Люмин встретил их шумом, цветом и запахами, такими непохожими на мертвую тишину разрушенной Засеки или ледяную стерильность Пустоши. Узкие улочки, вымощенные теплым песчаником, кишели жизнью: крики торговцев, смех детей, гул голосов у фонтанов, ароматы свежего хлеба, специй и морского ветра. Эридан шагал за Элиной, его взгляд скользил по целым, сияющим фасадам домов, по неуязвимым стенам, по сверкающим на солнце шпилям Дворца Солнца вдали. Каждый камень здесь кричал о жизни, которой больше не было в его времени. Контраст был оглушающим.
Элина шла впереди, ее лазурное платье переливалось, словно второе небо над городом. Она легко лавировала в толпе, кивая знакомым, подбрасывая фиолетовую искорку проказливому мальчишке, швырнувшему в нее яблочным огрызком. Ее голубые глаза – ясные, как летнее небо над Люмином, и полные безудержного любопытства – то и дело останавливались на Эридане, словно проверяя, не потерялся ли ее «звездный диковинный груз».
— Ну как, Принц Ночи? — она обернулась, поджидая его у поворота. Солнечный луч упал на ее лицо, и голубые глаза заиграли веселыми искорками. — Понравилась наша столица?
Она не дождалась ответа, махнув рукой в сторону добротного двухэтажного здания с вывеской, где серебряной краской был изображен фонарь в форме полумесяца. — Вот и твой дворец на сегодня! «Лунный Причал». Лучшее, что есть в этом квартале для гостей!
Она впорхнула внутрь, едва не сбив со стула дородную хозяйку, разбиравшую счета за стойкой. Та подняла голову, и на ее усталом лице расплылась улыбка узнавания.
— Элина! Светозарная! Какими судьбами? И кто это… — ее взгляд скользнул по темной, чужеродной одежде и мрачному лицу Эридана.
—Марта! — Элина щелкнула пальцами, и над стойкой вспыхнул безвредный фиолетовый фейерверк-букетик, заставив Марту ахнуть и рассмеяться. — Это мой личный гость. Ему нужен лучший номер. И купель! — Она бросила на стойку увесистую монету, которая зазвенела, как колокольчик.
Марта, привыкшая к чудачествам Девы Луны, лишь покачала головой, но монету взяла ловко.
— Будет исполнено, Светозарная. Комната наверху, угловая. Купель подадим через полчаса. Слуги уже греют воду. Она кивнула Эридану: — Добро пожаловать, господин.
Комната действительно оказалась просторной и чистой. И вот теперь Эридан сидел в большой деревянной купели, выдолбленной из цельного ствола дуба и стянутой медными обручами. Горячая вода, настоянная на сосновых иглах и шалфее, обволакивала усталые мышцы. Пар клубился, запотевая маленькое окошко, через которое виднелись черепичные крыши Люмина.
Деревянная купель, массивная и пахнущая смолой дуба, стояла посреди комнаты. Горячая вода, настоянная на сосновых иглах и шалфее, окутала Эридана паром. Он погрузился по плечи, пытаясь смыть пыль кратера и невыносимую тяжесть будущего. Мысли кружились.
Голубые глаза Элины... Такие же ясные, как у Леты в редкие мгновения покоя, но лишенные той глубины вековой скорби. Здесь сияло лишь беззаботное любопытство летнего неба. Лета... Чувствует ли она этот разрыв во времени? Убить Соляриса? Почему я здесь?
Дверь распахнулась без предупреждения.
— Подарок для Принца Ночи! — Элина впорхнула в комнату, словно лазурный вихрь. В руках она несла не просто одежду, а роскошь, аккуратно свернутую. — Негоже моему звездному гостю щеголять в дорожной пыли при дворе! — Она бережно разложила на лавке рубашку из тончайшего белоснежного шелка, с вышитыми серебряной нитью лунными серпами у ворота, штаны из мягкой темно-синей шерсти, идеального кроя, камзол из глубокого индигового бархата, почти черного при слабом свете, с замысловатой серебряной вышивкой по бортам и манжетам, изображавшей переплетающиеся звёзды и туманности.
