Пепел короны

Солнечный Дворец, Люмин. Несколько дней спустя после Катаклизма.

Воздух во Временном Зале Совета, куда перенесли уцелевшую мебель из разрушенного Тронного Зала, был густым от пыли, боли и бессилия. Запах гари, лекарственных трав и гноящихся ран не выветривался, смешиваясь с ароматом восковых свечей, заменявших погасшие кристаллы света. Сквозь забитые досками гигантские окна пробивались косые лучи заката, окрашивая все в багровые тона – зловещее напоминание о шрамах на небе.

Король Кассиан Соляр сидел не на троне, а в глубоком кресле, подложив под спину подушки. Его ослепительно-белый камзол был заменен на простую темную рубаху, левая рука – в перевязи, лицо осунулось, под глазами залегли синие тени. Но в глазах, все еще излучавших слабое внутреннее сияние, горел неугасимый огонь воли. Перед ним стояли трое: Советник Вейн, его лицо, испещренное морщинами мудрости и теперь – глубокой скорбью, было непроницаемо, лишь глаза цвета старого золота выдавали невероятное напряжение; Лорд Орлан Волкер, отец Лидии, в потертом, но чистом плаще Князя Луны, его осанка была прямой, как клинок, но в глазах бушевала ярость и страх за дочь; и Принц Ренар, младший брат Короля, отец Томаса. Ренар, всегда уравновешенный и практичный, выглядел постаревшим на десять лет, его руки нервно перебирали края плаща.

— ...Итак, сводки, — голос Кассиана был тихим, хриплым, но каждое слово падало как камень. — Город – руины на треть. Погибших – тысячи. Раненных – втрое больше. Светоносцы потеряли каждого третьего. Все мы разбиты, деморализованы. — Он закрыл глаза, сглотнув ком. — Каверны... исчезли. Как появились. Оставив лишь... эту мерзость. — Он кивнул в сторону небольшого столика, где под стеклянным колпаком лежал кусок почерневшего мрамора с темным, липким на вид налетом – останки Пожирателя. Рядом – зарисовка странного знака: коготь, разрывающий круг.

— Связь, — продолжил Ренар, его голос звучал устало, но собранно. — Все магические ретрансляторы – мертвы. Кристаллы связи – потухли или треснули. Голубиная почта – хаос. Мы отрезаны не только от окраин, но и от соседних кварталов. Не знаем, что творится за стенами города, не говоря уж о границах. Катастрофа... системная.

— Системная? — взорвался Орлан, ударив кулаком по столу. Пыль взметнулась облаком. — Это война! Открытая и подлая! Кто, как не Теневой Ковен?! Кто, как не Элина?! Это ее почерк! Месть за Принца Ночи! За ее изгнание! — Его палец ткнул в сторону знака под колпаком. — А это? Новый символ ее безумия!

Вейн вздохнул, звук был похож на шелест сухих листьев.

— Орлан... почерк Элины мы знаем. Тьма, да. Искажение, да. Но... пожирание самой реальности? Такая... чуждость? — Он подошел к колпаку, вглядываясь в знак. — И этот символ. Ни в одном архиве, ни в одной летописи о Ковене такого нет. Это... новое. Или... очень, очень древнее. Забытое.

— Забытое? — Кассиан открыл глаза. В них мелькнул огонек старой боли. — Вейн прав. Мы все... вспоминаем Принца Ночи. Вспоминаем Элину. Но... вспомните истоки. Обе Девы – Солнца и Луны – спасли Соляриса Первого. Обе помогли построить это королевство. Магия Луны – это иллюзия, проницательность, порядок... не этот хаос! Магия Элины... она была другой. Темной, да. Коварной. Но основанной на эмоциях, на страсти, на ненависти... не на... пустоте. — Он с трудом поднял здоровую руку, указывая на почерневший мрамор. — Это не ненависть. Это... голод. Абсолютный. Безличный. Как чума.

— Но кто?! — настаивал Орлан. — Если не она, то кто способен на такое?! Кто может рвать небо?!

Тишина повисла густая, как смог. Ответа не было.

— Эридан... — прошептал Ренар, глядя в пол. — Он посвятил жизнь изучению ее магии, ее путей. Он... чувствовал бы ее след. Отличил бы.

Кассиан кивнул медленно, с бесконечной усталостью.

