву. «Ради них, разве что…»

Работа шла уже не первый час, всё тело начало ломить, но для бывалого хирурга это не проблема. Надрез. Проржавевшая кровь струйкой потекла с рук Аарона в ведро на полу. Спящий вурдалак не дёргался.

Многие уверяют, что мертвецы боли не ощущают, хотя доказать этого никто не смог. Вероятно, они слишком агрессивны и целеустремлённы, чтобы кричать от боли. И всё же гордый человек тоже редко открывает рот, если у него есть цель, и у вурдалаков она есть. Старик уверен – они чувствуют боль, и оттого пары кубов анестезии для них не жаль.

Смесь Животрана с медью и грибницей Кровавника вязко потекла в артерию. Лёгкое шипение и пар затмили взор, и, отмахнувшись, Аарон аккуратно соединил артерию с новым содержимым и зашил рану. Угадал ли он теперь с дозировкой? Узнать можно только, бросаясь от крайности в крайность. От слишком малого количества вещества до слишком большого – только в сравнении познаётся результат.

Результата нет. Мышечный тонус нездоровый, подёргивания отсутствуют. Парализованная конечность не излечилась. «Может, просто нужно больше времени». С этими мыслями Аарон поднял вурдалака, принёс в клетку, вновь прикрепил его цепями.

«Может, им всем нужно время». Аарон оглянулся на остальных вурдалаков.

Зевнув, старик подтянулся и закину кувалду на плечо открыл стальную дверь. Выглянув на улицу, он вдохнул чистый воздух и всмотрелся в непроглядную даль. На горизонте громадные балки и тонкие трубы переплетаются в подобие позвоночника и рёбер, и это, безусловно, одно из самых красивых зрелищ. «После таких вот операций тело всегда затекает, и было бы неплохо прогуляться, а то совсем уже тут заржавел».

Аарон хрустнул суставами и, обойдя дом, нашёл пристройку – загон. За железным забором, на мягкой соломенной подстилке, слабо подрагивал голый, словно червяк, хвост. Его владелица – большой бурый шерстяной комок, с втянутыми лапками и спрятанным носиком.

Старик постучал по забору:

— Пеша, проснись! На прогулку! — крикнул он, и два чёрных, блестящих глаза на мордочке открылись. Лапки растянулись, и крыса, нюхая носом воздух и подстилку, пискнула.

Калитка открылась, Аарон подошёл к большому грызуну и почесал ей за ушком. Огромное ухо дёрнулось так резко, что обдало старика ветром, и тот усмехнулся. Взяв седло, он аккуратно прицепил его к крысе и вывел её из загона. Трёхметровое (не считая хвоста) ездовое животное, предвкушая прогулку, довольно пискнуло и потёрлось об него.

— Будет тебе, будет, — похлопал её старик и, закинув ноги, с лёгкостью взобрался верхом. — Побежали, — он взялся за крепёж седла и похлопал ладонью по голове крысы. Та, замерев на мгновенье, быстро набрала скорость и помчалась мимо дома прямо к тоннелю неподалёку.

Крыса с наездником прошуршала в темноту тоннеля. Ловко перебирая лапками, она вышла на свежий воздух и приподняла мордочку. Впереди простирался длинный бетонный коридор, облицованный исполинскими железными балками под разными углами. Этот стальной каркас приютил на себе немало гнёзд, ульев и логовищ. Пеша понюхала пол и, после команды Аарона, помчалась вперёд, прыгая с одного громадного швеллера на другой. Ловкие крысы, если правильно на них закрепиться, могут доставить куда угодно, хотя по скорости явно уступают искусственным механизмам инженеров.

На одной из балок спали несколько гончих, и стоило их чуткому слуху уловить бег одинокой крысы, как они тут же пробудились. На оскаленных зубах выступили слюни, и псы встали, встречая бегущую к ним добычу.

Аарон приподнялся на седле, достал кувалду и размахнулся. Гончие зарычали и бросились навстречу. Пеша начала паниковать.

— Тихо! Тихо, беги ровно, всё будет хорошо! — воскликнул старик, и крыса только быстрее помчалась навстречу стае.

Наконец расстояние начало сокращаться, и, испуганные скоростью грызуна, гончие расступились, лишь самые смелые и резвые бросились вперёд. Хоть они и меньше крысы, всё равно намного больше человека. Пасть с острыми зубами прыгнула сверху, и в тоже мгновенье тяжёлый боёк молота отбил её обратно. Скуля, тварь упала в сторону, остальные решили не испытывать судьбу. Наконец стая позади.

