Утренний Люмин дышал прохладой. Эридан проснулся в своей комнате «Лунного Причала». Вчерашние встречи отзывались в нем не физической болью, а тяжелым камнем на душе. Он облачился в темный, строгий охотничий костюм, доставленный двором накануне ночью – камзол и штаны из тонкой шерсти глубокого синего, почти черного цвета, с минимальной серебряной оторочкой на манжетах и вороте. Одежда была качественной, но чуждой, как и его роль «Принца Ночи».
Записка с королевской печатью (солнце в полумесяце) уже ждала на столе. Приглашение на променад. Эридан спустился, его темная фигура резко контрастировала с светлыми стенами и оживленной, яркой толпой у причала. У ворот постоялого двора ждала карета –темно-синяя со звездами и лунами, что привозила его вчера. И в ее окне – Элина.
Он вошел внутрь. Бархат, ладан, и та же густая тишина. Элина была одета в синий бархатный охотничий костюм, сверху был накинут плащ. Нардя лишь подчеркивал ее бледность и глубокую грусть, затуманившую ее глаза. Она смотрела не на город, а сквозь него.
Карета тронулась. Молчание давило. Эридан наблюдал за ней:
— Что случилось?
Элина вздрогнула, словно вынырнув из глубоких вод. Она медленно перевела на него взгляд. В ее глазах не было страха перед загадочным принцем, только усталое недоумение и глубокая, щемящая тоска.
— Человеческие помыслы, Принц Ночи, — прошептала она, и ее голос, обычно звонкий, казался приглушенным. — Их поступки. Они… пугают меня глубже теней под луной. Порой за самой теплой улыбкой, за самым изысканным комплиментом, я ощущаю… пустоту. — Она отвернулась к окну, словно стыдясь своей слабости. — Сестра говорит, что, если буду впадать в уныние, то стану слабее. А сама она... Ладно... Просто Солярис стал вести себя иначе с твоим появлением.
Эридан почувствовал ледяной осколок в груди. Она была канарейкой в угольной шахте грядущей катастрофы, еще не понимая, что ее собственный зять – источник яда. Жалость, острая и нежеланная, смешалась с его ненавистью. Она первая жертва.
— Я знаю, что словам веры нет, но я очень дорожу доверием Девы Луны, — произнес он, его голос стал тише, глубже и мягче.
Элина посмотрела на него с внезапной, живой искрой интереса сквозь пелену грусти.
— Стоит насладиться теплом, пока не началась гроза, — тихо сказала она.
Карета замедлила ход, остановившись у опушки Королевского Леса. Величественные деревья образовывали зеленый собор. И под их сводами, в пятнистом свете, их уже ждала процессия, одетая для светской прогулки.
Солярис был ослепителен. Его охотничий костюм – белоснежный атлас, расшитый золотыми нитями в виде солнечных лучей и стилизованных языков пламени. Казалось, он сам источал свет. Рядом с ним, чуть в стороне, но не менее внушительно, стоял Эрик. На нем был костюм из темно-серого бархата, строгий, без излишев, но безупречного кроя. Его холодные голубые глаза сразу нашли «Принца Ночи», и в них мелькнуло привычное недоверие и оценка.
— А, Принц Ночи! Добро пожаловать в нашу зеленую обитель! — Солярис сделал широкий, театральный жест, его голос звенел притворной сердечностью. — И наша прекрасная Элина! Лес в утренней росе – лучшее лекарство от любых дум. — Его ослепительная улыбка коснулась Элины, но не растопила льда в ее глазах. Он тут же перевел взгляд на Эридана, изучая его темный наряд. — Надеюсь, ночлег был достойным?
Эридан вышел из кареты, кивнув с холодной учтивостью.
— Более чем, Ваше Величество. Благодарю за гостеприимство и гардероб. — Его взгляд скользнул по Эрику. — Лорд Волкер.
— Принц Ночи, — Эрик ответил сдержанным, но не враждебным кивком. Вчерашний краткий разговор лишь подтвердил его впечатление: воин, скрытый под маской аристократа, опасный и непонятный.
Рядом с Эриком стояла Алия. Ее костюм был из изумрудного шелка, под цвет леса, подчеркивавший ее царственную осанку и острый, аналитический взгляд. Она изучала Эридана с отстраненным любопытством.
