Утро проникло в древнее убежище не солнечными лучами, а серым, рассеянным светом, пробивающимся через вентиляционные шахты где-то высоко над головой. Леон и Лидия сидели за массивным каменным столом в главном зале, стаканы с водой перед ними. Они встали раньше всех, не в силах спать дольше. Тишина была плотной, нарушаемой лишь далеким гулянием ветра в пустыне над ними и редкими каплями конденсата, падающими где-то в темноте. Лидия крутила свой пустой стакан, ее взгляд был устремлен в пространство перед собой, но не видел камня стола. Когда она заговорила, ее голос был тихим, хрипловатым от невыплаканных слез:
— Леон... а мы правильно делаем? Идем туда... к ним? — Она подняла глаза на него, в них читался немой страх. — Что если это ловушка? Что если они... такие же, как в старых летописях? Поклонники тьмы?
Леон накрыл ее руку, лежащую на столе, своей ладонью. Его прикосновение было твердым, теплым.
— Лидия... — он начал мягко, — ...караулить руины Люмина смысла нет. Там ничего не осталось. Только Каверны и твари. Мы никого живого не встретили за все это время, кроме себя. Ни единой души. — Он сжал ее пальцы. — Я тоже сомневаюсь, я тоже задаю вопросы... Но... Это поселение... это шанс.
Лидия вздохнула, ее плечи опустились. Она не отняла руку.
— Я знаю. Просто... боюсь. Всего. Эта пустота вокруг... — Она замолчала, глядя на их сплетенные руки.
В этот момент из прохода появились Мира и Диана. Они выглядели бодрее остальных, их движения были привычно деловитыми. Мира направилась к месту, где стояли кувшины с водой, Диана села напротив Леона и Лидии.
— Спокойной ночи не было, — сухо констатировала Диана, наливая себе воды. — Я скучаю не просто по своей подушке, но даже по монастырским...
— Зато клопов нет, — буркнула Мира, присоединяясь к столу.
Лидия посмотрела на них, колеблясь. Потом осторожно спросила:
— Мира... Диана... вы... доверяете ему? Мельхиору? — Она не уточняла, о чём речь, но контекст был ясен.
Девушки переглянулись. Мира хмыкнула.
— Доверяем? — Она отпила воды. — Мы в убежище №3 родились. Наши отцы работали на отца Мельхиора, а мы теперь работаем на него.— Она пожала плечами. — Да, он жук колючий. Да, сделки у него часто с душком. Но он не бросит своих. Никогда. Для нас это не вопрос доверия. Это факт.
Диана кивнула, ее тонкий палец обвел край стакана.
— Показатель — Лета. Архивариус. — Она посмотрела прямо на Лидию. — Она присоединилась к нам чуть больше пяти лет назад. Вместе с Далией. До этого они где-то скитались вдвоем. Лета... она видит людей насквозь, видит ложь за версту. И она выбрала остаться с Мельхиором. Если бы он был тем, кто предает... она бы знала. =
Леон и Лидия удивленно переглянулись.
— Пять лет? — переспросил Леон. — А я думал, она всегда там...
Мира покачала головой, короткие темные волосы колыхнулись.
— Нет. – Она усмехнулась. — И да, до этого они где-то мыкались вдвоем. О своем прошлом не особо говорят.
Из спального прохода стали доноситься голоса и шаги. Первым появился Томас, потягиваясь, за ним – Далия, все еще сонная, но уже пытающаяся затянуть потрепанный ремень на новых-старых штанах. Мельхиор шел следом, его взгляд сразу нашел «Скарабеев» в соседнем проеме. Затем зашли Эридан с ученицами и Лета.
— Хорошо, что проснулись, — голос Мельхиора нарушил утренние размышления. Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Завтрак на скорую руку – остатки консервов. А потом – работа. Леон, Лидия, Томас – вы с нами. Пора заряжать «Скарабеев». Солнечный свет, лунный свет... давайте, вкладывайте душу. Чем больше энергии вольете, тем дальше уедем. — Он бросил взгляд на серый свет из вентиляции. — Пока день не вошел в силу, надо успеть. Пустыня ждать не будет.
