Ущелье, вход в Убежище №3
Воздух звенел от воплей Пожирателей и грохота обвалов. Над ущельем, где скрывался «Перевалочный пункт №3», зияли алые Каверны, извергающие потоки чудовищ. Они не просто атаковали – они выкрикивали имена, сливаясь в кощунственный хор:
«ПРИИИНЦ НОООЧИ! ДЕЕЕВА ЛУУУНЫ!»
Но земля у подножия скал не сдавалась.
Лета была ядром обороны. Ее ледяные лучи – проявление классического благословения Луны – резали тьму с хирургической точностью. Каждый выстрел – в сочленение хитинового панциря, в глаз-уголек, в пасть, изрыгающую визг. Далия металась, как белая молния. Ее ослепительные лунные лучи не резали – испаряли тварей на подлете. Ее кожаный корсет был иссечен царапинами от когтей, но она не замечала боли, только ярость. Мира, рядом, была живым тараном. Ее серебристые щиты возникали не только для защиты – она била ими, как кувалдами, сокрушая хитин с громким хрустом, сопровождая каждый удар громовым рыком. Диана, спокойная посреди ада, плела паутину лунных рун, заставляя пространство зыбиться вокруг групп тварей. Они спотыкались, замедлялись, становились легкой мишенью для золотистых лучей контрабандистов с благословением Света, прикрывавших отход последних детей и стариков вглубь горы.
Леон, Лидия, Томас – сомкнулись в треугольник. Леон больше не пытался рвать пространство масштабно. Он фокусировался. Сжатый кулак – и воздух перед прыгающей тварью сгущался в невидимую стену, ломая ей прыжок. Взмах руки – и гравитационный удар прижимал к земле скорпионоподобного монстра, давая Томасу время прицелиться. Энергия в его руках выла, выпуская сгустки фиолетовой молнии, выжигающие тьму изнутри. Лидия была их живым щитом и миражом. Ее лунный полумесяц сиял, создавая иллюзорные копии бойцов, отвлекающие тварей, и временные барьеры из сконцентрированного лунного света, трещавшие под ударами.
— Держим линию! – голос Далии, хриплый, но не сломленный, резал грохот.
И вдруг... Лета вздрогнула. Резко, всем телом, как от удара током. Ее очередной ледяной луч дрогнул и погас, не долетев до цели.
— Лета?! – крикнула Диана, мгновенно перенеся часть рун на прикрытие командира.
Но Лета не ответила. Ее лицо, всегда бледное, стало мертвенно-белым, как мрамор. Глаза, такие острые и ясные, остекленели, уставившись в пустоту над битвой. Из ее носа и ушей тонкими струйками выступила алая кровь, контрастируя с белизной кожи. Она не издала ни звука. Просто начала падать вперед, как подкошенное дерево, прямо на острые камни у входа в пещеру.
— НЕТ! ЛЕТА! – Вопль Далии был раздирающим, полным чистого ужаса. Она отшвырнула ближайшую тварь ослепительной вспышкой и рванулась к падающей подруге, забыв про все. Мира ревела от ярости, расшибивая щитом двух Пожирателей, преграждавших путь, но не успевала. Первым рядом был Томас.
— Я! – Он нырнул, подставив плечо, и принял падающее тело Леты, не дав ей удариться головой о камни. Они оба рухнули на землю. Томас прикрыл ее собой, а Леон и Лидия мгновенно развернулись, создавая двойной барьер – звездное сжатие пространства и лунную иллюзию – вокруг них. Мира и Далия ворвались в этот импровизированный периметр, спинами наружу, готовые разорвать любого, кто приблизится.
— Лета! Сестра! Очнись! – Далия присела, тряся ее за плечи, ее пальцы в перчатках оставляли кровавые пятна на корсете Леты. Глаза Леты были открыты, но пустые, без сознания. Кровь текла по подбородку. Дыхание – редкое, прерывистое.
— Что с ней?!– выкрикнула Мира, разворачивая щит, чтобы отразить ливень черных шипов.
Далия прижала ладонь ко лбу Леты, ее собственный лунный знак вспыхнул ярче. Ее лицо исказилось от невыносимой боли и понимания.
– Это... не их атака! Это... она сама!
Внутри Леты бушевала война.
Она видела не поле боя. Она видела тьму. Глубокую, древнюю, зовущую. Зов, который шел из столицы – предсмертные крики сотни тысяч людей. Боль была вселенской. Не только в голове – в каждой клетке. Как будто ее разрывали изнутри крючьями из чистой ненависти.
— Лета! – Голос Далии пробивался сквозь туман боли.
Томас, все еще прижимая Лету, чувствовал. Не магию, а отчаяние. Он видел, как фиолетовые прожилки проступили под кожей на ее висках и шее, пульсируя в такт пульсации Каверн. Он прижал ее холодную руку, не зная, как помочь, кроме как быть якорем в этом хаосе.
И вдруг... Лета вздохнула. Глубоко, судорожно. Ее пустые глаза сфокусировались. Сначала на Далии, полной ужаса. Потом на Томасе. В них не было узнавания. Только огромная, бездонная боль и... решение.
