Академия

Будильник звонил уже третью минуту.

Рэн лежал лицом в подушку и ненавидел всё человечество. Особенно того ублюдка, который изобрёл звук “пи-пи-пи” для пробуждения. Если ад существует, там будильники.

Он вытянул руку, нащупал телефон и, не открывая глаз, пробормотал:

— Если я умру сегодня, вините систему образования…

Экран ослепил его. 6:47.

— Кто вообще живёт в 6:47?..

Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Старый. С пятном. Похожим на лицо. Иногда ему казалось, что пятно смотрит на него с разочарованием.

— Не осуждай меня, — пробормотал он потолку. — Я стараюсь быть нормальным. Просто у меня нет таланта.

Сегодня был первый день в новой школе. Академия Кисараги. Звучало дорого. Слишком дорого для него. Он до сих пор не понимал, зачем его туда приняли. Он не выигрывал олимпиад. Не был спортсменом. Не был гением. Если честно, он вообще ни в чём не был.

Кроме одного.

Он сел на кровати и потянулся. Футболка задралась, холодный воздух коснулся кожи.

Мысль пришла автоматически.

“Интересно, форма у них там короткая?..”

Он зевнул.

Мозг, как обычно, выбрал самое простое направление для анализа. Вместо “новая жизнь”, “шанс”, “будущее” — он думал о юбках.

Это было легче.

Если думать о груди — не нужно думать о том, что ты ноль.

Он встал, надел новую форму. Пиджак сидел неожиданно хорошо. Чёрный с красной окантовкой. Даже он выглядел почти… прилично.

— Ну всё, — сказал он своему отражению. — Теперь я официально элитный дегенерат.

Зеркало не спорило.

На кухне мать молча пила чай. Она не задавала вопросов. Он не давал ответов.

— Новая школа, да? — только и сказала она.

— Ага.

— Постарайся не вылететь в первый же месяц.

— Ничего не обещаю.

Он взял тост и вышел.

Утро было прохладным. Токио просыпался лениво. Люди спешили, машины шумели, жизнь шла своим привычным маршрутом. И Рэн шёл вместе с ней, засунув руки в карманы.

Он не чувствовал волнения.

Не чувствовал радости.

Только лёгкое раздражение от того, что нужно куда-то идти.

По дороге мимо прошли девушки в школьной форме другой академии. Короткие юбки, тёмные колготки.

Рэн автоматически повернул голову.

— Ну вот, — пробормотал он, — ради этого стоит жить.

Одна из девушек заметила его взгляд и раздражённо фыркнула.

— Чё смотришь?

— Любуюсь культурным наследием страны, — спокойно ответил он.

Она ускорила шаг.

Он ухмыльнулся.

Внутри было пусто.

Но когда он смотрел — становилось чуть теплее.

Не потому что он был просто озабоченным идиотом.

А потому что ощущение тела, формы, тепла — это было единственное, что казалось настоящим. Всё остальное ощущалось как декорация.

Он иногда думал, что если однажды перестанет реагировать даже на это — значит, его больше нет.

Он дошёл до ворот Академии Кисараги.

И остановился.

Здание было слишком… идеальным.

Высокие стеклянные фасады. Чёрные ворота. Логотип школы — строгий, минималистичный. Охрана. Камеры.

— Ладно… — тихо сказал он. — Либо я попал в богатую школу… либо меня сейчас продадут в рабство.

Он сделал шаг внутрь.

И сразу почувствовал разницу.

Воздух.

Он был плотнее.

Тише.

Люди вокруг двигались спокойно. Слишком спокойно. Никто не бегал. Никто не орал. Даже смех звучал приглушённо.

Рэн огляделся.

Девушки.

Очень красивые.

Очень.

Юбки — короче, чем он ожидал. Пиджаки — подчёркивающие фигуру. Чулки. Идеальная осанка.

Он завис на секунду.

— Я умер, — прошептал он. — Это рай. Для извращенцев, но рай.

Одна девушка прошла мимо него. Чёрные волосы до пояса. Красные глаза.

Он моргнул.

— Линзы, — сказал он себе. — Сто процентов линзы.

Но она не посмотрела на него.

И почему-то от неё повеяло… жаром.

Он нахмурился.

— Показалось.

Он пошёл дальше по двору. Чувство странности не уходило. Люди смотрели на него. Не с презрением. Не с насмешкой.

А с интересом.

Как будто он не ученик.

А предмет.

— Что вы уставились? — пробормотал он. — Я понимаю, я красивый. Но не настолько.

Внутри, где обычно была пустота, что-то слегка дрогнуло.

Словно он оказался не там, где должен быть.

Но он быстро отмахнулся от мысли.

Лучше думать о юбках.

Всегда лучше думать о юбках.

Он поднялся по ступеням главного корпуса.

И именно в этот момент, ещё не зная ничего о демонах, о Классе Ноль, о Куросаки Аканэ…

он впервые почувствовал, что его жизнь собирается пойти не туда, где он сможет отшутиться.

