После инцидента во дворе Академии Кисараги воздух изменился.
Это чувствовалось не только Рэном. Даже демоны Класса Ноль стали тише. Их взгляды стали осторожнее. Не потому что они боялись, что он нападёт. Скорее потому что они впервые увидели в нём не человека, случайно попавшего в чужую стаю, а нечто, что могло нарушить порядок.
Рэн сидел на лавке возле тренировочного корпуса. Пальцы слегка дрожали. Он пытался успокоить дыхание, но в груди всё ещё ощущалась тяжесть, словно он проглотил кусок ночи и теперь не знал, что с ним делать.
Перед глазами стояло существо, которое он остановил.
Он не убил его.
Но и не оставил прежним.
Рэн не знал, что хуже.
Аканэ стояла рядом. Слишком спокойная. Слишком собранная. Будто произошедшее было не катастрофой, а подтверждением того, что она и так знала.
Она смотрела на двор. На охрану, которая уже уводила обездвиженную тварь в закрытый корпус. На сотрудников, которые тихо переговаривались между собой. На учеников, которые уходили, не оглядываясь.
— Ты не должен был вмешиваться, — сказала она наконец.
Рэн усмехнулся.
— Ты хотела, чтобы эта тварь разорвала кого-то на части?
— Я бы остановила её.
— Но не сразу.
Аканэ повернула голову и посмотрела на него.
В её взгляде не было злости.
Но было что-то похожее на предупреждение.
— Ты не понимаешь, что ты сделал, — сказала она. — Такие существа не просто убивают. Они оставляют след. Они заражают.
— А я что сделал?
Она ответила не сразу.
Будто выбирала слова.
— Ты лишил её сущности. Ты вырвал то, чем она была. Это запрещено даже среди демонов.
Рэн замолчал.
Внутри него поднялось неприятное чувство.
— Значит… я сделал что-то хуже убийства?
— Иногда — да.
Он отвернулся.
— Отлично. У меня талант.
Аканэ сделала шаг ближе. Её голос стал ниже.
— Тебя уже обсуждают.
Рэн поднял бровь.
— Кто?
— Те, кто важнее Академии.
Он впервые повернулся к ней по-настоящему. Не как к красивой девушке, не как к объекту желания, не как к огню, который раздражает и притягивает.
А как к наследнице.
— Ты про свой клан?
Аканэ не ответила сразу.
Но молчание было подтверждением.
Рэн усмехнулся.
— То есть ты не просто ученица?
Она посмотрела на него холодно.
— Я не “просто”.
Он чуть кивнул.
— Да, это заметно.
Она не отреагировала на шутку.
— Куросаки — один из старейших демонических домов Токио, — сказала она. — Мы не скрываемся. Мы правим.
Рэн тихо выдохнул.
— Ты сказала это так, будто это нормально.
— Это нормально.
— Значит, все эти разговоры про демонов, которые управляют политикой и бизнесом… это правда.
— Это даже слишком мягко сказано.
Рэн задумался.
Ему не нравилось, что его мир разваливался на части. Не нравилось, что обычные правила перестали работать. Но ещё больше ему не нравилось другое.
Что рядом с ней всё это ощущалось… естественным.
Она не притворялась. Не пыталась казаться хорошей. Она была такой, какая есть. Холодной, гордой, сильной.
И принадлежала к миру, где людей вроде Рэна не спрашивают, хотят ли они участвовать.
— Тогда почему ты здесь? — спросил он. — Если ты из рода, который правит, зачем тебе Академия?
Аканэ на секунду прищурилась.
— Чтобы не потерять контроль.
Эти слова прозвучали слишком честно.
Рэн усмехнулся.
— Вот это я понимаю. Даже принцессы боятся сорваться.
Она посмотрела на него.
— Ты видел мои крылья. Ты видел, что я могу.
— Видел.
— Это только внешняя часть.
Рэн почувствовал, как по коже пробежал холодок.
Она продолжила:
— Демоническая кровь — это не только сила. Это жажда. Наследие. Долг. И если ты родился в клане, ты не принадлежишь себе.
Рэн вдруг понял, что впервые слышит от неё что-то похожее на жалобу.
Но она не жаловалась.
Она констатировала.
— Значит, ты не свободна.
Аканэ чуть усмехнулась.
— Свобода — привилегия слабых. Сильные принадлежат своему имени.
Рэн опустил взгляд.
— Красиво сказано.
— Это правда.
Он помолчал. Потом поднял глаза.
— А я? Я кому принадлежу?
Аканэ не ответила сразу.
Но её взгляд задержался на нём дольше, чем должен был.
— Пока что Академии, — сказала она. — Но это ненадолго.
Рэн нахмурился.
— Что значит “ненадолго”?
Аканэ сделала шаг ближе. Теперь её голос звучал почти как шёпот.
— Тебя заметили не только в Классе Ноль. Тебя заметили те, кто привык решать судьбы одним словом.
Рэн почувствовал, как внутри стало тесно.
— И что они хотят?
— Они захотят проверить тебя.
— Каким образом?
— Они захотят тебя купить. Или забрать.
Рэн усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Забрать куда? На аукцион?
Аканэ смотрела серьёзно.
— Если понадобится — да.
Слова ударили сильнее, чем он ожидал.
Он замолчал.
Токио вокруг шумел, как всегда. Люди ходили. Птицы летали. Академия продолжала делать вид, что это всего лишь учебное заведение.
Но Рэн понял.
Он больше не в безопасности.
И школа — не тюрьма.
Школа — это клетка, которая пока что держит его от внешнего мира.
Он посмотрел на Аканэ.
— А ты? Ты будешь стоять и смотреть, как меня забирают?
Она не отвела взгляд.
— Я не позволю.
Рэн моргнул.
— Почему?
— Потому что ты связан со мной.
Он усмехнулся.
— Это потому что я тебя раздражаю?
Аканэ чуть наклонила голову.
— Это потому что ты единственный, кто может выдержать мой огонь.
Рэн почувствовал, как в груди снова что-то дрогнуло.
Но он не позволил себе утонуть в этом чувстве.
— Значит, ты хочешь использовать меня.
— Да.
Она сказала это спокойно.
Без стыда.
Без попытки сделать мягче.
И это было страшнее любого признания.
Рэн усмехнулся.
— Честно.
Аканэ повернулась к нему боком.
— Завтра ты пойдёшь со мной.
— Куда?
Она посмотрела на него.
И в её взгляде было что-то, чего раньше не было.
Тень будущего.
— Тебя представят.
Рэн нахмурился.
— Кому?
Аканэ сделала паузу.
— Моему дому.
Рэн замер.
Потом медленно выдохнул.
— То есть… я пойду в гости к демонической аристократии?
— Ты пойдёшь туда как вещь, — сказала она. — Не как гость.
Рэн хотел пошутить. Очень хотел. Но почему-то не смог.
Он только спросил:
— И что мне делать?
Аканэ посмотрела на него сверху вниз.
— Делай то, что ты умеешь лучше всего.
— Смотреть на грудь?
Она на секунду замолчала.
Потом сказала:
— Выживать.
И ушла, оставив его одного.
Рэн сидел и смотрел ей вслед.
И впервые за долгое время он подумал не о юбках и не о сиськах.
Он подумал о том, что Академия была не началом его новой жизни.
А концом старой.
И где-то внутри, глубоко в тишине, пустота шевельнулась.
Словно предвкушая.