Ледяная Пустошь, граница Восточных Гор
Снегоходы «Горностаи» выли, взрезая последние километры белой пустыни. Горы, некогда далекие и зловещие, теперь нависали над ними темной, зубчатой стеной, затянутой предрассветной дымкой.
Мельхиор остановился и провёл рукой вперед:
— ...Вот и скалы! Еще полдня – и будем... ома. А знаешь, Волкер, что я думаю? О твоей Деве Луны и ее Принце Ночи? — Он рискнул оглянуться, встретив ледяной взгляд Эридана. — Думаю, это... удобная сказка. Отличная дубина, чтобы лупить по головам тех, кто не вписывается в картину Солнечного Дворца. Тьма, проклятие, предательство... Красивые слова, чтобы оправдать чистки, отнять земли у неугодных князей или просто держать народ в страхе. Кто видел эту Элину? Кто держал за руку Принца Ноча? Легенды. Пыль архивов. Как и все боги.
Молчание, повисшее после его слов, было гуще морозного воздуха. Эридан не шелохнулся, но фиолетовая искра щелкнула у него на костяшке сжатого кулака. Антигона, на втором снегоходе, резко повернула голову, ее голос прозвучал резко, как удар кинжала:
— Ты говоришь так только потому, что никогда не видел истинной силы благословения Девы Луны! Не чувствовал ее порядка в хаосе, ее проницательности в тумане лжи! Она – не сказка! Ее отражение живет в каждом лунном камне, в каждой капле росы под полной луной!
Эсмена добавила тише, но с невиданной для нее твердостью:
— Благословение – это не только сила, Мельхиор. Это... отзвук реальности. Даже если сама Дева – миф, то сила, которую она олицетворяет – нет. Она в крови. В душе. Как ваше умение чувствовать горы. Отрицать ее – все равно что отрицать ветер, что режет нам лица.
Мельхиор усмехнулся, но усмешка была нервной:
— Сила? Порядок? Посмотрите вокруг! Где ваш порядок? Где ваша проницательность? Мир рвут на части Каверны с тварями, орущими как... — Он не успел закончить – из утреннего тумана прямо перед ними вынырнули фигуры. Пятеро. В потрепанных, но узнаваемых бело-золотых плащах с эмблемой восходящего солнца на груди. Светоносцы! Их лица, изможденные и обмороженные, осветились невероятным облегчением и надеждой при виде Эридана. Их командир, мужчина с сединой в висках и шрамом через левый глаз, шагнул вперед, с трудом удерживаясь на ногах в глубоком снегу:
— Князь Волкер! Слава Солнцу! Мы искали вас! Приказ Короля! Найти любой ценой... — Его голос сорвался от усталости.
Эридан спрыгнул со снегохода, его фиолетовая энергия заиграла ярче в предрассветных сумерках – инстинктивная готовность к бою, даже перед своими.
— Откуда? Сколько вас осталось? — Его вопросы были резки, как удары.
— Отряд из десяти, Князь... — командир Светоносцев сделал шаг ближе. — Вышли из Люмина пять дней назад... Шли по следу вашей энергии... по шраму в пространстве. Остались... мы пятеро. Остальных... забрала Пустошь и... — Он не договорил, глядя куда-то за спину Эридана с внезапным ужасом.
Воздух над ними буквально завыл. Но это был не ветер – это был звук, от которого кровь стыла в жилах, а зубы сводила острая боль. Как будто тысячи ржавых ножей одновременно драли по гигантскому листу стекла. Пронзительно. Мозгораздирающе. Визг.
Небо порвалось. Прямо над головами Светоносцев разверзся лилово-черный шрам Каверны. Она пульсировала, искажая свет, и из нее вывалились не псы и не скорпионы. Существа, похожие на сгорбленных, обугленных гуманоидов с неестественно длинными, костлявыми руками, заканчивающимися клешнями. Их рты, больше похожие на дыры в голове, раскрылись. И из них вырвался не писк, а тот же невыносимый визг, сливающийся в хор, в чудовищные слова, выкрикиваемые на грани слышимого: ПРИИИИНЦ НОООООЧИИИ!