Ее голубые глаза, яркие и оценивающие, скользнули по его обнаженным плечам и торсу, выступавшим из воды.
— Я, наверное, должна быть смущена, — констатировала она с легкой улыбкой, совсем не смущаясь. — Но смущение кажется ужасно скучной реакцией.
Эридан не вздрогнул. Он лишь медленно открыл глаза, встретив ее дерзкий, но теперь и восхищенно-оценивающий взгляд. Его голос прозвучал спокойно, с привычной для него сухой учтивостью, которая выдавала врожденное достоинство:
— Миледи, вы как-то сильно мне доверяете, — Он слегка приподнял бровь, взгляд его фиолетовых глаз был спокоен, но излучал неколебимую уверенность. На самом деле ему было невыносимо сложно разыгрывать эти сцены, ведь она уже была его, там, в будущем...
Она рассмеялась, звонко и беззаботно, как колокольчик. Подошла к самому краю купели и присела на корточки, так что их лица оказались почти на одном уровне. Ее голубые глаза сверкали азартом.
— Доверяю? — Ее взгляд намеренно опустился к воде. — А что мне остается, Принц Ночи? Когда сама Вселенная забросила тебя к моему порогу? — Она подняла глаза, и в них снова вспыхнул тот самый, сводящий с ума огонек любопытства и вызова. — И потом... разве я ошиблась? Ты выглядишь как человек, заслуживающий моего доверия. — Ее взгляд снова, намеренно медленно, скользнул по его плечам, скрытым теперь лишь паром. — Или я должна видеть в тебе угрозу?
Она протянула руку и легким движением пальцев коснулась поверхности воды рядом с его плечом, заставив круги разбежаться по глади. Пар окутал ее руку.
— Я думала отправиться в путешествие, но твое появление я расцениваю как знак задержаться в Люмине. – Она стала резко серьезной. – Было бы славно, если бы ты что-то вспомнил. Почему я чувствую твою силу как свою – меня интересует это... А пока... Сегодня вечером я за тобой пошлю карету – отужинаем в присутсвии короля и королевы.
Эридан почувствовал, как холодок пробежал по спине. Дворец. Вечер. Солярис. Алия.
— Будь собой, — Элина сказала просто, но в ее голосе прозвучала неожиданная твердость. Она выскользнула, оставив его в тишине, наполненной ароматом трав и тяжестью бархатного камзола, лежащего на лавке. Эридан опустил голову на теплый край кадки. Вода остывала, но ощущение миссии, облаченной в бархат, разгоралось. Элина видела в нем больше, чем просто странника. История небесного Принца Ночи начиналась.
Карета с гербом постоялого двора остановилась у сияющих мраморных ступеней Дворца Солнца. Эридан вышел, поправив бархатный камзол. Ткань, тяжелая и роскошная, струилась по его плечам, а серебряные звезды на манжетах ловили свет факелов. Он чувствовал себя чужим в этих одеждах, как чужим был в этом времени.
Элина ждала его на верхней ступени. Она сменила дневное платье на вечерний наряд из струящегося лазурного шелка, оттенка глубокого ночного неба перед рассветом. Платье было украшено вышитыми серебряными нитями созвездиями, которые мерцали при каждом ее движении. На шее – одиночная крупная лунная жемчужина в серебряной оправе. Но главным были ее голубые глаза – они сияли в свете факелов ярко, как два осколка летнего неба, полные оживления и скрытого азарта.
— Вот и Принц Ночи! — ее голос, звонкий и радостный, разнесся под сводами парадного портала. Она легко сбежала вниз по ступеням, ее шелковое платье шелестело. —Готов к светской битве? Двор – как минное поле в кринолинах. Шаг влево, шаг вправо – взрыв сплетен!
Они поднялись по ступеням и вошли в Галерею Зарь. Высокие арочные окна с витражами, изображающими Алию и Элину в момент Творения, отбрасывали на пол разноцветные блики. Воздух гудел от приглушенных разговоров придворных, одетых в шелка, парчу и бархат. Ароматы духов смешивались с запахом воска и цветов.