И это было странное чувство.

Потому что впервые за долгое время

пустота внутри него не была полностью пустой.

Она… ждала.

Он вошёл в здание, и первое, что ударило в нос — чистота. Такая стерильная, что казалось, будто воздух тут фильтруют отдельно от остального мира. Полы блестели, стены были белыми, но не дешёвыми, а такими, от которых хочется выпрямить спину, даже если ты по жизни сутулишься как преступник.

Рэн, конечно, не выпрямился. Он не был настолько слабым человеком.

Он шёл по коридору и разглядывал всё вокруг, будто попал в музей, где экспонатами были люди. Ученики проходили мимо — кто-то в одиночку, кто-то группами, но никто не толкался, никто не орал. Слишком правильное место.

Он почувствовал лёгкое раздражение.

Ему не нравились места, где все выглядят лучше, чем он. Это автоматически заставляло мозг включать режим защиты: “пофиг” и “я вообще сюда случайно”.

А потом он увидел двух девушек, стоящих у лестницы.

Они о чём-то говорили, одна смеялась, и смех звучал так мягко, что у Рэна внутри что-то на секунду дрогнуло.

Он посмотрел ниже.

Юбки.

Чулки.

Идеальные ноги.

Рэн остановился.

Мир снова стал понятным.

— Я бы учился, — пробормотал он, — если бы мне за каждую контрольную давали возможность посмотреть вот на это поближе.

Он прошёл мимо, не удержавшись, и бросил взгляд чуть дольше, чем прилично.

Одна из девушек заметила.

— Извращенец, — сказала она тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал.

Рэн даже не обиделся. Он улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он искренне. — Я стараюсь соответствовать.

Она замолчала.

Вторая девушка чуть наклонила голову, глядя на него как на таракана, который внезапно заговорил.

Рэн пожал плечами и пошёл дальше.

“Ну да, конечно. Новый день — новая ненависть,” — подумал он. “Стабильность радует.”

В конце коридора была стойка администрации. За ней сидела девушка в строгой форме, с идеальной улыбкой и таким взглядом, будто она заранее знает все твои грехи. Рэн подошёл, положил на стойку бумаги, которые ему дали утром, и опёрся локтями.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я новенький. Пришёл портить вашу статистику успеваемости.

Она взяла документы, посмотрела фамилию.

Её улыбка не изменилась.

Но глаза стали внимательнее.

— Кагэяма Рэн, — произнесла она. — Да. Вы прибыли вовремя.

— Я сам удивлён, — признался он. — Обычно я опаздываю даже на собственные провалы.

Она перелистнула листы.

— Вам выдана форма, карта доступа?

— Да. Правда, она мне идёт слишком хорошо. Мне некомфортно быть красивым.

Она посмотрела на него поверх очков.

— Ваше расписание и распределение уже готово.

Рэн протянул руку.

— Супер. А где у вас тут женское общежитие?

— Вам назначен сопровождающий.

— А, то есть вы не доверяете мне ходить одному, — хмыкнул он. — Понимаю. У вас тут слишком много прекрасного.

Она протянула ему карточку и тонкий лист.

Рэн посмотрел.

Класс: 0.

Он замер.

— Класс ноль? — переспросил он.

— Да.

— Это типа… для тех, кто совсем тупой?

Она подняла взгляд.

— Для тех, кто требует особого контроля.

Рэн моргнул.

Слово “контроль” прозвучало не как “забота”. Оно прозвучало как “клетка”.

Он усмехнулся, скрывая неловкость.

— Ого. Мне даже не сказали, что я настолько талантлив.

Девушка за стойкой нажала кнопку на панели.

— Вас проводят.

Рэн обернулся и увидел мужчину в чёрном костюме. Не охранника, а именно “мужчину в чёрном костюме”. У таких людей всегда одинаковые лица: нейтральные, скучные, будто они родились с инструкцией “не проявлять эмоции”.

— Кагэяма Рэн, — сказал он.

— Это я. Могу расписаться на лбу, если вам нужно подтверждение.

Мужчина не ответил на шутку.

— Следуйте за мной.

Рэн пошёл.

И чем дальше они уходили от главного холла, тем меньше становилось света. Коридоры менялись. Белые стены превращались в серые. Камеры становились чаще. Двери — тяжелее.

Рэн оглядывался, пытаясь не показывать, что ему становится не по себе.

— Слушайте, — сказал он, — а мы точно идём в класс, а не в морг?

— Молчать.

— Ого, строго. Нравится. Люблю доминантных взрослых мужчин… шучу. Не люблю. Наверное.

Мужчина даже не повернул голову.

Они подошли к двери, на которой не было номера. Только чёрная табличка с белым символом, похожим на зачёркнутый круг.

Рэн нахмурился.

— Что это значит?

— Вход.

— Ага, логично.