— Отойди... – ее голос был хриплым шепотом, но он пробил грохот боя.
Далия отпрянула, инстинктивно поняв. Мира расширила щит. Леон и Лидия усилили барьер.
Лета закрыла глаза. Фиолетовая энергия хлынула наружу. Она окутала ее с головы до ног, кипящая, мерцающая. За секунды она сформировала прозрачную, фиолетовую броню футуристического вида. Гладкие, обтекаемые пластины покрыли корсет, на плечах и предплечьях выросли энергетические лезвия. Она мягко опустилась на ноги. Фиолетовый свет горел ярким, зловещим маяком в кровавом аду.
Бой кипел. Алые Каверны пульсировали над ущельем, как раскаленные сердца тьмы, изрыгая все новые волны Пожирателей. Их визгливые вопли «ДЕЕЕВА ЛУУУНЫ!» сливались в адскую симфонию, сотрясая скалы. Земля под ногами гудела и ходила ходуном, трещины змеились по камням. Защитники Убежища №3 держались, но кольцо сжималось.
Лета в своей фиолетовой прозрачной броне была неудержимым вихрем разрушения. Ее движения оставались точными, расчетливыми, но теперь наполненными нечеловеческой мощью. Фиолетовые сгустки энергии вырывались, стирая тварей с лица земли. Она не была одержима – она была сфокусирована. Архивариус, применивший последний аргумент. Ее глаза горели холодной решимостью, а не безумием.
Далия ответила ослепительной вспышкой лунного света, сметающей гуманоида, рвавшегося к Лете. Мира с рыком вогнала серебристый щит-таран в брюхо скорпионоида. Леон и Лидия работали в унисон: Леон сжимал пространство вокруг стаи мелких тварей, а Лидия ослепляла их иллюзиями, заставляя бить друг друга. Томас из-зо всех старался отрадать атаки.
Именно в этот момент огромный Пожиратель – нечто среднее между каменным големом и насекомым, покрытое шипами и светящимися трещинами – прорвал заслон контрабандистов. Его многочисленные глаза сфокусировались на Лете. Он заревел, но не просто визг, а осмысленные слова, выкрикиваемые с ненавистью:
« УМРИ!»
Монстр рванулся, игнорируя попадания лучей Далии и щитов Миры. Его массивная, покрытая шипами лапа занеслась для сокрушительного удара по фиолетовой фигурке. Лета повернулась, ее броня загудела, готовясь выплеснуть заряд фиолетовой плазмы... Но монстр был слишком близок, слишком быстр. Она поняла – успеть отразить удар или увернуться физически невозможно. Ее фиолетовые глаза расширились на долю секунды – не от страха, а от расчета, понимания неизбежности тяжелого ранения или гибели. Она приняла стойку, броня засветилась ярче, готовясь принять удар...
Внезапно, из клубящейся тьмы и пепла, точно молния, метнулся длинный клинок, окутанный яростным фиолетовым пламенем. Он вонзился точно между пластинами хитинового панциря в спину монстра с такой силой, что тварь взвыла нечеловеческим голосом. Фиолетовое пламя мгновенно охватило чудовище, не сжигая, а распыляя его плоть в черный пепел за считанные секунды. От исполина осталось лишь огромное черное пятно на камнях и меч, глубоко воткнувшийся в землю у самых ног Леты, его клинок все еще потрескивал остатками фиолетовой энергии.
Тишина. Короткая, оглушительная. Даже Каверны на мгновение замерли.
Лета взглянула на меч. Ее глаза оценили его форму, баланс, знакомую энергетическую сигнатуру. Без тени сомнения, без усилия, она выдернула клинок из камня. Оружие легло в ее руку в бронированной перчатке, как будто всегда там было. Фиолетовая энергия ее брони плеснула на лезвие, слившись с остаточным зарядом, и оно вспыхнуло новым, холодным фиолетовым огнем.
И тогда из дыма и хаоса, туда, где только что был монстр, шагнул он. Эридан Волкер. Его кожаная куртка была покрыта сажей и черными брызгами, лицо – иссечено мелкими царапинами, но осанка – прямая, как клинок. В его глазах, холодных и яростных, горело то же фиолетовое пламя, что и на мечу Леты и в ее броне. Он был без доспехов, но фиолетовая энергия клубилась вокруг его сжатых кулаков, готовая вырваться. За его спиной, как тени, выросли Антигона со щитом из сгущенного лунного света и Эсмена, пальцы которой уже плели искажающие пространство знаки.
— Извините, миледи, но этот парень Вам не подходит, – голос Эридана пробил наступившую тишину, резкий, но без насмешки. Взгляд его скользнул по ее фиолетовой броне, и в его глазах мелькнуло не удивление, а стремительная оценка, почти признание. – Пригодится. Их сегодня много.
Томас первым опомнился. Радость, чистая и неудержимая, вспыхнула на его лице.
— ЭРИДАН! – его крик прозвучал над возобновляющимся воем Пожирателей. – Слава Солнцу! Вы живы!