— Принц Ночи, — Алия слегка наклонила голову, ее голос был мелодичен, но лишен тепла. — Рада видеть вас снова. Надеюсь, вчерашние впечатления не слишком вас утомили?
— Леди Алия, — Эридан отвесил легкий поклон. — Люмин оставляет… неизгладимые впечатления. В самом буквальном смысле.
Чуть позади Алии, почти как часть тени большого дуба, стояла Ариэль. Фрейлина была одета в скромный костюм пепельного оттенка, но ее серые глаза, невероятно живые и проницательные, казалось, видели гораздо больше, чем следовало. Она молча сделала глубокий реверанс, и ее взгляд на мгновение задержался на Эридане, будто пытаясь прочесть скрытый текст под темной обложкой его личности.
Конюхи держали оседланных лошадей: великолепного белого жеребца для Соляриса, мощного вороного для Эрика, изящную гнедую кобылу для Алии, спокойного серого для Ариэль и еще одного вороного, статного, но с горящим взглядом, для «Принца Ночи». Для Элины стояла кроткая серебристо-серая лошадка.
Элина подошла к своей лошади. Ее движения были замедленными, печаль сковывала ее. Когда она взялась за луку седла, длинный, струящийся подол ее плаща запутался в низкой колючей ветке куста шиповника. Она потянула, рискуя порвать тонкую ткань. Эридан, стоявший ближе всех, действовал мгновенно, по привычке помогать соратнику. Он сделал шаг вперед, его движения были точными и быстрыми, несмотря на аристократический костюм. Он ловко поддел ветку, высвободив ткань плаща, прежде чем Элина успела осознать проблему.
— Осторожнее, — произнес он тихо, почти не глядя на нее, его внимание было приковано к освобожденной ткани, будто это была важная тактическая задача.
Элина вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему. Ее голубые глаза, широко раскрытые, встретились с его взглядом. В них не было страха, лишь глубочайшее удивление. Этот жест выдал в Принце человека действия, привыкшего решать проблемы, а не наблюдать. Она быстро опустила взгляд, легкий румянец тронул ее бледные щеки.
— Спасибо, Принц Ночи, — прошептала она, смущенно поправляя плащ.
Солярис, уже сидевший в седле своего белого коня, наблюдал за этой сценой. Его ослепительная улыбка оставалась на месте, но уголки губ напряглись почти неуловимо. Его глаза, яркие и пустые, как полированный сапфир, на мгновение сверкнули холодным огнем, изучая Эридана. Этот чужеземец... он был непредсказуем. И непредсказуемость была угрозой.
— Ну что ж! — воскликнул Солярис, его голос вновь зазвенел фальшивой веселостью, заглушая возникшее напряжение. — Лес ждет, друзья мои! Воздух свеж, тропы манят! Принц Ночи, постарайтесь не дать вашему вороному красавцу унести вас в самые дебри – мы бы не хотели вас потерять в первый же день! — Он легко тронул коня шпорами, демонстрируя изящную посадку.
Эридан молча взял поводья своего вороного. Конь фыркнул, но подчинился уверенному прикосновению. Эридан вскочил в седло с привычной для воина легкостью, которую не скрыл. Эрик Волкер, уже сидевший на своем могучем вороном, слегка приподнял бровь.
Элина с помощью конюха устроилась на своем серебристо-сером коне. Ее взгляд еще раз мельком коснулся Эридана, полный неразрешенных вопросов.
— Вперед! — скомандовал Солярис, и кортеж тронулся под сень древних деревьев. Зеленая чаща сомкнулась за ними, поглощая сияние Люмина. В прохладной тени леса, среди шепота листьев и щебета птиц, началась их прогулка.
Королевский Лес жил своей древней жизнью. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, рисовали на земле золотистые узоры. Воздух был напоен запахом хвои, влажного мха и цветущих лесных трав. Кортеж двигался неспешно: Солярис впереди на своем белом жеребце, излучающий сияние и громко восхищающийся каждым встреченному оленю или птичьему пению. Эрик Волкер держался чуть позади и правее короля, его вороной конь ступал твердо и бесшумно, как и его всадник. Взгляд Эрика, холодный и оценивающий, периодически возвращался к темной фигуре «Принца Ночи», ехавшего рядом с Элиной и Алией. Ариэль на своем сером пони замыкала шествие, ее серые глаза были постоянно в движении, впитывая каждую деталь.