— Ну вот, а ты боялась, — усмехнулся Аарон, зная в душе, что второй раз ему так не повезёт.

Раньше он часто подкармливал этих гончих, но по мере уменьшения добычи они предпочли в качестве пищи самого кормильца. Не раз уже они караулили его на том месте, где старик с крысой обычно проходят. «Неблагодарные сволочи».

Прогулка шла уже полчаса. Аарон с Пешей пособирали полезных грибов и трав, погрозили нескольким жужалицам. Хотя бы сегодня, не хочется прерывать ни чью жизнь.

Местность здесь была плодородной, чего только стоят грибы размером с крысиную голову, такие большие, что на них можно сесть, и те не сломаются. Срезав одну такую громадину, Аарон привязал её к седлу и сел на краю. Светлые, тёмные и цветастые грибы смешивались с жёлто-оранжевой растительностью на протяжных балках. Чистый, освежающий воздух и приятный запах, словно в саду богатого герцога, заставляли плавиться сознание, в хорошем смысле. Здесь в пору уснуть, но шум мешает, и это не гул. Гула Конструкции в этом секторе не слышно, и всё из-за его многочисленных обитателей.

Прямо под его балкой, на которой уже свернулась калачиком ездовая крыса, слышалось жужжание. Рой Хватких мух, устроивший здесь громадное селение из множества ульев, летал на своём уровне, недалеко внизу, и тащил в свои дома всё съестное. Мухи травоядные, но от того не менее опасные. Увидев живого конкурента, нещадно поедающего их поляну, они облепляют его со всех сторон и, цепляясь своими лапками, выбрасывают в бездну. Каждое такое жужжащее насекомое размером с ладонь, и такая участь пугает Аарона не меньше, чем съедение заживо.

Рассматривая рой, старик невольно заметил, как мухи стараются атаковать своим обычным методом нечто белое и заметное. Белёсое оперение с чёрными концами, жалобный крик. Птица, притом почтовая!

«Так вот почему от Рубинов письма не приходит», — задумался Аарон и, быстро собравшись, разбудил Пешу и на ней прыгнул на уровень ниже. Жужжание стало таким громким, что и сама крыса попыталась прижать к себе уши. Старик перестал даже свои мысли слышать. Подбежав к одному из пустых ульев, Аарон достал кувалду и прикинул путь отступления. Есть только один способ отогнать мух от посыльной.

Размахнувшись, он ударил по улью, и тот, издав треск, зашёлся трещинами. Нижняя половина свалилась во тьму. Мухи тут же отстали от птицы и, словно потеряв ориентир, начали беспорядочно метаться. Этого времени было достаточно, чтобы крикнув «Но!», понестись вдаль.

Погоня шла недолго и завершилась, как только почти стихло. На хвосте Пеши осталась одна муха с ярко золотистыми крылышками и блестящими шариками-глазами. Аарон спустился, и грызун набросился на свой хвост, с лёгкостью ловя насекомое. Похоже, совершенно не вкусное, раз даже Пеша, попробовав на зуб, извергла массу обратно.

Вдали, среди облаков пыли, наконец показалась белокрылая посыльная. Эти птицы достаточно умны, чтобы переносить письма для конкретных людей, если таковых они давненько знают. Однако данную голубку Аарон видел впервые. Сев на плечо, птица продемонстрировала лапку со свёрнутым листочком, и старик, забрав письмо, прочитал.

Уважаемый врач из глубин! Мы, «Дети солнца», вновь обращаемся к вам с жалобой. Прекратите утаскивать тела наших павших братьев, их души и оболочки принадлежат яркому Господу нашему. Ваши действия отвратительны и богохульны! Если это повторится ещё раз, мы будем вынуждены покарать вас от лица нашего Бога. Надеемся, вы внемлете этой мысли и задумаетесь о грехах своих.

Брат Оливер.

Усмехнувшись, Аарон скомкал листок и, к удивлению птицы, отправил её обратно без бумаги.

— Какие они смешные, — сказал он и погладил мягкую шёрстку Пеши.

Если эти сектанты серьёзны, то, похоже, материала в ближайшее время точно не будет. Не пойдёт же он воровать тела под прицелами арбалетов? Хотя есть ли у них арбалеты? Под чьим покровительством они вообще там живут? «Трубачи»? «Отбойники»? «Рубины»? Нет, это вряд ли, он бы узнал.

