Аканэ не остановилась, пока не дотащила Рэна до тренировочного крыла.
— Эй, полегче, — проворчал он, пытаясь вырваться. — Я, между прочим, ценный стратегический ресурс.
— Ты стратегическая проблема, — холодно ответила она.
Дверь в изолированную тренировочную комнату закрылась за ними с глухим щелчком. Стены — тёмные, без окон. Потолок низкий. Воздух плотный.
Рэн огляделся.
— Это что, комната для пыток или для перевоспитания?
— Для контроля.
Она встала напротив него.
Без крыльев.
Без пламени.
Пока что.
— Сядь.
— О, уже приказываешь? Мне нравится развитие динамики, но—
— Сядь.
В её голосе не было повышения тона.
Но Рэн сел.
Не потому что подчинился.
А потому что почувствовал — если продолжит шутить, его просто прижмёт к полу, как вчера.
Аканэ подошла ближе.
— Суккуб — это не случайность, — сказала она. — Это проверка.
— Проверка на что? На уровень моей озабоченности? Тут я чемпион.
— На уязвимость.
Она опустилась перед ним на корточки.
Слишком близко.
Рэн сглотнул.
— Ты сейчас специально, да?
— Да.
Её ладонь коснулась его груди.
Лёгкое прикосновение.
И жар начал расти.
— Сконцентрируйся, — приказала она.
— Я пытаюсь…
Пустота внутри чуть дрогнула.
Но вместе с этим пришло привычное — тепло, пульс, мысли, которые совсем не о силе.
Он отвёл взгляд.
— Не смотри на меня, — сказала она.
— Тогда не будь такой…
Она наклонилась ближе.
Её дыхание касалось его кожи.
— Если ты не научишься отделять желание от силы — тебя сломают. И не я.
Жар усилился.
Пламя вспыхнуло за её спиной.
Не величественное.
Рабочее.
Контролируемое.
Рэн стиснул зубы.
Тени под его ногами начали подниматься.
— Вот… — выдохнул он.
Но в этот момент в комнате появился другой запах.
Сладкий.
Густой.
— Ой, как мило, — раздался ленивый голос.
Мидзуки.
Она сидела на подоконнике (которого секунду назад не было), закинув ногу на ногу.
Рога блестели в полумраке.
Крылья слегка шевелились.
— Вы тренируетесь без меня?
Аканэ резко выпрямилась.
— Убирайся.
— Я просто наблюдаю, — улыбнулась суккуб. — Он такой забавный, когда старается.
Рэн почувствовал, как его концентрация треснула.
— Да вы издеваетесь…
Мидзуки медленно спрыгнула вниз.
Подошла ближе.
Её голос стал мягче.
— Рэн, да? Ты ведь не хочешь бороться. Ты хочешь чувствовать.
Она провела пальцем по его щеке.
И пустота внутри взорвалась шумом.
Не раскрытием.
Шумом.
Слишком много стимулов.
Жар Аканэ.
Сладость Мидзуки.
Пульс.
Мысли.
Тени взметнулись вверх.
На секунду воздух в комнате стал тяжелее.
Очень тяжелым.
Аканэ почувствовала это.
— Стой, — сказала она резко.
Но было поздно.
Рэн зажмурился.
И впервые в голове не было пошлой мысли.
Была злость.
Чистая.
Раздражённая.
— Хватит, — выдохнул он.
И в комнате стало тихо.
Не “тихо”.
А мёртво.
Пламя Аканэ дрогнуло.
Сладкий запах исчез.
Мидзуки замерла.
Тени не поднялись.
Они не стали бронёй.
Они… исчезли.
Свет в комнате будто потускнел.
На секунду всё стало серым.
Как будто мир выдохнули.
Аканэ сделала шаг назад.
Мидзуки впервые перестала улыбаться.
Рэн открыл глаза.
И его взгляд был пустым.
Без похоти.
Без паники.
Без шутки.
— Замолчите, — сказал он спокойно.
Голос был тихим.
Но давление от него ощущалось физически.
Пол под ними слегка треснул.
Иллюзорное окно за спиной Мидзуки рассыпалось, как стекло.
Суккуб резко отступила.
— Что это…
Аканэ чувствовала — это не резонанс.
Это не синхронизация.
Это не её огонь.
Это что-то другое.
На долю секунды её пламя погасло.
Рэн моргнул.
И мир вернулся.
Свет снова стал нормальным.
Жар вернулся.
Сладкий запах растворился.
Он резко вдохнул и пошатнулся.
— Что… это было?..
Мидзуки уже не улыбалась.
— Это не возбуждение, — тихо сказала она. — Это пустота.
Аканэ смотрела на него.
Долго.
Очень долго.
— Ты не просто нестабилен, — произнесла она.
Рэн нервно усмехнулся.
— Спасибо, я стараюсь.
Она проигнорировала.
— Твоя похоть… — сказала она тихо, — это тормоз.
Он замер.
— Что?
— Пока ты думаешь телом, бездна не открывается.
Мидзуки тихо фыркнула.
— Значит, если он станет серьёзным…
Аканэ закончила за неё:
— Он станет опаснее всех нас.
Рэн посмотрел на свои руки.
Они дрожали.
— То есть… вы хотите сказать, что если я перестану быть извращённым идиотом…
Он сглотнул.
— …станет хуже?
Тишина была ответом.
Аканэ подошла ближе.
Не касаясь.
Но достаточно близко.
— Ты держишь себя слабым, — сказала она. — Иначе ты уничтожишь всё вокруг.
Рэн посмотрел ей в глаза.
И впервые не нашёл шутки.
Потому что где-то глубоко он понял.
Его пошлость — не просто характер.
Это замок.
Который держит бездну закрытой.
А если он его снимет…
Аканэ развернулась к выходу.
— Завтра продолжим.
Мидзуки медленно улыбнулась, но уже иначе.
— Теперь мне интересно.
Они ушли.
Рэн остался один в комнате.
Он сел на пол.
И тихо сказал:
— Значит… если я стану нормальным… всем будет хуже?
Внутри, в глубине,
пустота
едва заметно
улыбнулась.