— Элина! — молодой мужчина в темно-вишневом камзоле, расшитом сложным золотым узором, отделился от группы знати и направился к ним. Его осанка была безупречна, движения – отточены. Холодные, пронзительно-голубые глаза светились искренним теплом при виде Элины, но стали оценивающе-острыми, когда переключились на Эридана. На груди – знак Десницы Белого Короля: золотое солнце, заключенное в серебряный полумесяц.
— Эрик! — Элина улыбнулась ему, чуть менее дерзко, чем обычно, но все так же открыто. — Как раз вовремя. Позволь представить моего гостя– Принца Ночи. Она жестом указала на Эридана. — Принц, это Эрик Волкер, Десница Его Величества в делах света и тьмы.
Эридан почувствовал, как в очередной по спине пробежал холодок. Волкер. Фамилия его рода в будущем. Лидии. Его собственная. Черты лица Эрика – высокие скулы, резкая линия подбородка, даже разрез глаз – были до боли знакомы. Это был его прямой предок. И взгляд Эрика, полный тепла к Элине и холодной аналитики к нему, говорил о многом: этот человек был умен, амбициозен и... неравнодушен к Деве Луны.
— Глубоко польщен знакомством, Принц Ночи, — Эрик Волкер склонил голову в идеально выверенном поклоне. Его голос был ровным, бархатистым, лишенным высокомерия, но полным неоспоримого достоинства. — Весь Люмин говорит о вашем... эффектном прибытии. Падение с неба – событие, достойное легенд. Надеюсь, гостеприимство нашего города не разочаровало после звездных просторов? Его голубые глаза изучали Эридана, ища слабину, фальшь, любую зацепку.
Эридан ответил поклоном, сохраняя маску вежливой отстраненности. Его собственные фиолетовые глаза встретились с голубыми взглядом Эрика. В них читалась родственная твердость и понимание игры.
— Гостеприимство было неожиданно теплым, господин Волкер, — его голос звучал спокойно, с легкой усталостью странника. — Люмин сияет, как драгоценность. Трудно разочароваться в таком сиянии. Жаль, что прибытие лишило меня моих собственных вопоминаний.
Эрик чуть заметно улыбнулся – вежливо, без тепла.
— Надеюсь, все наладится, – Его взгляд скользнул к Элине, смягчившись. — Элина, ты сегодня...
Он не успел закончить комплимент. К ним бесшумно подошла девушка. Ее платье было скромным, цвета утреннего тумана, но сшитым из дорогого шелка. Волосы убраны строго. Ее глаза серые глаза были невероятно спокойными и внимательными, как поверхность глубокого озера. Она склонилась в безупречном реверансе.
— Ваша Светлость, господин Десница, достопочтенный гость, — ее голос был тихим, мелодичным, но абсолютно четким, как капля воды, падающая в тишине. — Прошу прощения за прерывание. Их Величества Король Кассиан и Королева Алия готовы проследовать в Тронный зал для вечерней трапезы. Она подняла фиалковые глаза, и ее взгляд на мгновение задержался на Эридане – быстрый, всевидящий, словно сканирующий. — Пожалуйста, проходите в Зал Двух Светил. Трапеза начнется с минуты на минуту.
— Спасибо, Ариэль, - улыбнулась в ответ Элина. Тишина. Шепот в галерее стих. Все взгляды обратились к огромным золоченым дверям в конце зала, за которыми лежал путь к королевскому столу. Эрик Волкер мгновенно принял вид собранного и преданного слуги короны. Элина выпрямилась, ее голубые глаза на миг потеряли дерзость, в них мелькнуло что-то – тревога? Предвкушение? Она незаметно коснулась руки Эридана, фиолетовая искра знакомого покалывания пробежала между ними. Элина сделала шаг вперед, к открывающимся дверям, за которыми ждали Алия и Солярис. Эридан последовал за ней, чувствуя тяжелый взгляд Эрика Волкера у себя за спиной и спокойные, всевидящие фиалковые глаза Ариэль, наблюдающие за его спиной. Он вошел в Зал Двух Светил, где под гигантскими изображениями Солнца и Луны на потолке, уже накрытый сияющий серебром и хрусталем стол ждал своих гостей. Судьба прошлого и будущего зависела от того, как он сыграет свою роль в этом блистательном, опасном спектакле.