Эридан кивнул Томасу, коротко, деловито. Его взгляд уже сканировал поле боя, оценивая угрозы, позиции. Он вскинул руку, и фиолетовая молния вырвалась из его пальцев, срезав крыло летающей твари, которая пикировала на Далию.
— Живы, Томас, – Он бросил взгляд на Антигону и Эсмену, уже вступивших в бой. – Но болтовню оставим на потом. Сейчас......Сейчас мы чистим это ущелье. До последней твари. Антигона, Эсмена – на меня! – Его голос, усиленный силой, пророкотал над полем боя. – Кто еще может держать оружие – сомкнуть ряды! Сегодня ночь будет долгой, но мы ее ПЕРЕЖИВЕМ!
Бой вспыхнул с новой, неистовой силой. Теперь против наступающей тьмы стояли не просто защитники убежища, а объединенная ярость. Но алые Каверны над ущельем пульсировали все сильнее, сливаясь в одно гигантское багровое пятно. Земля тряслась не переставая. Тьма отвечала на вызов. Настоящее испытание для объединенных сил только начиналось.
Бой достиг апогея. Алые Каверны над ущельем, слившись в одно гигантское багровое чудовище, пульсировали с бешеной частотой. Казалось, само небо вот-вот рухнет. И оно рухнуло. Но не сверху.
Земля под ногами взревела. Не просто задрожала – взорвалась изнутри. Не огнем и камнями, а черно-багровым вихрем искаженной реальности. Каверна разорвалась не в небе, а в самой горе, под Убежищем №3. Это был не просто портал. Это был разлом, зияющая рана в самой ткани мира. Монстры вновь закричали «ПРИИИИИИНЦ НООООООЧИИИИИ! ДЕЕЕЕВАААА ЛУУУУУНЫЫЫЫ!»
Пространство и время сломались.
Все вокруг замедлилось до мучительного, кошмарного темпа. Крик Далии, только что отдавшей команду, растянулся в низкий, жуткий стон. Взмах фиолетового меча Леты превратился в плавное, почти красивое движение сквозь густой сироп. Падающие обломки скал плыли, как перья. Свет от лучей, щитов и Каверн искривился, размазался по воздуху, как краска по мокрому стеклу. Звуки превратились в глухой, давящий гул, как будто голова была погружена в воду.
Затем сила разлома рванула вверх. Это был не взрывная волна, а прилив искажения. Всех, кто стоял на земле, оторвало и понесло в этот черно-багровый вихрь.
Томас, инстинктивно бросившийся к ближайшей опоре, увидел, как Далию рядом с ним начало вырывать и уносить в сторону от группы. Ее лицо, искаженное ужасом и усилием, было обращено к нему. Без мысли, только чистое «НЕТ!», он выбросил руку. Его пальцы схватили ее запястье. Он притянул ее к себе со всей силой, на которую был способен в этом замедленном кошмаре. Далия врезалась в него, ее свободная рука вцепилась в его плечо.
С другой стороны, сквозь мерцающую пелену искажения, рванулась Антигона. Ее глаза горели дикой решимостью. Она схватила свободную руку Томаса мертвой хваткой. К ней, как тень, прижалась Эсмена, обхватив ее талию одной рукой, а другой отчаянно пытаясь стабилизировать пульсирующее пространство вокруг них, создавая крошечный пузырь относительного порядка.
Лета, в своей фиолетовой броне, неслась в вихре отдельно. Ее доспехи светились, пытаясь противостоять разрывающей силе, но ее относило в сторону от группы. Эридан рванулся против течения искажения. Не магия пространства, а чистая, звериная воля и фиолетовая энергия, бьющая из него реактивной струей, позволили ему дотянуться. Его рука схватила бронированное запястье Леты.
Диана и Мира, отброшенные в другую сторону, инстинктивно сцепились руками. Диана пыталась рисовать руны, но линии расплывались в искажении. Мира рванула ее за собой, пытаясь поймать хоть что-то... и их руки схватили плащ Мельхиора, который отчаянно цеплялся за торчащий из земли обломок арбалета. Его лицо было гримасой ужаса и бессилия.
Леон и Лидия. Они даже не пытались бороться с течением. Они прижались друг к другу изо всех сил. Руки Леона обхватили Лидию, его звездный свет пульсировал слабым защитным полем. Ее руки вцепились в его спину, лунный полумесяц на виске пылал холодным серебром, пытаясь удержать иллюзию целостности вокруг них двоих. Их лица были прижаты друг к другу, глаза закрыты – последний островок в бушующем море небытия.
Хлопок. Не громкий. Не оглушительный. Абсолютный. Звук вакуума. Звук ничего.
Оглушительная тишина поглотила все. Искажение, гул, крики, рев – все смолкло. Абсолютная, давящая тишина. Свет погас. Остался только холодный, беззвездный мрак и ощущение невесомости, парения в бесконечной пустоте. Все связи – руки, держащие запястья, объятия – все еще чувствовались, как последние нити, связывающие их с реальностью.