— Эридан Волкер... Да. Его фанатизм... его ненависть... делали его опасным. Непредсказуемым. Но... — Король посмотрел на руку, сжатую в кулак, пытаясь вызвать хоть искру привычного солнечного света. Лишь слабое тепло. — ...Но в битве с этим... он был... яростным светом во тьме. Его энергия... она работала против них. Горела их плоть. Как и моя. Как щиты Томаса. — Голос Кассиана дрогнул при упоминании сына. — А Леон... — Он замолчал.

— Принц Леон жив, — твердо сказал Вейн. Его старые глаза встретились с взглядом Короля. — Я... чувствую отголоски. Далекие. Странные. Холодные, как звездный свет. Но жив. И Томас с ним. И Лидия. — Он бросил быстрый взгляд на Орлана, чье лицо на мгновение исказилось от облегчения, тут же сменяемого тревогой. — Но где они... не знаю. Пространство... оно все еще дрожит от того взрыва. Искажено.

— И Эридан? — спросил Кассиан, и в его голосе была не надежда, а жесткая необходимость. — Антигона? Эсмена?

Вейн покачал головой, его лицо стало еще более замкнутым.

— Лунная нить... туманна. Глухой север? Или... глубокая тень? Неясно. Но... жизнь есть. Яростная. Упрямая. — Он помолчал. — Их фиолетовый огонь... он оставил глубокий шрам в ткани мира рядом с... звездным вихрем Леона. Найти один след... может привести к другому. Но это потребует времени. И сил, которых у нас нет.

— Найти надо обоих, — Кассиан оперся на подлокотник, пытаясь приподняться. Ренар сделал шаг, чтобы поддержать, но Король отмахнулся. — Леон... он наследник. Последняя надежда Дома Соляров. — Король посмотрел на свою дрожащую руку, — Он должен быть найден. Защищен. Наставлен. Но... — Король замолчал, его взгляд стал острым, пронзительным, обращенным к Орлану и Ренару.

— ...Но без Эридана Волкера, — голос Кассиана стал металлическим, полным королевской власти, несмотря на слабость, — мы проиграли уже сейчас. Эти твари... Каверны... они вернутся. Я чувствую это в каждой трещине дворца, в каждом стоне раненого. Они учли солнечную магию. Учли лунную. Но его фиолетовая ярость... она жгла их иначе. Глубже. Он знает Тьму, как никто. Он ищет Элину десятилетиями... и если это не она, то он – наш лучший шанс понять, что это. Без него... мы слепцы в ночи, ожидающие нового удара.

Орлан Волкер побледнел. Его кулаки сжались до хруста костяшек.

— Ваше Величество... Эридан... он одержим! Его методы...

— Его методы спасли жизни в Тронном Зале, когда рушились стены! — резко перебил Кассиан. — Его ученицы прикрывали Томаса! Его энергия резала Пожирателей, когда наши щиты трещали! Да, он фанатик! Да, он опасен! Но он – наш фанатик против этой угрозы! И он где-то там! Возможно, раненый! Возможно, в плену у льдов или чего похуже! — Король тяжело дышал, опершись на кресло. — Найти Эридана Волкера – не просто задача. Это вопрос выживания королевства. Так же, как и найти моего сына.

Тяжелое молчание легло на комнату. Даже Орлан опустил взгляд, борясь с внутренней бурей. Ненависть к Эридану, к его прошлому, к его методам, столкнулась с ледяной логикой выживания и словами Короля. Ренар кивнул, первым приняв неизбежное.

— Поисковые группы, — сказал он практично. — Маленькие. Мобильные. Из лучших, кто уцелел. Светоносцы с остатками силы. Следопыты. Те, кто может чувствовать... эхо магии.

— На восток, — тихо добавил Вейн. — К горам. Туда, где звездный след сильнее. И... на север. В Пустошь. Но туда... туда мало кто возвращался.

— Отправляйте, — приказал Кассиан. — Сегодня же. Со всем, что можем дать. Карты. Амулеты тепла. Последние кристаллы света. Им идти на ощупь, в кромешную тьму мира, где связь мертва. Сказать им... — Король замолчал, его взгляд упал на багровый закат за окном, — ...сказать им, что они ищут не просто людей. Они ищут рассвет. Последний рассвет Солярии.