Леон встал, все еще держа руку Лидии. Он помог ей подняться.
— Пошли, — сказал он ей тихо, но твердо. — Пора двигаться. К шансу.
Лидия кивнула, сделав глубокий вдох. Страх в ее глазах не исчез, но его оттеснила решимость. Они пошли за Мельхиором и другими к темным, угловатым силуэтам «Скарабеев», готовясь влить свет угасшего королевства в машины. В каменном коконе древнего убежища зазвучали деловые голоса, смешавшись с гулом пробуждающейся магии. Путешествие в сердце пустыни и навстречу тайнам потомков Тёмного Ковена начиналось. И песок за стенами, казалось, уже завывал в предвкушении, готовый проверить их на прочность и стереть следы, как стирает он память о временах.
После ночевки в холодном убежище у края пустыни, группа выглядела менее призрачно, но более чуждо этому миру. Пять «Скарабеев» стояли готовыми к бою, их формы казались угловатыми и выносливыми на фоне бескрайнего шлака.
Мельхиор первым занял место на своем «Скарабее». Эсмена, все еще бледная, но собранная, устроилась позади него, ее пальцы легли ему на плечи – ее способности были нужны для проводника как никогда. Эридан кивнул Лете – та молча подошла к его квадроциклу. Он протянул руку, чтобы помочь сесть.
Далия тем временем раздала всем солнцезащитные очки, которые нашла среди снаряжени в укрытии:
– От бликов сойдете с ума быстрее, чем от жажды, – бросила она. – Также я нашла несколько платков в укрытии.
– Ветер с песком усилится к полудню, – сказал Эридан коротко. – Лучше укрыться.
Лета слегка кивнула, едва заметный жест благодарности. Она покрылась платком, Эридан сел перед ней, его спина – единственный щит, который он ей предложил открыто. Молчаливый обмен заботой в мире, где ее не осталось.
Томас, усаживаясь за руль своего «Скарабея», обернулся к Далии, которая ловко запрыгнула сзади, поправляя платок на голове.
– Удобно? – спросил он, его голос был чуть громче рева двигателя Мельхиора, который заводил колонну. Далия хмыкнула, но в уголках ее губ, скрытых платком, дрогнуло подобие улыбки. Ее рука легла ему на плечо, крепко, по-товарищески, но с теплотой, которой раньше не было.
– После недели пешком по этому стеклянному аду, Том, это – королевские носилки.
Леон почувствовал, как Лидия пристроилась сзади. Она обхватила его за талию, прижалась щекой к его спине, поверх грубой ткани рубахи. Ее дыхание было ровным, но глубоким. Она не говорила ничего. Ее горе было тихим океаном, но в этом прикосновении, в том, как она доверяла ему свое хрупкое равновесие, была капля тепла. Леон положил свою руку поверх ее рук на его животе. Крошечные звездочки под его кожей на запястье слабо пульсировали – не от силы, а от чего-то сложного и важного: вины, ответственности, и этого хрупкого утешения ее близости. Ему было одновременно тяжело от пути, который их ждал, и... приятно от этой точки опоры в безумии мира. Он нажал на газ, следуя за Дианой, которая вела пятый «Скарабей» с Мирой и Антигоной.
Путь был кошмаром. Солнце, пробиваясь сквозь пепельную дымку, превращало пустыню в ослепительное зеркало. Очки спасали зрение, но не от ощущения, что едешь по груде битых бутылок под гигантской лампой. Вибрация вытряхивала кости. Воздух был сухим и едким. Эсмена периодически указывала Мельхиору путь, объезжая зыбкие участки или особенно крупные скопления лиловых кристаллов, которые излучали слабый гул, ощутимый даже сквозь рев моторов.