Зал Двух Светил ослеплял великолепием. Гигантский стол из черного дерева, инкрустированный перламутром в виде звездных карт, сиял под светом сотен свечей в хрустальных канделябрах. Серебряная посуда, тончайший фарфор, вазы с живыми орхидеями – все говорило о невероятном богатстве и власти. Эридан занял место между Элиной и важным графом с багровым носом. Напротив сидел Эрик Волкер, рядом с ним – Ариэль, ее серые глаза спокойно скользили по залу, но Эридан заметил, как они чуть чаще возвращаются к профилю Эрика. Сам Десница, воплощение сдержанного достоинства, его голубые глаза, однако, то и дело задерживались на Элине, сидящей чуть по диагонали, с мягким, почти незаметным теплом, которое сменялось привычной холодностью, когда он смотрел на других.
Алия сидела по правую руку от Белого Короля. Она была похожа на призрак в черном бархате. Ее светлые волосы, убранные с безупречной строгостью, обрамляли бледное лицо. Фиалковые глаза, были опущены в тарелку, где лежал нетронутый изысканный кусочек рыбы. Тихая, скромная, почти невидимая. Лишь когда ее взгляд случайно встречался с взглядом Элины, в них вспыхивала короткая, яркая искра сестринской любви и немой поддержки.
Фиолетовый камзол Соляриса казался глубже ночи на фоне сияния зала. Он отпил глоток вина из хрустального бокала, его холодные серо-стальные глаза остановились на Эридане.
— Принц Ночи, — его голос, ровный и бархатистый, легко перекрыл тихий гул разговоров. Все взгляды устремились к Эридану. — Добро пожаловать к нашему столу. Ваше прибытие… озадачивает. Как и ваше прозвище. – Он слегка наклонил голову. — Элина говорит, вы не помните ни своего происхождения, ни даже истинного имени. Лишь падение с неба. Невероятная история.
Эридан положил вилку, его фиолетовые глаза встретили взгляд Соляриса с ровной, почти скучающей вежливостью.
— Искренне извиняюсь, ваша светлость, — его голос был спокоен, с легкой усталостью. — Память – коварная вещь. Чем сильнее пытаешься ухватить ускользающие образы, тем глубже они погружаются в туман. Остается лишь благодарность за приют и… смущение от столь нелепого положения.
Солярис медленно улыбнулся. Улыбка не добралась до глаз.
— Смущение? — он мягко покачал головой. — Напротив. Человек, переживший падение с небес и сохранивший такое… самообладание и врожденное достоинство… не может быть обычным странником. – Он отпил еще глоток вина. — Вы – редкий экземпляр, Принц Ночи. Неудивительно, что наша Светозарная Дева Луны проявила к вам столь… живой интерес. Элина обычно столь щедра на внимание лишь к явлениям исключительным. Или к тем, кто обещает развлечение.
Элина, до этого момента ковырявшая вилкой в десерте резко подняла голову. Ее голубые глаза вспыхнули не весельем, а опасным огнем. Она отложила вилку с легким звоном.
— О, Солярис, ты знаешь мою слабость к диковинкам! И потом, развлечение? Ты прав. Он куда интереснее, чем некоторые… вельможные особы, способные говорить лишь о силе.
Тишина повисла над столом. Эрик Волкер слегка нахмурился, его взгляд на Элину стал предостерегающим. Ариэль лишь едва заметно приподняла бровь, ее серые глаза спокойно перешли с Элины на Соляриса, словно оценивая силу удара и возможный ответ. Алия вздрогнула, ее фиалковые глаза метнулись к сестре, полные тревоги.
Солярис не дрогнул. Его улыбка стала шире, холоднее.
— Да, развлечения – основа для ношения как звездных тайн, так и… тяжести последствий неосторожных игр, не правда ли, Дева Луна? – Он перенес взгляд обратно на Эридана. — Надеюсь, ваше пребывание в Люмине, Принц Ночи, не принесет вам ничего, кроме удовольствия от созерцания его красоты. И не заставит пожалеть о том, что память… не вернулась вовремя.