Вейн склонил голову в согласии. Ренар уже мысленно составлял списки.

В разрушенном дворце, среди пепла и боли, родился новый, отчаянный план. Два поиска. Две нити надежды в разорванной ткани мира. И пока советники разошлись, чтобы выполнить приказ Короля, Кассиан Соляр остался один, глядя на почерневший мрамор под стеклом.

За окном, сквозь щели досок, багровый свет заката медленно угасал, уступая место беспросветной, неестественно черной ночи. Ночь, в которой светили лишь далекие, холодные звезды, и зияли невидимые, но ощутимые шрамы на самой реальности. Путь домой для потерянных только начинался, а в сердце королевства уже понимали: битва за выживание только началась, и их главные чемпионы были потеряны где-то в этой новой, чужой тьме.

Убежище «Перевалочный пункт №3», Восточные Горы

Стол в центре пещеры, застеленный простой, но добротной тканью, казался островком цивилизации посреди горного каменного мешка. На нем стояли глиняные миски с густым, дымящимся мясным рагу, темный хлеб и кувшин с кисловатым горным квасом. Запах еды, обычно утешительный, здесь смешивался с запахом камня, кожи и скрытого напряжения.

Леон, Томас и Лидия сидели по одну сторону. Леон старался есть, но каждый кусок вставал комом в горле. Его руки, спрятанные под столом, все еще слабо пульсировали холодными искорками, напоминая о взрыве, о разлуке, о неизвестности. Лидия ела методично, ее взгляд скользил по убранству пещеры, по ящикам с маркировкой, оценивая, анализируя. Томас казался самым спокойным, но Леон знал своего двоюродного брата – за этой внешней расслабленностью скрывалась стальная пружина готовности.

Напротив них сидели Далия и Лета. Далия откинулась на спинку стула, попивая квас из грубого кубка, ее взгляд блуждал между гостями с ленивым, но неусыпным интересом. Лета сидела прямо, как стрела. Она ела маленькими, точными порциями, ее ледяные голубые глаза были прикованы скорее к Леону, чем к тарелке.

— Надеюсь, рагу по вкусу, — нарушила молчание Далия, ее голос звучал чуть насмешливо. — Горная кухня. Не дворец, но с голоду не помрете. —

— Спасибо, — вежливо ответил Томас. — Очень кстати после перехода. Ваше убежище... впечатляет. — Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем повернулся к Лете, его лицо выражало искреннее (и хорошо сыгранное) любопытство. — Вы, Лета, упомянули благословения... Архивариус, хранитель знаний... Это требует недюжинной силы. Ваше благословение – от Луны? Как и у многих в королевстве?

Воздух натянулся, как струна. Далия перестала крутить кубок, ее взгляд стал острым. Лидия замерла с ложкой на полпути ко рту. Леон почувствовал, как звездный свет под его кожей едва заметно вспыхнул в ответ на внезапное напряжение.

Лета положила ложку. Ее движение было точным, бесшумным. Она подняла глаза на Томаса. В них не было ни гнева, ни страха, лишь ледяная, аналитическая ясность.

— Благословение Луны? — Она произнесла слова четко, отчеканивая. — Да. Оно есть. Как у Далии. Как у многих, кто родился под ее светом в ночь полнолуния или в час лунного затмения. — Ее голос не повышался, но в нем появилась сталь. — Оно дает проницательность. Умение видеть связи. Чувствовать ложь. Я просто вижу историю. — Она бросила быстрый, многозначительный взгляд на Томаса. — Но это инструмент. Как нож. Или лопата. Не более.

Она отпила глоток кваса, ее взгляд скользнул по их лицам.

— Вы спрашиваете о Деве Луны? Об Элине? О ее Ковене фанатиков и мракобесов? — Лета позволила себе тонкую, ледяную усмешку. — У нас, милые гости, нет времени на старые сказки и чужие войны. У нас нет роскоши размышлять об «идеалах» или «проклятиях». У нас есть горы. Тропы. Клиенты. Риск. И необходимость выжить. Каждый день. Здесь и сейчас. Благословение – это то, что помогает добыть хлеб, избежать засады, почуять подвох. Не более. Мы не ищем богинь в небесах или теней в прошлом. Мы ищем путь к следующему рассвету. Без философии.