К полудню ветер, как и предупреждал Эридан, усилился. Он гнал перед собой тучи мелкого, острого как бритва стеклянного песка. Платки стали не роскошью, а необходимостью. Далия пригнулась за спиной Томаса, используя его как щит от песка. Лидия еще крепче прижалась к Леону, ее лицо было скрыто платком и его спиной. Диана вела аккуратно, расчетливо. Мира что-то выкрикивала ей на ухо, указывая на особенно крупные кристаллы или подозрительные тени, мелькавшие в их глубине. Антигона лишь сильнее вцеплялась в Миру, ее глаза неотрывно следили за Эриданом впереди.
Именно в этот момент, когда видимость упала, а шум ветра и моторов слился в монотонный вой, Эсмена вдруг резко сжала плечи Мельхиора. Он тут же дал сигнал рукой – «СТОП!». Колонна замерла. Ветер выл, но сквозь него пробивалось новое звучание – сухой, высокий хруст, как будто кто-то мнет гору битого стекла.
Впереди, едва различимые в песчаной мгле, вырисовывались контуры. Это был не просто россыпь кристаллов. Это был Лес. Густой, неестественный. Гигантские, искривленные, как в агонии, лиловые кристаллы росли из шлака, достигая высоты двухэтажного дома. Они смыкались вершинами, образуя своды и проходы, похожие на нефы какого-то кошмарного собора. Свет, преломляясь в их гранях, создавал слепящие лиловые блики и глубокие, движущиеся тени. Воздух внутри леса вибрировал – не от ветра, а от какого-то собственного, чуждого напряжения. И хруст... Он шел отовсюду.
– Пространство... – прошептала Эсмена, и ее голос дрожал. Она сняла очки, протирая запыленные линзы пальцами в перчатках, ее глаза были широко открыты от ужаса. – Оно здесь... жидкое. Тягучее. Искажено до предела. И... они здесь. В кристаллах. Повсюду. Смотрят.
– Кто «они», Эсмена? – спросил Эридан, его рука уже лежала на эфесе меча. Лета за его спиной напряглась, ее пальцы вцепились в одеяло.
– Не знаю... – Эсмена покачала головой. – Не Пожиратели. Не люди. Маленькие... Быстрые. Из стекла и тени. Чувствую... голод. Холодный. Острый.
Мельхиор медленно снял очки, щурясь в слепящую лиловую мглу леса:
– Объезжать? – спросил он, голос хриплый от пыли. – Или сквозь? Объезд – лишние часы, точнее дни...
– Сквозь, – резко сказал Эридан. Его фиолетовый взгляд сканировал ближайшие кристаллы. – Но готовьтесь. Леон, будь настороже. Твое сжатие пространства – лучший щит от мелкой нечисти. Лидия – иллюзии, сбивай с толку. Остальные – оружие и щиты наготове.
Леон почувствовал, как Лидия слегка отстранилась от его спины, ее руки все еще держали его за талию, но готовы были к жесту. Он сам сосредоточился, звездная энергия под кожей заструилась холоднее, упруже. Он мысленно ощупывал пространство вокруг своего «Скарабея», готовясь сжать его в барьер при первой угрозе.
Колонна тронулась, въезжая под лиловые своды. Режим двигателей снизили до минимума, «Скарабеи» едва ползли, скрипя шинами по мелкому стеклянному щебню. Звук многократно усиливался под сводами, сливаясь с постоянным сухим хрустом, который теперь окружал их со всех сторон. Воздух гудел, как натянутая струна. Лиловый свет, преломляясь, создавал иллюзию движения на периферии зрения – тени скользили по граням кристаллов.
И вдруг, с ближайшей колонны кристалла, размером с дуб, прямо перед «Скарабеем» Мельхиора, что-то соскользнуло. Оно было не больше крупной собаки, но казалось сотканным из осколков темного стекла и сгустков лиловой мглы. Тело – угловатое, несимметричное. Лап – слишком много, тонких и острых, как шила, с крючковатыми наконечниками. Голова – просто сгусток тьмы с парой огромных, абсолютно черных, бездонных глаз, лишенных белка и зрачка. Они были обращены прямо на Эсмену.
