Спуск вниз по грубым каменным ступеням был напряженным. Воздух был спертым, пахнущим сыростью и камнем, но... удивительно чистым для запечатанного на столетия места. Ни следа плесени, ни гнили.
— Никого, — констатировал Эридан, его голос гулко отдавался в каменном мешке небольшого предбанника, куда вела лестница. Он прислушался. — И слишком тихо. Слишком... чисто. Для заброшенной норы.
Лета прошла мимо него, ее пальцы скользнули по каменному косяку двери, ведущей вглубь.
— Запечатано было мастерски. Воздух циркулирует, но не так, как должен. И пыль... она оседает не так. — Она толкнула тяжелую, дубовую дверь, которая скрипнула, но поддалась.
Помещение за дверью было просторным. Центральное место занимал огромный каменный стол, грубо отесанный, но явно рассчитанный на большое собрание. Вокруг него стояли не стулья, а каменные же скамьи, вросшие в пол.
— Столовая? — неуверенно произнес Леон, помогая Лидии переступить порог. Его взгляд скользнул по скамьям. — Каменные сиденья... сурово. Но место, где собирались. Возможно, для советов или трапез.
Лидия лишь кивнула, ее глаза все еще были красны, но любопытство на мгновение побороло горе. Она машинально провела пальцем по столу — палец остался почти чистым.
Томас исчез в одном из арочных проемов и вскоре вернулся.
— Спальные помещения. Несколько. Просто койки, но есть и что-то вроде диванов — деревянные каркасы, обтянутые кожей... или чем-то похожим. Выцвело, потрескалось, но цело.
Но настоящую находку сделал Мельхиор, исследовавший другой проход. Он свистнул, приглушенно, но выразительно.
— Сюда! — Его голос звучал с оттенком азарта, который, казалось, был забыт.
Комната напоминала арсенал, соединенный со складом. На стеллажах лежали аккуратно свернутые плащи из плотной, темной ткани, похожие на те, что носили контрабандисты, но более старинного кроя. Рядом — наборы прочных кожаных ремней, фляги, инструменты непонятного назначения. Но главное стояло в глубине: пять массивных, угловатых машин на четырех широких колесах с глубоким протектором. Они напоминали помесь повозки и механического скарабея, корпуса из темного, почти черного металла, покрытого слоем не пыли, а скорее легкого налета.
— Что это? — Антигона подошла ближе, осторожно коснувшись холодного металла.
— Квадроциклы, — пояснил Мельхиор, его глаза горели. — Старые, очень старые. Но... конструкции добротные. Ковеновские инженеры знали толк. — Он потер подбородок. — Назовем их... "Скарабеи". Похожи. Выносливые, должны быть. Пять штук...
Эсмена обошла одну из машин.
— Энергия... внутри спит. Не солнечная, не лунная. Что-то... глухое. Но есть точки подключения. — Она указала на массивные кристаллические гнезда на корпусе.
Лета тем временем заглянула в соседнее, меньшее помещение. Она вернулась с несколькими жестяными банками странной формы и двумя пыльными бутылями темно-рубиновой жидкости.
— Провизия. Консервы... состав неясен. И вино. Очень выдержанное, судя по всему. — Она поставила бутыли на каменный стол. — Срок годности... вряд ли актуален. Но рискнуть можно.
Обнаружение еды, пусть и сомнительной, и возможности укрыться, переодеться и даже передвигаться подействовало на группу отрезвляюще. Все нашли среди старых вещей что-то подходящее по размеру — прочные рубахи и брюки. Выглядели они теперь как странные отголоски прошлого, но чистота и сухость одежды были благословением.
Позже, за грубым каменным столом, при свете свечей они ели. Консервы оказались тушеной, похожей на мясо субстанцией с зернами — странно, но съедобно. Вино было терпким, густым и обжигающе-крепким, но согревало и притупляло остроту горя и страха.
— Завтра, — начал Мельхиор, обводя взглядом собравшихся, — заряжаем "Скарабеев". Эсмена права — точки подключения стандартные. Леон, Томас, Лидия — ваши благословения, солнечный и лунный свет, должны дать достаточно энергии, если сфокусироваться. — Он отхлебнул вина. — На "Скарабеях" мы пересечем пустын. за день, максимум два. Быстрее пешего перехода в разы и безопаснее.
— Я уже не уверен насколько это безопасно. — отрезал Леон.
— Это те, кто, возможно, знает, как выжить в этом новом мире, — ответил Мельхиор. — И, возможно, знает, что это за Каверны и как с ними бороться. Альтернативы нет. Эридан мрачно хмыкнул, вращая в руке грубый глиняный кубок с вином:
— Или встретим тех, кто с радостью прикончит наследников Солнца и Луны. Будем готовы.