Тишина повисла тяжелая. Томас кивнул, изобразив понимание и легкое смущение.

— Простите, не хотел показаться бестактным. Просто... в свете последних событий...

— В свете последних событий, — резко перебила Далия, вставая, — нам всем нужно силы восстанавливать. Ужин окончен. Мельхиор вернется через день-два. Тогда и обсудим ваш транзит в Люмин. А пока – отдыхайте. Ваши каюты готовы. — Ее тон не оставлял места для возражений. Она явно восприняла вопрос Томаса как проверку, и ей это не понравилось.

Гости молча встали. Леон почувствовал на себе пронзительный взгляд Леты еще секунду, прежде чем она отвела глаза к своему блокноту, лежащему рядом. Они поклонились (Томас чуть глубже, с притворной учтивостью) и последовали за Мирой, появившейся как по волшебству, чтобы проводить их к каютам.

Как только тяжелая дверь за гостями закрылась, атмосфера в пещере переменилась. Исчезла показная гостеприимность, осталась лишь каменная реальность логова.

Далия тяжело опустилась на стул, ее лицо вдруг выглядело усталым.

— Философия... Ловко сунул нос, этот Томас. Чуть не спалился.

Лета не ответила сразу. Она закрыла глаза, ее пальцы сжали переносицу. Когда она открыла их, в ледяных голубых глубинах плескалось что-то новое – тревога, почти граничащая с отчаянием.

— Это не главное, Далия, — прошептала она, и ее голос впервые за вечер дрогнул. — Главное... главное то, что Мельхиора нет. И его нет дольше, чем должно было быть.

Далия насторожилась, вся ее усталость мгновенно испарилась.

— Ты что-то почуяла? Лунная нить?

— Не нить... Эхо. — Лета подняла руку, ее пальцы слегка дрожали. — Пространство... оно все еще вибрирует от того... катаклизма в столице. Как рябь на воде. И в этой ряби... я ловлю отголоски. Сильные. Искаженные. С южной границы. Там, где он был. Там, где была та Каверна. — Она посмотрела прямо на Далию, и в ее глазах читался ужас. — Он не просто задержался, Дали. Его... вырвало. Как и наших гостей. Пространственным вихрем.

Далия побледнела.

— Боги... Где? Жив?

— Не знаю, — голос Леты был еле слышен. — Эхо... оно глухое. Глубокое. Холодное. Как... лед. Или бездна. Я не могу его локализовать. Только знаю, что он попал в жерло того же ада, что и столица.

— Значит... он пропал. Как они. — Далия кивнула в сторону кают. — Но мы можем отправить отряд его искать

— Мы не можем. И я... — Лета обвела рукой пещеру, — ...я не могу уйти отсюда. Не могу.

Далия вскочила, начала нервно шагать.

— Почему? Черт возьми, Лета! Если он там... если он в беде...

— Потому что это — Лета резко ткнула пальцем в пол, — наше все! База. Ресурсы. Сеть. Архивы! Без Мельхиора... без меня, чтобы держать все нити, чтобы знать коды, контакты, тайники... все рухнет за неделю! Мы потеряем не только Мельхиора. Мы потеряем все. — Ее голос сорвался. — Я прикована здесь. Цепями необходимости. Как и ты, Дали. Кто поведет караваны? Кто урегулирует конфликты? Кто будет лицом сети, пока Мельхиора нет?

Она опустила голову на руки.

— Мы можем только ждать. Ждать и надеяться, что он... что он выкарабкается. Как он всегда делал. Или... — Она не договорила.

Тишина снова заполнила пещеру, теперь густая от бессилия и страха. Далия остановилась у стола, сжав кулаки. Ее взгляд упал на дверь, за которой скрывались их «гости».

— А они? — спросила она хрипло. — Эти... потерянные принцы и принцессы? С их дворцовыми связями и странными силами? Они – наш билет в Люмин. К информации. К ресурсам. Возможно... к каналам поиска. — В ее глазах загорелся знакомый огонь азарта и расчета. — Если Мельхиор жив... Люмин – первое место, куда он попытается пробиться. Или откуда придет информация.

Лета подняла голову. Усталость и отчаяние в ее глазах отступили перед холодной логикой.