Элина ехала молча, ее серебристо-серая лошадка послушно следовала за другими. Грусть все еще висела над ней, как прозрачная вуаль. Она лишь изредка бросала быстрые, задумчивые взгляды на Эридана.
Алия же, напротив, казалась оживленной. Она искусно управляла своей гнедой кобылой, подъехав чуть ближе к Эридану. В ее глазах горел не праздный интерес, а аналитический огонек ученого, столкнувшегося с загадкой.
— Ваши глаза, Принц Ночи, — заговорила она внезапно, ее мелодичный голос был тише шороха листьев, но четко долетел до Эридана. — Они… необыкновенного оттенка. Фиалковый бархат на закате. Или грозовая туча, пронизанная молнией. — Она не кокетничала, она констатировала факт, как природное явление. — В Люмине я не видела подобного.
Эридан встретил ее взгляд. Глаза Алии были ясными, умными, лишенными притворства – в них читалось искреннее любопытство.
— Благодарю, леди Алия, — ответил он сдержанно, стараясь не выдавать ничего лишнего.
Алия кивнула, как будто его слова подтверждали какую-то ее внутреннюю догадку. Она на мгновение задумалась, глядя на проплывающие мимо стволы вековых дубов.
— Свет бывает разным, — произнесла она загадочно. — И он не всегда доброжелателен к тем, кто приходит извне. Даже к таким, как мы с Элиной. — Она бросила быстрый, заботливый взгляд на сестру, ехавшую чуть поодаль и не слышавшую их разговора. — Этот мир… он все еще новый для нас. Иногда его правила кажутся… жестокими. А его тени – слишком глубокими.
Прежде чем он смог найти достойный ответ, не выдающий его потрясения, его вороной конь под ним слегка взбрыкнул, неловко ступив на скользкий корень. Резкое движение, непривычное для Эридана в аристократическом костюме, а не в боевом седле, привело к неожиданному результату. Пряжка на его ремне лопнула со звонким щелчком. Кусок металла и кожи упал в траву у самых копыт его коня. Сам ремень ослаб, но пока держался.
— Черт, — вырвалось у Эридана тихо, но с той самой интонацией, которую используют солдаты на поле боя при мелкой, но досадной поломке снаряжения. Он мгновенно осекся, вспомнив, кто он сейчас. Но было поздно.
Алия, наблюдательная, уже заметила происшествие.
— Беда? — спросила она, слегка придержав свою лошадь.
Эридан уже натягивал поводья, отводя своего вороного в сторону тропы, под сень большого клена.
— Пустяк, леди, — отозвался Эридан, уже спешиваясь с грациозной ловкостью, которая снова выдавала в нем человека, привыкшего к действию, а не к церемониям. — Пряжка подвела. Минутное дело.
Он опустился на одно колено в высокой траве, отыскивая упавшую пряжку. Его фиолетовые глаза, опущенные к земле, светились сосредоточенным, практичным светом. Он нашел пряжку, поднял ее, быстро оценив повреждение – язычок сломался у основания.
— Сейчас почмею быстро и догоню, — констатировал он сухо, вставая.
— Неудачное стечение обстоятельств, — заметила Алия. — Догоняйте!
Она засмеялась и скрылась в лесной чаще. Тишина под раскидистым кленом была абсолютной. Эридан остался совершенно один в зеленом полумраке леса, только его вороной конь фыркнул нетерпеливо, да ветер шелестел листьями высоко над головой. Именно в этой изоляции, в этом внезапном оазисе тишины посреди королевского променада, до его слуха донеслись негромкие голоса. Эрик и Элина проезжали по соседней тропинке, скрытые густым кустарником, но их слова были четкими в утреннем воздухе.
Голос Эрика, привычно прямой, без придворных завитушек:
— Вы доверяете ему, леди Элина? Этому… Принцу Ночи? — Вопрос звучал как искреннее недоумение воина перед иррациональным.
Пауза. Затем голос Элины, тихий, задумчивый, но с неожиданной твердостью:
— Доверие… нелегкая ноша, Эрик. — Еще пауза, и следующие слова заставили сердце Эридана замереть. — Одно из моих… начал… это Архивариус. Дар, что принадлежит лишь мне. Он позволяет… видеть вне зависимости от того, когда они свершились. Или… свершатся. Как страницы в бесконечном фолианте. Но они открываются сами... Иногда… в сновидениях.