Существо замерло. Затем его «рот» – просто щель в темноте – разверзся. Но вместо звука из него хлынула волна холода. Не физического, а ментального – чувство леденящего страха, пустоты и ненасытного голода, ударившее по группе. Одновременно раздался тот самый сухой, кошмарный хруст – не из его пасти, а отовсюду вокруг. Из трещин, из граней, из теней между кристаллами начали вытекать, выскальзывать, вылезать десятки таких же существ. Их черные глаза зажглись во тьме, как звезды негатива, все обращенные на чужаков в их стеклянном царстве. Они не нападали сразу. Они окружали. И их безмолвный крик голода висел в лиловом воздухе леса, гуще песка и страшнее любого рева.
Резкий, леденящий душу выброс голода и страха от первого существа стал спусковым крючком. Сухой хруст превратился в оглушительный грохот тысячей острых лап по стеклянному щебню. Из трещин, теней, прямо из граней гигантских лиловых кристаллов хлынул поток стеклянных хищников. Их черные, бездонные глаза вспыхивали во мгле, как зловещие созвездия.
– ВПЕРЕД! ВСЕМ! ТЕПЕРЬ ГАЗ НА ПОЛ! – Рев Эридана перекрыл грохот наступающей тьмы. Его фиолетовый меч вспыхнул яростным пламенем, освещая его лицо – оскал ярости и холодной решимости. – КТО НЕ ЗА РУЛЕМ – ЩИТЫ И АТАКИ! ВСЕ, ЧТО МОЖЕТЕ! РУБИТЬ, ЖЕЧЬ, ДАВИТЬ! НЕ ДАВАТЬ СКОПИТЬСЯ! ЛЕОН – ПРОСТРАНСТВО ПЕРЕД КОЛЕСАМИ! ТВЕРДО!
Мельхиор вдавил газ в пол. Его «Скарабей» рыкнул и рванул вперед, шины взметнули фонтаны стеклянной крошки. Эсмена, вцепившись одной рукой в его плечо, другой взметнула вверх. Лунный свет вспыхнул не щитом, а серией острых, резких барьеров, возникавших на долю секунды прямо перед колесами Мельхиора. Они не столько защищали, сколько сбивали с ног прыгающих на них тварей, разбивая их угловатые тела о твердый шлак. Хруст хитина смешивался с ревом мотора.
Эридан сам рванул вперед, его «Скарабей» вильнул, уворачиваясь от падающего с кристалла монстра. Лета, за его спиной, не стала использовать фиолетовую броню. Вместо этого ее руки взметнулись, пальцы сложились в сложные знаки. Из воздуха перед их машиной и по бокам выросли не иллюзии, а плотные, искривленные миражи твердых преград – каменных глыб, стальных плит. Хищники врезались в них, оглушенные, давая Эридану время развернуться и послать в скопление тварей клин фиолетовой плазмы, испепеливший с десяток существ в черный дым и брызги расплавленного стекла.
Томас сжал руль до хруста, нога дрожала на педали газа. Далия взвилась на колени позади него, упершись ногами в багажник. Ее руки вытянулись вперед, ладони – к набегающей волне хищников. Ослепительные лунные лучи, тонкие как иглы, но невероятно горячие, вырвались из ее пальцев. Они не резали – прожигали сквозь стеклянные тела, оставляя дымящиеся отверстия. Твари взрывались изнутри, осыпая путь искрами и осколками. – ДЕРЖИ ПРЯМО, ТОМ! НЕ ДЕРГАЙ! – крикнула она ему, не прекращая смертоносный ливень света.