— Да. Они – наш актив. Возможно, единственный шанс не только для них добраться домой, но и для нас... узнать правду. И помочь Мельхиору, если... если это еще возможно. — Она встала, выпрямившись, снова архивариус, стратег. — Значит, план не меняется. Ждем его возвращения или... вестей. А гостей готовим к отправке. Но теперь... теперь мы везем их не только за плату. Мы везем их как... ключ. —

Ее взгляд снова стал пронзительным, устремленным в пространство, как будто она пыталась разглядеть в нем след пропавшего лидера и причудливый узор звездной силы, пульсирующей в каюте наследника престола. Ожидание стало еще тяжелее, окрашенным в тревожные тона неизвестности о судьбе человека, державшего всю их подпольную империю на своих плечах.

Ледяная Пустошь

База Мельхиора, скрытая в гигантской ледяной пещере за камуфляжным полем из искажающих кристаллов, была глотком тепла и технологического чуда посреди белого ада. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь голубоватым свечением магических генераторов и мониторов. Воздух гудел от работы скрытых механизмов и пахло маслом, озоном и... относительной безопасностью. На металлических стеллажах стояли ящики, аккуратные ряды снаряжения, и, главное – три обтекаемых снегохода на массивных гусеницах, их корпуса покрытые инеем, но кристаллы в двигателях тускло светились, готовые к работе.

— Вот они, — Мельхиор с облегчением похлопал по ближайшей машине. — Заправлены, заряжены. До южных предгорий – три дня. Если пространство не сыграет злую шутку. — Он бросил взгляд на Эридана, стоявшего чуть поодаль. Князь Луны, даже в потрепанном, замерзшем дворцовом плаще поверх изодранной рубашки и брюк, излучал ледяную настороженность. Его фиолетовая энергия пульсировала слабым светом в сжатых кулаках.

— Благодарю, — отрывисто кивнул Эридан, окидывая снегоходы оценивающим взглядом. Его ученицы, Антигона и Эсмена, стояли рядом, перетягивая ремни своих порванных плащей. — Мы готовы.

Мельхиор подошел к металлическому шкафу, щелкнул кодовым замком. Внутри висели не комбинезоны, а практичная, но куда более стильная одежда для экстремальных условий. Для Эридана он достал толстую водолазку угольно-серого цвета из плотной шерсти, прочные черные утепленные брюки, высокие сапоги из обработанной морозостойкой кожи. На верх он дал ему накинуть длинную, чуть поношенную, но качественную кожаную куртку темно-коричневого цвета с меховой оторочкой воротника. Для Антигоны и Эсмены он подал аналогичные водолазки, утепленные брюки, сапоги и более короткие, приталенные кожаные куртки черного цвета.

— На, — Мельхиор протянул свертки. — Не парадные одеяния, но в Пустоши важнее не замерзнуть и не скрипеть при каждом шаге. Шелк и бархат тут долго не живут. — Он ухмыльнулся.

Эридан молча взял одежду. Его взгляд скользнул по куртке, потом к Мельхиору. Доверия не было, но необходимость – очевидна. Он кивнул Антигоне и Эсмене. Девушки быстро скрылись за перегородкой для переодевания. Сам Эридан сбросил свой пострадавший плащ и верхнюю рубашку, натянув теплую водолазку и новую куртку. Антигона и Эсмена вернулись, их новые куртки сидели как влитые, придавая им вид стойких, хоть и молодых, воительниц.

— Путь на юг... — начал Мельхиор, подходя к мерцающему голографическому столу с картой Солярии. — Проложим маршрут в обход...

Он не закончил.

Воздух в пещере завыл. Пронзительный, леденящий душу визг, как тысячи ножей, режущих по стеклу. Звук шел сквозь стены, сквозь кости. Мониторы взорвались искрами. Голограмма погасла. Ледяные стены задрожали, с потолка посыпалась крошка.

— Каверна! Близко! — вскрикнула Эсмена, схватившись за голову – звук бил по ее пространственному чутью.

Часть стены пещеры разорвалась. Шрам реальности, пульсирующий лилово-черным светом. Из него вывалилась стая: существа размером с собаку, хитиновые, кроваво-красные, с суставчатыми лапами и пастями, полными вращающихся игольчатых зубов. Они пищали тем же невыносимым звуком. Их тела дымились искажением; металл плавился, лед шипел под их лапами.