Молчание Эрика было красноречивым. Элина продолжила, ее голос окрасился оттенком видения:
— Этой ночью… мне грезилось. Я нашла упавшую звезду. Она лежала в траве, теплая, как уголек, но не обжигающая. Фиалковая. И светилась таким… скорбным светом. Я подняла ее… — Голос дрогнул. — И тогда грянула страшная гроза. Небо разорвалось гневом, молнии кромсали землю, ветер вырывал дубы с корнями. Мир трещал по швам. Мне было так страшно… Но потом… буря отступила. И взошло солнце. Оно было… самым сокровенным теплом, какое можно вообразить. Оно согревало до самых глубин души. Как… прощение. Или рассвет после долгой ночи. После такой тьмы…
Их лошади медленно удалялись. Последние слова Элины растворились в шепоте леса:
— Эрик, ты верен королю, но ты никогда не забываешь, кто такие Девы. Верь мне, как и всегда.
Тишина сомкнулась вновь. Эридан стоял неподвижно, как изваяние под кленом. Пряжка была забыта. Его фиолетовые глаза, широко раскрытые, были устремлены в пустоту, но видели не лес, а бездну времен.
Мысли, как молнии, разрывали его сознание.
Элина не жертва. Она – архитектор собственной судьбы, разбросанная по времени своим даром. Ашерон в Засеке – это она. Лета – это она. Пророчество... Послание от нее же к ней же, через времена. Замкнутый круг. Петля, затянувшая его, Эридана, в центр вечного конфликта одной, но многоликой сущности.
Эридан резко вдохнул. Лесной воздух обжег легкие. Он наклонился, поднял сломанную пряжку. Металл был холодным в его ладони. Символ, подумал он с горькой иронией. Сломанная связь. Сломанное время. Ремень он грубо затянул узлом.
Эридан нагнал группу на широкой, солнечной поляне, окаймленной вековыми дубами. Картина, открывшаяся ему, была словно сошедшей со старинной гобелены, изображавшей придворную идиллию. Посередине поляны, на расстеленных роскошных коврах и подушках, был накрыт пикник. Ариэль, ее серые глаза опущены, но движения точны и быстры, как у отлаженного механизма, расставляла последние блюда: серебряные кубки, фрукты в хрустальных вазах, запеченную дичь под соусами, теплый хлеб.
Солярис, сбросив охотничий плащ, сиял в своем белом камзоле, полулежа на подушках и оживленно беседуя с Эриком. Эрик, сохраняя привычную сдержанность, кивал, его острый взгляд лишь изредка скользил по подъезжающему Эридану. Алия сидела чуть поодаль, наблюдая за работой Ариэль с отстраненным видом, но ее умные глаза замечали все. Элина устроилась на краю ковра, рядом с сестрой. Она смотрела вдаль, в лесную чащу, ее мысли явно витали далеко от этого солнечного пира. Однако, когда Эридан подъехал и спешился, ее взгляд на мгновение задержался на нем.
— А, Принц Ночи! — Солярис приветствовал его широким жестом и ослепительной улыбкой. — Мы уже начали бояться, что ваш вороной унес вас в царство снов! Или пряжка оказалась крепким орешком? Ничего, Ариэль, налей Принцу вина! Лучшего, из королевских погребов!
Эридан кивнул, принимая кубок из рук Ариэль. Их пальцы едва коснулись, но он почувствовал, как ее проницательный взгляд скользнул по его лицу, будто пытаясь прочесть следы недавнего потрясения. Он отпил. Вино было превосходным, но горечь осознания на языке была сильнее.
— Пустяковая задержка, Ваше Величество, — ответил он нейтрально, занимая место на краю ковра, напротив Элины.
Беседа текла легко и поверхностно. Солярис блистал остроумием, рассказывал охотничьи байки (явно приукрашенные), восхищался красотой Люмина и мудростью своего правления. Алия вставляла тонкие, умные замечания, наблюдая за всеми. Эрик отдавал лаконичные реплики, больше слушая. Элина почти не участвовала, лишь изредка улыбаясь в ответ на обращенные к ней слова. Она играла ягодами на своей тарелке, ее мысли были явно где-то в другом измерени. Эридан отвечал односложно, его фиолетовые глаза скользили по лицам, видя не аристократов на пикнике, а тени будущих трагедий.
Когда трапеза подходила к концу, Солярис поднялся, его фигура казалась выше в лучах полуденного солнца. Он взял кубок, наполненный рубиновым вином. На поляне воцарилась почтительная тишина.