Леон ощутил прилив адреналина. Звездный свет в его жилах закипел, отозвавшись на крик Эридана. Он не думал, действовал инстинктивно. Его свободная рука (другая сжимала руль) взметнулась. Пространство перед колесами его «Скарабея» и «Скарабея» Дианы сзади сжалось, стало плотным, почти твердым, как укатанный грунт. Колеса перестали буксовать в рыхлом щебне, машина понеслась стабильнее. Одновременно он отталкивающим жестом создал невидимый таран перед капотом – прыгающих тварей отшвыривало, как мячики, разбиваясь о кристаллы. Лидия, почувствовав его концентрацию, оторвалась от его спины. Ее горе и апатия на миг отступили перед инстинктом выживания. Она вскинула руки. Вокруг их «Скарабея», вокруг машины Дианы, возникли двойники – иллюзорные копии квадроциклов и всадников, мелькающие среди реальных теней и лиловых бликов. Хищники кидались на них, пронзая пустоту, теряя драгоценные секунды. – Хорошо, Леон! – ее голос, хриплый, но твердый, прозвучал у него за спиной. – Держи путь!
Диана вела свой «Скарабей» с ледяным спокойствием, огибая крупные кристаллы по командам Миры, которая, стоя на коленях позади, одной рукой держалась за Диану, другой метала короткие, плотные лунные щиты-диски. Они не столько защищали, сколько рубили, как бумеранги, отсекая лапы и головы хищникам, пытавшимся запрыгнуть на борт. Антигона, зажатая между ними, не могла эффективно атаковать, но ее глаза горели яростью. Она сосредоточилась на щите – не большом, а плотном, прикрывающем спины Дианы и Миры от атак сверху и сзади. Черные прожилки мерцали по его краю от напряжения и гнева. – ЛЕВЕЕ! В ПРОЛОМ! – орала Мира Диане, указывая на разрыв между двумя кристаллами-исполинами.
Это был безумный, оглушительный ад. Рев моторов, визг стеклянных хищников (теперь они издавали высокие, скрежещущие звуки), хруст ломающихся тел, свист атакующей магии и звон осколков. Воздух наполнился запахом озона, горелого стекла и чего-то невыразимо чуждого. Лиловый свет леса мерцал от вспышек энергии, создавая сюрреалистичную, кошмарную дискотеку смерти.
Впереди, сквозь хаос боя и лес кристаллов, забрезжил свет – не лиловый, а грязно-белый. Выход!
– К ВЫХОДУ! ВСЕМ! ПОСЛЕДНИЙ РЫВОК! – заревел Эридан, вкладывая в крик всю свою ярость. Он развернулся, послав фиолетовый шквал вдоль колонны, сметающий тварей, пытавшихся запрыгнуть на машину Томаса.
«Скарабеи», изрешеченные царапинами от осколков, покрытые черной сажей и липкой стеклянной пылью, с ревом вырвались из-под последних сводов кошмарного кристаллического собора в открытое пространство. Ветер, все еще несущий песок, теперь казался глотком свободы. Стеклянный скрежет и визг хищников остались позади, заглушаемые ревом моторов и учащенным дыханием выживших.
Мельхиор первым остановился, резко затормозив. Он скинул шлем, его лицо было серым от пыли, дыхание – прерывистым. Один за другим замерли и другие «Скарабеи». Воцарилась тишина, нарушаемая только пыхтением двигателей и натужным дыханием людей. Все оглядывались на выход из леса, ожидая погони, но из лилового мрака вырвалась лишь последняя волна едкого стеклянного песка. Твари не последовали. Их царство осталось позади.
Леон почувствовал, как Лидия снова прижалась к его спине, но теперь это было не бегство от реальности, а дрожь после сражения и... облегчения. Ее руки все еще крепко держали его. Томас обернулся к Далии, его лицо расплылось в глуповатой улыбке сквозь слой грязи:
– Удобно было?
Далия, сняв платок и отряхивая стеклянную пыль с волос, фыркнула, но в ее глазах светилось что-то теплое, усталое и живое:
– Как на прогулке. Почти уснула. – Она похлопала его по плечу.
Эридан оглядел группу, подсчитывая потери взглядом. Все были на месте. Все были целы