Заключая пари с Бай Чжигао, я, хоть и погорячился, опирался вовсе не на пустые домыслы.
Мои выводы строились на комплексном анализе сразу нескольких разделов физиогномики.
Помимо привычных нам чтения по лицу и рукам, эта наука включает в себя оценку телосложения, звучания голоса, манеры двигаться и прочего.
Если вдаваться в детали, динамика движений оценивается по тому, как человек стоит, сидит, ходит, спит или принимает пищу.
Строго говоря, физиогномикой владеет каждый из нас.
Оказавшись среди незнакомцев, мы без труда определяем, кто из них работяга, кто лентяй, с кем легко найти общий язык, а кто вспыльчив, у кого быстрая реакция, а кто привык горячиться.
Умеют это все. Вот только мало кто всматривается в детали и выстраивает системный подход.
Главной особенностью лица Бай Чжигао была очень тонкая кожа, сквозь которую проступало множество мелких морщинок.
Люди с тонкой кожей чрезмерно чувствительны.
А излишняя чувствительность не позволяет человеку выдержать бремя благополучия.
Если судить по звуку голоса, его ци застревала в горле, голосовые связки были напряжены, тембр – высок, речь – ускорена, что выдавало излишнюю суетливость и возбудимость.
Его походка полностью соответствовала голосу: внутренняя ци поднималась вверх, шаги были легкими и торопливыми, в них не чувствовалось солидности.
Неслучайно в даосизме, буддизме и различных школах самосовершенствования столь большое внимание уделяется дыханию: с одной стороны, это укрепляет здоровье, с другой – позволяет управлять ци и удачей.
Когда ци опускается в Даньтянь, верх тела остается пустым, а низ – наполненным, голос звучит глубоко, шаги тверды, а потоки ци циркулируют беспрепятственно.
Забота о здоровье и управление судьбой кажутся разными вещами, но на деле это две стороны одного процесса, взаимодополняющие друг друга.
Вроде старой поговорки: хрупкое тело не способно вынести богатство.
(Под выносливостью тут понимается способность совладать с ним).
Точно так же, как физически слабому мужчине не удержать гарем из жен и наложниц.
В сборнике «Цэнгуан сяньвэнь» сказано: остер клинок – ранит людей, велик капитал – вредит здоровью.
Взаимодействие инь и ян и есть путь. Путь срединного баланса.
И черты лица, и линии ладоней, и голос, и телосложение, и манера двигаться – всё это подвержено изменениям.
Много лет спустя, вновь повстречав Бай Чжигао, я увидел на нем отпечатки абсолютного благополучия с головы до ног, но об этом как-нибудь в другой раз.
***
Споры спорами, а распри распрями, но даже при расхождении во взглядах мы с Бай Чжигао продолжали ежедневно собираться вместе и при первой возможности ходили вольнослушателями на курсы CAT.
В тот день на переменке Ду Лэ с ухмылкой утащил меня в коридор, забился в тихий угол и заговорщически подмигнул: ─ Братец, а ведь ты чертовски прав! Снова как в воду глядел!
─ Почему ты вечно изъясняешься какими-то обрывками? ─ недовольно бросил я на него взгляд.
─ Хе-хе-хе! ─ Ду Лэ беззаботно рассмеялся, пропуская мои слова мимо ушей.
Немного похихикав, он приложил ладонь ко рту и заговорщически зашептал: ─ Сестру Фэн… избили дома.
─ Мм? С чего ты взял? ─ Домашнее насилие обычно не выносят на показ посторонним.
─ Вчера я вернулся пораньше, только переступил порог, а ее благоверный как раз таскает сестру Фэн за волосы и вколачивает головой в стену прямо в гостиной.
А завидев меня, отвесил ей еще одну пощечину и только потом ушел.
─ С чего бы это? ─ во мне тоже взыграло неуемное любопытство.
─ Из-за того, что запоздала с выгулом собаки.
─ ?!
И это повод?
Видя мое неверие, Ду Лэ пояснил: ─ Когда этот тип ушел, сестра Фэн еще какое-то время просидела в гостиной, выплакиваясь, и сама мне всё рассказала.
─ И что потом? ─ спросил я.
─ А что потом? Поболтала со мной пару минут, наскоро утерла слезы и побежала выгуливать пса.
─ …
Вот это да!
Способность прогибаться под обстоятельства! Истинный мужской характер!
Остается только восхищаться!
В моей душе не шевельнулось ни жалости к ней, ни злорадства.
Стоило мне съехать, как все прежние обиды и счеты были оставлены позади.
Теперь это воспринималось не иначе как забавная история из жизни совершенно чужого человека, не вызывая в сердце ни единой ряби.
Перебросившись еще парой фраз, мы с Ду Лэ вернулись в аудиторию.
Преподаватель еще не пришел, студенты продолжали шумно галдеть.
Сквозь этот общий гул до меня донесся чей-то приглушенный возглас: ─ Послушай, тебя что, взяли на содержанку?!
Говорили негромко, но поскольку источник звука находился прямо за моей спиной, реплика невольно привлекла мое внимание.
Я покосился на Ду Лэ: его глаза округлились от удивления, судя по всему, он тоже всё расслышал.
Затем я бросил взгляд на сидевшего неподалеку Бай Чжигао: тот вовсю жестикулировал, с горящими глазами и брызжущей изо рта слюной что-то увлеченно обсуждая с Вэйвэй и остальными, явно пропустив этот момент мимо ушей.