— Друзья мои! — его голос зазвенел, наполненный искренностью, которую только он умел так мастерски подделывать. — Мы собрались здесь, под небом нашего славного Люмина, в мире и довольстве. И в этот час я хочу поднять кубок за тех, без кого это сияние было бы невозможным! За наших небесных заступниц! За Деву Солнца, чей свет озаряет наши дни, дарует жизнь и урожай! — Он галантно склонил голову в сторону Алии, которая ответила сдержанной улыбкой. — И за Деву Луны, чья таинственная красота охраняет наши ночи, чья мудрость хранит наши тайны и ведет нас сквозь неведомое! — Он повернулся к Элине, его улыбка стала особенно теплой, отеческой. Элина вздрогнула, словно очнувшись, и покраснела, смущенно опустив взгляд. — Их благословение, их сила помогли мне взойти на трон и укрепить Белое Королевство! — Солярис выпрямился, его голос зазвучал громче, в нем появились стальные нотки. — И я знаю, что с их помощью мы докажем всем соседям, всем завистникам и недоброжелателям, что Люмин – самое сильное, самое процветающее, самое несокрушимое королевство в этом мире! Наши границы расширятся, наша слава затмит солнце, а наши враги познают истинную мощь Белого Короля и его небесных покровительниц! За Дев! За Люмин! За будущее, сияющее ярче тысячи солнц!
— За Дев! За Люмин! — Эрик поднял кубок первым, его голос был твердым, как камень. Эридан медленно поднял свой кубок. Вино в нем казалось кровью.
Он смотрел на Соляриса, сияющего в своей лживой славе.
Тихий шелест травы под легким ветерком, запах нагретой солнцем земли и далекий гул беседы с поляны – здесь, на краю солнечного света, царила иная атмосфера. Элина сидела, обхватив колени, ее серебристое платье сливалось с полевыми цветами. Она казалась маленькой островком тишины посреди нарядной суеты. Эридан подошел неслышно и опустился рядом на траву, не спрашивая разрешения.
— Вчера , когда мы встретились, ты была иной, — произнес он тихо, его фиолетовые глаза изучали ее профиль. — Более открытой.
Элина не повернулась сразу. Она смотрела на колышущиеся верхушки деревьев вдали.
— Возможно, от переизбытка чувств, Принц Ночи, — ее голос был тихим, как шепот листвы. — Или… от ясности. — Она наконец посмотрела на него, и в ее серых глазах не было прежней детской невинности. Была усталая мудрость. — После того, как упала звезда… Солярис стал менее искусен в сокрытии своих истинных помыслов.
Она замолчала, ее пальцы бесцельно срывали травинку за травинкой.
— Когда мы с сестрой были… нигде и везде одновременно, — начала она снова, ее взгляд утратил фокус, уходя в глубины памяти. — Бестелесные. Неосязаемые. Я услышала… такую искреннюю мольбу. Голос, полный отчаяния и такой чистой надежды. Он взывал к свету, к теплу, к спасению своего народа, гибнущего во тьме и холоде. Он молил о чуде. — Голос Элины дрогнул. — И мы отозвались. Мы дали ему Свет Солнца и Тайны Луны... Чтобы он стал щитом и факелом.
Она оборвала себя, резко сжав пучок травы.
— Но когда буря войны утихла, когда пыль осела… Я не увидела в нем того, кто нас молил. Тот голос был… чистым. Этот… — Она не договорила, лишь покачала головой. — Алия говорит, он просто несет тяжелую ношу короля. Что власть меняет, искажает. Но я… я вижу разрыв. Между тем, кто звал, и тем, кто правит.
Элина внезапно откинулась назад, упав на спину в высокую траву. Она зажмурилась, подставив лицо солнцу. Золотистые лучи скользили по ее бледной коже, по темным ресницам.
— Я говорила Алии… — продолжила она, уже не открывая глаз, голос стал ровнее, отстраненнее. — Что собираюсь отправиться в путешествие. Скоро. Увидеть этот мир не с высоты Дворца — Она повернула голову в его сторону, приоткрыв один глаз. — Если ты желаешь… можешь пойти со мной. Если нет… Можешь делать что хочешь.