Один метнулся на Мельхиора. Тот рванулся за пистолетом, но пищащая пасть с вращающимися зубами была уже в сантиметре от его горла.

Фиолетовая молния ударила не в тварь, а перед Мельхиором. Она сформировала мгновенный, ослепительный барьер. Тварь врезалась в него с оглушительным лязгом. Хитин треснул, писк превратился в визг боли.

— ЩИТЫ! — проревел Эридан, уже в новой куртке, руки метали фиолетовые сгустки, создавая барьеры вокруг спутников Мельхиора. — Антигона – фланг! Эсмена – подавление!

Антигона рванула влево, ее лунный щит сгустился в серебристую стену, сбивая тварей. Эсмена, стиснув зубы, заставила пространство вокруг стаи заколебаться. Писк стал прерывистым, твари спотыкались.

Эридан сосредоточился. Его фиолетовая энергия сжалась в тонкие, раскаленные иглы. Каждый выпад – хирургически точен. Игла влетала в пасть – и взрывалась внутри, обращая тварь в черный пепел. Он двигался с убийственной грацией, прикрывая всех.

Когда последняя тварь рассыпалась в пепел, тишина оглушила. Лишь треск замыканий и шипение металла.

— Пути... нет, — Эсмена указала на голографический стол. Он уцелел, но показывал хаос. Сотни мерцающих точек – Каверн – покрывали юг. — Сплошная зона искажения. Это... самоубийство.

Мельхиор, опираясь на «Горностая», тяжело дышал. Сажа и черные брызги на его лице. Он посмотрел на Эридана. Тот стоял, фиолетовый ореол угасал, лицо – каменная маска, но в глазах – холодное пламя. Мельхиор посмотрел на место, где вращающиеся зубы были у его горла. Подошел.

— Ты... — голос Мельхиора был хриплым, — ...спас мне глотку. Мог просто прикрыть своих и уйти.

Эридан молчал.

— Долг, — бросил князь. — Ты довел нас сюда. Щит за щит.

— Не только долг, — покачал головой Мельхиор. — Ты прикрывал всех. До конца. — Он вытер лицо. — Юг для вас отрезан. Но...

— Куда?

— На Восток. К горам. У меня там убежище. Надежнее. «Перевалочный пункт №3». — Мельхиор видел вопрос во взгляде Эридана. «Мои люди там. У них связи, пути, информация.»

Антигона фыркнула:

— Еще контрабандисты?

— Люди, которые знают, как выживать и перемещаться незамеченными, — парировал Мельхиор, глядя на Эридана. — Пешком – месяц. На «Горностаях» через северные перевалы, вдоль восточных предгорий – неделя, десять дней. Убежище – крепость. Можно отдохнуть. А оттуда... — Он сделал паузу. — ...я договорюсь. Вас доставят в столицу. Быстро. Тихо. Любой ценой. Мой долг. И моя благодарность за глотку воздуха. У нас есть архивариус – Лета может что-то знать о кавернах... — Он протянул руку. Жест договора.

Эридан смотрел на руку, на изуродованную стену, на пепел, на своих девушек. Путь на юг закрыт. Путь на Восток – в логово чужих теней, но с шансом на выживание и продвижение к цели. К мести. К разгадке.

Эридан пожал руку.

— Веди, Мельхиор. До этого убежища. — Голос низкий, как гул подземного толчка. — А там... посмотрим, как выполняются обещания. И помни: если твои люди окажутся слугами ее...

— ...Ты сожжешь нас всех... — закончил Мельхиор с горькой усмешкой. — Знаю, князь. У меня тоже есть благословенные Луной и я знаю на что они способны. И мои люди не фанатики. Они – выживальщики. Как мы все сейчас. — Он развернулся к снегоходам. — Заводим «Горностаев»! Грузим самое необходимое! Выходим через пять минут! Курс – Восток!

Эридан поправил воротник новой кожаной куртки. Антигона кивнула, глаза горели. Эсмена мысленно прокладывала маршрут. Он повернулся к новому, неожиданному союзнику.

— На Восток, — повторил Эридан Волкер. В его голосе – не только ярость, но и тяжелое принятие судьбы, вновь связавшей его путь с этим сомнительным человеком и его тенями в горах. Путь к Люмину теперь лежал через восточное логово контрабандистов. Путь мести – через чужие тайны.