Слабо пискнув, крыса вывела старика из раздумий.

— Что, жрать хочешь?

Крыса попыталась носом коснуться сумки, и Аарон вытащил оттуда орех. Он тут же исчез в пасти животного, и то, довольно пискнув, запросило ещё.

— Если найдёшь, можешь хоть всё съесть, — пошутил старик, но Пеша, кажется, восприняла это буквально. И после ореха, понюхав пол, медленно пошла в сторону.

— Эй, ты куда?

Он вскочил на крысу и всмотрелся в темноту под ними. В одной из бетонных стен зияла свежая трещина, шириной с несколько человек. Нахмурившись, старик погнал крысу туда.

Трещина действительно была огромной, и, пройдя в неё, Аарон сразу ощутил давящую атмосферу. Стены словно раздвинулись на мгновение и сейчас угрожали в любую секунду захлопнуться обратно, как двери. Этого, впрочем, не произошло. Стена была толщиной около восьми метров, а с её обратной стороны всё ещё шёл пепельный дождь. Ничего удивительного, на верху прошёл пожар.

Пеша учуяла искомые орехи и медленно двинулась в их направлении. Через пару перебежек показался сам ореховый куст – большая редкость. По-хорошему, собрать орехи да салат приготовить, вот только обещал же Пеше, что может есть. Спустившись с крысы, Аарон похлопал её по шёрстке, мол, «кушай». Сам же он осмотрелся. Пепельный дождь продолжался здесь со вчерашнего дня и будет идти ещё долго. Множество выросших листов металла вразнобой лежали на выступающих карнизах и колоннах.

Аарон сделал шаг, и под ногами что-то хрустнуло – ампула. Стеклянная, с ещё не испорченным лекарством внутри. Рядом лежали перекись и уже изъеденные червями бинты. Старик провёл взглядом вниз: дно было видно.

— Пеш, пойдём-ка, — сказал Аарон и, почесав её, оттащил от орехов. Взобравшись на крысу, они спрыгнули вниз, там уже у лап лежала старая тетрадка.

Старик подобрал её и пролистал – пустая. Затем повстречался рюкзак с множеством лекарств, порванный в клочья. Потребовалось некоторое усилие, чтобы отлепить его от земли, видимо, с высоты упал.

Спускаясь дальше, во внимание попала «клешня». Её лезвие было сломано, что казалось немыслимым, а ручка была покрыта трещинами. Дальше внизу лишь дно, чёрное от пепла и копоти, и всё-таки обитаемое тысячами мелких насекомых. Осматривая это место, можно сказать, что сюда издавна падало множество металла, хотя по ощущениям некоторые листвы свалились совсем недавно.

Также где-то в отдалении лежала странная куча, и Аарон направился туда. Пахло скверно, дышать было сложно, а руки быстро испачкались в саже . По мере приближения старик всё меньше верил своим глазам, пока резко не остановил крысу, и та аж пискнула.

Он спустился и подошёл.

Тело ещё совсем молодого человека. Глаза закатились, а кожа побледнела, но запаха нет. Похоже, совсем недавно лежит здесь. Пощупав пульс, Аарон удостоверился – мёртв. Взгляд упал на ноги. Левая переломана в нескольких местах, правая отломлена в области колена и лежит в трёх метрах от тела.

«Упал с высоты, и удар пришёлся на ноги», — рассудил старик и посмотрел на крысу – ей здесь не нравится. И всё-таки…

Упал он на редкость хорошо, видимо, был любимчиком Конструкции. Лицо знакомое… Голова почти не пострадала, может, лёгкое сотрясение, пара рёбер сломана, в остальном внешних повреждений больше нет. Кровь от ноги остановилась из-за коррозии, преобладавшей в ней — тоже своего рода удача. Если бы не болевой шок, он мог бы выжить.

Всё это говорит об одном – пацан без пяти минут вурдалак. Взяв тело на руки, Аарон аккуратно донёс его до Пеши и привязал к ней. Крысе явно не понравилось, тела она таскала довольно давно, и каждый раз это большая ноша. Хуже всего то, что нужно возвращаться наверх.

— Гвинет будет недовольна, — улыбнулся Аарон, и крыса пискнула. — У Харона есть работа.

назадназад
1 ... 19 20 21 22
впередвперед