Эридан не ответил сразу. Он посмотрел на небо – бесконечно синее, безмятежное. На облака, плывущие куда-то. Затем, неловко, почти неуклюже, словно сбрасывая груз придворных условностей, он тоже опустился на спину рядом с ней. Трава кололась сквозь ткань камзола. Запах земли и полевых цветов ударил в ноздри – простой, настоящий.
Он лежал молча, глядя в бездонную синеву. Ее предложение висело в воздухе. Он повернул голову. Она смотрела на него тем же одним приоткрытым глазом, без улыбки, без ожидания. Просто ждала.
— Мне… — начал он, его голос прозвучал непривычно тихо, хрипловато. Он искал слова роли «Принца Ночи», но нашел только свои, искренние, вырванные из глубины растерянности и странной потребности быть рядом. — Мне нужно найти себя. И я… боюсь, что без тебя, миледи, я не справлюсь. Слишком много вопросов без ответов. — Он сделал паузу, глотая комок в горле. —Если ты позволишь...
Элина прикрыла глаз, снова подставив лицо солнцу. Уголки ее губ дрогнули в едва уловимом движении – она улыбнулась.
— Я так хочу, чтобы ты все вспомнил, чтобы ты рассказал мне, что видел, — ее шопот стал озорным.
Гроза обрушилась внезапно, как удар кнута. Небо почернело, содрогаясь от раскатов грома. Холодный ливень хлестнул по лицам, превращая нарядные костюмы в мокрые тряпки, а землю – в скользкую жижу.
— К каретам! Быстро! — закричал Солярис, его ослепительный образ мгновенно потускнел. Голос едва перекрывал рев ветра и грохот небес.
Все бросились к лошадям, которые нервно били копытами. Эридан помог Ариэль удержать ее лошадб. Эрик, не теряя самообладания, помогал Алии. Солярис вскочил на своего белого жеребца, вставшего на дыбы. Элина ухватилась за седло своей лошадки.
Они понеслись сквозь стену дождя. Лес превратился в хаотичный лабиринт теней и корней. Молнии освещали путь, погружая все обратно во мрак. Грохот грома был постоянным аккомпанементом.
И тогда, сквозь вой ветра и рев небес, прорвался другой звук. Низкий, гортанный, сотрясающий землю. Рев. Древний, полный ярости и голода. Из чащи впереди выдвинулась тень. Огромная, маслянисто-черная. Чешуя дракона отсвечивала зловещим блеском в сполохах молний. Глаза, как раскаленные угли, пылали. Черный дракон.
— Защитить короля! — рявкнул Эрик, выхватывая меч. Но две фигуры действовали от ярости и защиты. Элина и Алия. Руки сестер взметнулись почти синхронно. Из пустоты воздуха в их руках вспыхнули светомечи. У Алии – ослепительно-белый, излучающий волны жара, от которого дождь шипел паром, у Элины – фиолетовая энергия.
Дракон ревел, видя вызов. Он разинул смрадную пасть и рванулся вперед. Элина и Алия вскинули светомечи... Эридан действовал. Он не выхватывал меч. Он не создавал клинок. Он вскинул руку, пальцы сжаты в коготь, направленный на чудовище. Весь его мир сузился до черной твари, до угольных глаз. Боль, гнев, отчаяние будущего, холодная ярость Князя Луны, скрытая сила «Принца Ночи» – все это слилось в единый, сокрушительный импульс. Его фиолетовые глаза вспыхнули ослепительным лиловым светом, как два сгустка сжатой бури.
По его руке, от плеча к кончикам пальцев, пробежали живые фиолетовые молнии. Они не просто светились – они трещали, как рвущиеся кабели под напряжением, наполняя воздух запахом озона и статики. Энергия копилась в его ладони мгновение, образуя сферу чистой, неистовой фиолетовой силы, от которой волосы вставали дыбом у всех вокруг, а капли дождя испарялись, не долетая.
Дракон, уже занесший когтистую лапу, ощутил смертельную угрозу. Его угольные глаза метнулись к Эридану. Но было поздно.
Эридан не размахивал. Он выпустил.
Из его сжатой ладони вырвался сгусток чистой фиолетовой молнии. Не луч, а живой бич энергии, толщиной в руку мужчины. Он прошил пространство с оглушительным ТРЕСКОМ, оставляя за собой след ионизированного воздуха и запах грозы. Молния не просто ударила – она вонзилась в грудь дракона, ниже головы, с силой арбалетного болта.