После еды усталость навалилась как камень. Антигона, Эсмена, Леон и Лидия удалились в одну из больших спален с нарами. Томас, убедившись, что они устроились, вернулся в столовую. За столом, допивая вино, сидели Далия, Лета, Эридан и Мельхиор. Атмосфера была тяжелой, но не враждебной — усталость и общая беда сближали.
— Все улеглись в той комнате, — сообщил Томас, подсаживаясь на свободную скамью рядом с Далией. Она чуть подвинулась, давая место. — Значит, нам придется делить другую большую комнату. Там койка и пара диванов.
Далия фыркнула, но без злобы.
— Главное, чтобы клопов не было. Хотя... в таком чистом месте? — Она скептически огляделась. — Странно все это. Слишком чисто. Слишком... готово.
Лета молча смотрела на дно своего кубка. Ее лицо в мерцающем свете было непроницаемым.
— Оно не пустое, — произнесла она вдруг тихо, но так, что все услышали. — Просто... не для наших глаз. И не для нашего времени. Но эхо... оно здесь. Оно наблюдает.
— Вот как-то все... подозрительно гладко, —Эридан вздознул. — Кратер ада, провал в земле, и — раз! — чистое убежище, еда, одежда, даже «Скарабеи» к нашему приходу.
Мельхиор усмехнулся, его усталое лицо на миг оживилось старой насмешливостью.
— Может, нам просто помогает сама Дева Луны, князь? Уж больно мы теперь ей дороги — последние лакомые кусочки цивилизации в её новом, тёмном мире. — Он поднял кубок в немом тосте к потолку, скрытому тенями.
Эридан не улыбнулся. Его фиолетовый взгляд, острый как шило, уперся в Лету:
— Миледи Лета, — обратился Эридан, и в этом обращении «миледи» звучала не учтивость, а подчеркнутая дистанция и вызов. — Твой дар... архивариуса...не мог бы он пролить свет на эту... удобную случайность? Кто подсунул нам это убежище? Или что?
Лета лишь недовольно закатила глаза:
— Архивариус — не слуга, он не работает по вызову или требованию, он видит то, что видит, когда видит, или то, что ему показывают. — Она сделала паузу, и в ней чувствовалась тяжесть. — Сейчас... я вижу только камни. И тени прошлого, слишком густые, чтобы их разогнать по заказу. Извините.
Томас, чувствуя нарастающее напряжение, осторожно вклинился:
— Я... слышал кое-что об Архивариусе. От родителей. Той, что служила при твоем деде, Эридан. Говорили, она была... невероятно добра. Всегда находила нужное слово, помогала разрешать споры при дворе. Но... — он запнулся, — ...родители упоминали, что дар её... он иногда изводил её донельзя. Будто она несла на себе груз всех мировых тайн, и он давил.
Эридан кивнул, его взгляд на мгновение смягчился, уйдя в воспоминания.
— Да, слышал такие же рассказы, хотя сам я её не видел. Она исчезла из дворца когадя родился. Дед упоминал её редко, но с... уважением.
— А архивариус, о котором говорили Антигона и Эсмена... — Лета произнесла медленно, словно взвешивая каждое слово, — ...не та ли самая, что служила при дворе старого Князя Волкера? Твоего деда?
Эридан мрачно кивнул.
— Скорее всего, да. Ашерон. Так её звали. — Он произнес имя с непривычной мягкостью. — От деда я знал, что она... много странствовала до того, как осесть при дворе Князей Луны. Появилась она уже когда мой отец был женат на матери, то есть незадолго до моего рождения. Служила деду недолго, но... успела помочь во многом.— Он отхлебнул вина, его взгляд стал отрешенным. — Дед говорил, что она обладала невероятной проницательностью, видел нити событий.
Далия, заинтересованно слушавшая, не удержалась:
— И что с ней случилось? Почему исчезла? Если она была так полезна и добра...
Эридан вздохнул, поставив кубок на стол с глухим стуком.
— Видения. В последние месяцы перед моим рождением... они стали её мучить. Сильнее обычного. Дед говорил, что она стала замкнутой, бледной, взгляд её часто уходил куда-то далеко, будто видела что-то страшное. Но о чем именно — не говорила. Никогда. — Он посмотрел прямо на Лету, и в его глазах читалось нечто похожее на понимание... и предостережение. — А потом... она дала мне имя. «Эридан». Странный выбор для новорожденного, не правда ли? — Его губы искривились в горькой усмешке. — И в ту же ночь... исчезла. Без следа. Как будто растворилась в лунном свете. Никто больше не видел Ашерон, кроме, матери Антигоны и Эсмены, очевидно...
Тишина снова опустилась на стол, но теперь она была иной — тяжелой от невысказанных мыслей и параллелей. Взгляды всех невольно скользнули в сторону, когда Лета молча встала из-за стола и ушла. Далия непроизвольно прижалась к Томасу, ощутив вдруг холодок, пробежавший по спине. Мельхиор мрачно смотрел в свой кубок.