Дверь открылась с тихим щелчком.

И Рэн шагнул внутрь.

Аудитория была обычной… на первый взгляд. Парты, доска, окна. Но окна были узкие и закрыты металлическими жалюзи. И воздух был другой. Тяжёлый. Как в комнате, где долго держали что-то опасное.

В классе сидели ученики.

Мало.

Человек десять.

И чем дольше Рэн на них смотрел, тем сильнее у него появлялось ощущение, что это не совсем люди.

Парень у окна был слишком красивый, слишком идеальный, как манекен. Его волосы белые, глаза серебряные, кожа бледная. Он смотрел в пустоту и улыбался так, будто слышал чужие мысли.

Девушка на первой парте сидела неподвижно. Настолько, что Рэн сначала подумал, что она статуя. Потом заметил, как её зрачки медленно двинулись к нему.

В углу парень жевал что-то… но запах был странный. Металлический. Как кровь.

Рэн остановился у входа.

Внутри стало холодно.

“Ладно,” — подумал он. “Это точно не театральный кружок.”

Он заставил себя улыбнуться.

— Привет, народ, — сказал он громко. — Я ваш новый одноклассник. Не бойтесь, я не кусаюсь. Хотя если попросите…

Никто не засмеялся.

Парень у окна медленно перевёл взгляд на него.

И улыбнулся шире.

У Рэна по спине прошёл неприятный холодок.

Он сел на свободное место в середине класса. Рядом никого не было. Как будто это место специально оставили пустым.

“О, круто,” — подумал он. “Даже здесь меня избегают. Стабильность продолжается.”

Он положил сумку на парту и огляделся ещё раз. Странность усиливалась. Словно все они пахли иначе. Не потом. Не духами. А чем-то… старым.

Он заметил, что некоторые ученики смотрят на него не как на новенького.

А как на ошибку.

И вот тогда впервые в его голове мелькнула мысль:

“А что если я реально не должен быть здесь?”

Дверь снова открылась.

И в класс вошла она.

Рэн увидел её сразу, потому что невозможно было не увидеть.

Чёрные волосы до талии. Красные глаза. Пиджак с красной окантовкой, короткая юбка, чулки. Движения спокойные, уверенные, как у человека, который привык, что всё вокруг принадлежит ему по праву.

Она вошла и не сказала ни слова.

Но класс изменился.

Как будто все вокруг стали чуть тише. Чуть ниже. Чуть осторожнее.

Рэн смотрел на неё секунду.

Две.

Три.

И, конечно же, его мозг не подвёл.

“Блять… какая жопа…”

Он даже не понял, что сказал это вслух.

Девушка остановилась.

Повернула голову.

Её взгляд был острым, как лезвие.

В классе повисла мёртвая тишина.

Рэн понял, что только что совершил ошибку. Возможно, смертельную. Но отступать было поздно.

Он улыбнулся шире.

— Прости, — сказал он. — Я просто честный человек. Не могу молчать, когда вижу произведение искусства.

Девушка подошла к нему.

Шаги были тихими. Почти бесшумными. Но каждый шаг ощущался так, будто температура воздуха повышалась.

Она остановилась рядом с его партой.

Рэн поднял на неё взгляд. Теперь она была ближе, и он видел детали: тонкие черты лица, лёгкий блеск на губах, взгляд не просто холодный — властный.

Ему вдруг захотелось одновременно пошутить и заткнуться навсегда.

Она смотрела на него сверху вниз.

— Ты… человек? — спросила она.

Рэн моргнул.

— Ну, в целом да. Хотя если ты спросишь мою бывшую, она скажет, что я животное.

В углу кто-то тихо усмехнулся.

Девушка чуть прищурилась.

— Людей сюда не приводят.

— Может, я исключение, — сказал Рэн. — Я уникальный. Особый. Психически повреждённый.

Она наклонилась ближе.

Рэн почувствовал жар. Настоящий жар. Как будто от неё исходило тепло, которое нельзя объяснить.

И внутри его груди что-то дрогнуло.

Пустота, о которой он никогда не думал, вдруг стала ощутимой.

Она словно… потянулась к ней.

Рэн сглотнул.

И, естественно, решил добить ситуацию.

— Если ты так близко стоишь, — сказал он, — я могу подумать, что ты хочешь, чтобы я тебя потрогал.

Тишина стала абсолютной.

Все в классе замерли.

А девушка… не отступила.

Она улыбнулась.

Очень слабо.

Но от этой улыбки у Рэна по коже прошли мурашки.

— Кагэяма Рэн, — произнесла она, как будто уже знала. — Запомню.

— А я тебя запомню навсегда, — ответил он. — Особенно в районе талии и ниже.

Она смотрела на него ещё секунду.

Потом спокойно произнесла:

— Куросаки Аканэ.

И в этот момент Рэн понял одну вещь.

Он не знал, что происходит.

Но он точно влип.

И самое страшное — ему это начинало нравиться.