Эффект был мгновенным и ужасающим. Там, куда вонзилась фиолетовая молния, чешуя не обуглилась – она взорвалась в облако черной пыли и искр. Фиолетовые прожилки энергии, как ядовитые корни, мгновенно расползлись по телу чудовища под чешуей, светясь изнутри жутким лиловым светом. Дракон замер. Его рев оборвался на полуслове, превратившись в немой крик агонии. Огни в его глазах погасли, сменившись фиолетовым свечением, вырывающимся из пасти и ноздрей. Тело чудовища затрепетало в конвульсиях, бьемое невидимым током, его мышцы сводило нечеловеческой судорогой под черной кожей. Затем, с глухим стоном, рухнуло на бок и просто растворился.
Тишина. Только шум дождя и шипение дождя на горячкй траве, где секунду нахад были останки дракона. Светомечи в руках Элины и Алии медленно погасли. Алия смотрела на Эридана с открытым изумлением и страхом. Эрик стоял как вкопанный, меч в руке, его ледяное самообладание дало трещину – в глазах шок. Солярис смотрел на Эридана с холодным, пронзительным анализом, как на редкий, опасный феномен. Ариэль просто смотрела своими большими серыми глазами.
Но взгляд Элины был иным. Она смотрела на Эридана с изумлением. Эридан опустил руку. Фиолетовые искры, еще секунду назад бегавшие по его пальцам, погасли. Его фиолетовые глаза, только что пылавшие нечеловеческой силой, потухли. Он стоял, слегка покачиваясь, лицо под струями дождя было бледным и опустошенным. На его руке, от ладони до локтя, виднелись слабые, быстро исчезающие фиолетовые прожилки, как следы только что бушевавшей в нем молнии. Маска сорвана. Сила, которую он скрывал, была явлена во всей ее опасной, электрической мощи.
— Принц Ночи… — голос Соляриса прозвучал непривычно тихо, но с тяжелой, стальной ноткой. Он медленно подъехал ближе, его белый конь нервно фыркал, чуя запах гари и озона. — Мы… в долгу перед тобой. — Его взгляд скользнул по дымящейся траве, затем вернулся к Эридану, к его руке, где еще мерцали остатки энергии.
Дождь лил. Запах озона и гари смешивался с сыростью леса. Ответить что-то Солярису было сложнее, чем убить дракона, ведь правда вела прямиком в сердце будущего кошмара.
Карета глухо стучала колесами по разбитой дороге. За окном – сплошная серая стена дождя. Внутри пахло мокрой шерстью пледов, влажной кожей и… живым, едким запахом озона, въевшимся в ткань камзола Эридана и витавшим в воздухе, как призрак его силы. Они сидели напротив друг друга, укутанные в грубые узорчатые одеяла. Молчание было густым, но не тяжелым – напряженно-вибрирующим, как струна перед игрой.
Элина не сидела сжавшись. Она сидела на краю сиденья. Руки, спрятанные под пледом, не были сжаты в кулаки – пальцы слегка двигались, будто перебирая невидимые нити. Она смотрела не в окно, а прямо на Эридана. Ее голубые глаза, обычно глубокие и загадочные, горели. Не страхом. Жгучим, неутолимым интересом. Как ученый, нашедший уникальный артефакт. Мысли Эридана, острые и настороженные, проносились в голове. Почему она молчит? Потому что выжидает? Потому что собирает вопросы в идеальный порядок? Или потому что наслаждается моментом перед бурей вопросов? Он чувствовал энергию, исходящую от нее, как магнитное поле. Она была похожа на хищницу, замершую перед прыжком.
Внезапно Элина нарушила тишину. Ее голос был низким, чуть хрипловатым от напряжения, но твердым:
— Так значит ты обладаешь силой Луны? — она произнесла, ее взгляд скользнул по его руке, скрытой под пледом, где все еще чувствовалось жжение.
Эридан встретил ее взгляд. Его фиолетовые глаза были усталыми, но в них не было страха. Была настороженность и… тень того же интереса.
— Да.. — ответил он спокойно. — Она просто у меня есть.
— «Она просто у меня есть», — Элина повторила его слова, и на ее губах появился едва уловимый, острый уголек улыбки. — Меня ты никогда не победишь, но мне безумно интересно, что ты расскажешь, когда все вспомнишь, ну, или, захочешь рассказать.
Он смотрел на нее – на эту юную богиню, чей разум горел жаждой познания его опасной силы. Страха не было. Была игра. Вызов.