— Спокойной ночи, — резко сказал Эридан, поднимаясь. Его фигура растворилась в темноте прохода, ведущего к спальням. Его шаги быстро затихли.
Томас, Далия и Мельхиор остались сидеть в гнетущей тишине, допивая свое вино под невидимым, но ощутимым взглядом веков, застывшим в камнях убежища.
Эридан направился по темному коридору к спальне, где их ждали нары. Тишина древнего убежища была гнетущей, лишь его собственные шаги глухо отдавались от каменных стен. И вот, уже почти у цели, он услышал. Еле уловимое, подавленное всхлипывание. Оно доносилось не из спальни, а из соседнего помещения – того самого склада с одеждой.
Он остановился, насторожившись. Фиолетовые искры у его кулака вспыхнули ярче, готовые к разряду. Потом погасли, сменившись ровным, тусклым свечением, льющимся из ладони. Эридан бесшумно отодвинул тяжелую дверь и шагнул в темноту склада. Фиолетовый свет, мягкий и неровный, выхватил из мрака фигуру, сидящую на большом деревянном ящике. Лета. Она сидела, ссутулившись, лицо было скрыто в ладонях, а плечи мелко, предательски вздрагивали. Услышав шаги, увидев свет, она резко вскинула голову, пытаясь стянуть с лица мокрые от слез пряди, сделать глубокий вдох, успокоиться. Но очередная судорожная волна рыдания вырвалась наружу, несмотря на все усилия.
Эридан не сказал ни слова. Он медленно подошел, его шаги по каменному полу были единственным звуком в тишине. Он остановился прямо перед ней. Взгляды встретились – ее заплаканные, полные невыносимой усталости и боли голубые глаза и его фиолетовые, обычно такие жесткие, а сейчас... внимательные. Он поднял руку, его пальцы коснулись ее щеки. Аккуратно стер слезу, затем еще одну. Его рука так и осталась лежать на ее влажной коже, большой палец едва касаясь скулы.
— Что случилось? — Его голос был низким, неожиданно тихим в окружающей их пустоте. В нем не было привычной резкости, только вопрос.
Лета закрыла глаза на мгновение, пытаясь сглотнуть ком в горле.
— Я просто... устала, — выдохнула она, голос сорвался на полуслове.
Они снова смотрели друг другу в глаза. Никакого стеснения, никакого отвода взгляда. Только спокойное, почти обреченное принятие того, что они видели в глубине друг друга – бездну потерь, груз ужаса и непосильную усталость. Фиолетовый свет от руки Эридана окутывал их двоих, создавая островок странной, хрупкого уединения посреди каменной гробницы прошлого.
— Я хотел... — начал Эридан, его голос звучал непривычно сбивчиво, — ...совсем по-другому тебя встретить, миледи Лета...
Лета слабо улыбнулась, горечь исказила черты ее лица.
— Какая разница? — Она положила свою холодную руку поверх его, все еще лежавшей на ее щеке. —Разве есть еще хоть что-то, что имеет значение?
Эридан не ответил. Вместо слов он сделал шаг ближе, обнял ее. Не страстно, не порывисто, а крепко, надежно, как укрывают щитом. Он прижал ее голову к своему плечу, чувствуя, как ее тело содрогается от последних, заглушенных рыданий. Он просто держал ее, пока волна горя не схлынула, оставив лишь дрожь истощения.
— Лета, — наконец произнес он, его губы почти касались ее волос. — Надо поспать. Завтра... завтра будет тяжелый день.
Он осторожно отпустил ее, помог подняться с ящика. Фиолетовый свет в его ладони горел ровно, освещая путь. Они молча вышли из склада и направились в спальную комнату. Там стояли два ряда каменных нар. Эридан кивнул в сторону дальних.
— Там. — Он сам лег на ближний диван, отвернувшись к стене, погасив свет в ладони. Лета легла на койку, укрывшись темным плащом. Она лежала на спине, глядя в черноту потолка, дыхание постепенно выравнивалось. Вскоре в комнату осторожно вошли остальные. Далия, заметив Лету, без лишних слов подошла и легла рядом с ней. Томас и Мельхиор, помявшись у входа в почти полной темноте, с неохотным ворчанием улеглись на свободный диван. Они легли спинами друг к другу, сохраняя максимальную дистанцию на узком каменном ложе. Их синхронные, преувеличенно глубокие вздохи красноречиво говорили о неловкости положения.
Тишина снова опустилась на убежище. Но теперь она была иной – наполненной дыханием одиннадцати уцелевших душ, сплетением их усталости, горя, страха и хрупкой надежды. Где-то в стенах, казалось, затаились тени тех, кто строил это убежище восемь веков назад, наблюдая за новыми пленниками – или наследниками – своего бегства. А за стенами, в бескрайней пустыни, под пепельным небом мертвого мира, завывал ночной ветер, неся песок и предвестия новых испытаний.