Угроза висела в воздухе, завуалированная безупречной вежливостью. Эридан почувствовал, как холодная ярость сжала ему горло. Он встретил взгляд Соляриса с той же ледяной вежливостью.
— Красота Люмина несомненна, ваша светлость. Как и… глубина его теней, — он произнес тихо, но так, что слова прозвучали отчетливо. — Но я привык смотреть в лицо и тому, и другому. Без страха. Он взял бокал с водой, его движения были медленными, контролируемыми, как у дуэлянта перед выстрелом. — Память или нет, я не из тех, кто бежит от последствий. Или от игры.
Глаза Соляриса сузились. На миг в них мелькнуло неприкрытое любопытство и… предвкушение достойного противника. Он кивнул, почти незаметно.
Эридан опустил взгляд на свою тарелку. Рыба казалась внезапно безвкусной. Он почувствовал легкое прикосновение – Элина, под столом, кратко сжала его пальцы. Ее рука дрожала. Он встретил ее взгляд. В ее голубых глазах, еще секунду назад полных дерзкого огня, теперь читалась глухая тревога и… извинение. Она понимала, что втянула его в опасную игру своим интересом и защитой.
Ариэль наблюдала за этим молчаливым обменом взглядами, ее серые глаза были непроницаемы, но внимательны. Эрик Волкер смотрел на Элину, его лицо было напряженным, в глазах – смесь беспокойства и чего-то похожего на ревность. Алия лишь глубже ушла в себя, словно пытаясь стать невидимой.
Ужин продолжался, наполненный пустыми разговорами и звоном посуды. Но для Эридана и Элины он превратился в минное поле, где каждое слово, каждый взгляд могли стать роковыми. Солярис обозначил свою цель. Игра началась по-настоящему, а ставки были выше, чем кто-либо за этим столом, кроме Эридана, мог себе представить. Он был "Принцем Ночи" в сияющем дворце Солнца, облаченный в бархат и серебро, но чувствовал себя голым перед холодным, аналитическим взором врага из прошлого, которое определяло его будущее. И единственным якорем была дрожь тонких пальцев Элины, сжимающих его руку под столом.
Тяжелый бархат камзола лежал на грубой лавке, как сброшенная кожа чужой жизни. Эридан стоял у окна, глядя на спящий Люмин. Огни дворца еще мерцали вдалеке, жалкие искры против того сияния, что ослепляло за ужином. Теперь, в тишине, оставалась лишь тяжесть.
Лета… Мысль обожгла. Здесь, в этом сияющем прошлом, она была Элиной – живой, дерзкой, несущей свет, а не бремя. Но он видел тень будущего в ее голубых глазах, когда его рука сжала ее пальцы под столом. Дрожь. Страх. Осознание, что игра стала смертельной. Ты станешь Летой из-за него. Из-за меня? Из-за того, что я принес сюда знание конца?
Он отвернулся от окна. Комната была уютной, теплой. Постоялый двор «Лунный Причал» – островок покоя. Но он чувствовал себя узником в позолоченной клетке времени.
Что делать?
Бежать? Отказаться от роли «Принца Ночи», скрыться в предрассветных улицах, попытаться найти слабину в ткани времени без них? Трусость. И предательство. Предательство ее доверия, ее бархата… и Леты, которая где-то там ждет.
Убить Соляриса? Рискнуть всем? Вызвать хаос, гражданскую войну, ускорить крах? А если он не единственный змея? Если его смерть лишь откроет путь чему-то худшему? Я не знаю всех нитей заговора.
Предупредить Элину? Открыть правду? Поверит ли? Или сочтет безумием? Даже если поверит… что она сможет изменить? Спасет ли Алию? Остановит ли Соляриса, укоренившегося как раковая опухоль в сердце Люмина? Или лишь обречет себя на страдание раньше срока?
Играть роль? Быть «Принцем Ночи» – загадочным, с достоинством, наблюдателем. Собирать информацию. Искать слабость Соляриса. Ждать своего часа. Самый разумный путь. Самый невыносимый. Видеть гибель вблизи и делать вид, что не знаешь.
Он погасил свечу. Тень комнаты поглотила его.