Светоносцы вскинули руки, пытаясь создать щиты, но их золотистый свет был слабым, тусклым. Вибрация Каверны и этот вопль парализовали волю, рвали магию на клочья.
Эридан взревел. Не от страха. От чистой, неконтролируемой ярости. Услышав имя своего заклятого врага, призванное этими тварями, его фиолетовая энергия взорвалась. Не сгустки, не иглы – целая река яростного, пожирающего фиолетового пламени рванула из его поднятых ладоней прямо в зияющую Каверну. Он не думал о Светоносцах под ней. Он думал только о стирании этого кощунства, этого воплощения ненависти к Элине и ее Принцу.
Фиолетовая молния ударила в пульсирующую черноту Каверны. Воздух схлопнулся, потом рванул во все стороны сокрушительной волной. Не просто силы – искажения. Пространство вокруг Каверны и под ней свернулось, как бумага в огне.
Светоносцы не успели вскрикнуть. Их фигуры, их слабые золотые щиты – все было разорвано, обращено в мельчайшие частицы, смешанные с черной пылью Пожирателей и лиловым дымом распадающейся Каверны. Оглушительная тишина, наступившая после взрыва, была страшнее любого крика. На снегу осталось лишь черное, дымящееся пятно неправильной формы и несколько обугленных клочков бело-золотой ткани.
Мельхиор, пригнувшийся за снегоходом, медленно поднялся. Его лицо было белым как снег вокруг. Он смотрел на место, где только что стояли пятеро людей, на черное пятно, на Эридана, который стоял, тяжело дыша, фиолетовый ореол вокруг него медленно угасал. В глазах Мельхиора был не просто шок. Было осознание. Осознание чудовищной силы, которой он впустил в свой мир. Осознание цены, которую заплатили ни в чем не повинные люди за фанатизм этого человека. Его циничная теория о сказке разбилась о ледяную реальность этого взрыва и того крика.
— Боги... — прошептал он, голос сорвался. — Ты... ты их... всех...
Эридан обернулся. В его глазах не было раскаяния. Только холодная ярость и удовлетворение от уничтоженной угрозы. Но что-то в выражении лица Мельхиора заставило его нахмуриться.
Антигона, подбежавшая к Эридану, вдруг указала на восток, в сторону гор:
— Господин! Смотрите! Небо!
Над темными контурами Восточных Гор, там, где должно было находиться убежище Перевалочный пункт №3, в предрассветном небе полыхали алые вспышки. Не молнии. Не закат. Это были разрывы. Краткие, яростные, кровавого цвета. За каждой вспышкой на долю секунды зияла чернота. И снова алая вспышка. И снова. Как пульсирующая рана на теле неба.
Эсмена замерла, ее глаза расширились от ужаса:
— Каверны... Их много! Они... они там!
Мельхиор вгляделся. Его лицо, и без того белое, стало пепельно-серым. Все его скепсис, вся его циничная уверенность рухнули в одно мгновение. Он узнал это место. Узнал по очертаниям скал, по силуэту дальнего пика.
— Нет... — вырвалось у него хрипло. Он схватился за голову. — Нет-нет-нет! Это... это мое убежизе! Лета... Далия... Мира... Диана... — Его голос превратился в стон. Он посмотрел на Эридана, потом на алые сполохи на востоке, где горел его дом, его семья, все, что у него было. В его глазах смешались невероятный ужас и полная беспомощность. Его мир, мир выживальщика, мир контрабандиста, рушился под ударами настоящего Апокалипсиса, в реальности которого он только что усомнился. И цена его сомнений оказалась немыслимо высокой.
Убежище №3, Восточные горы
Земля содрогалась. Каменные стены пещеры трещали, с потолка сыпалась пыль и мелкие осколки. Леон, Томас и Лидия выскочили из кают в коридор, где уже горели аварийные светильники, отбрасывая тревожные красные блики.
— Что, чёрт возьми, происходит?! — Лидия схватила Леона за руку, её серые глаза метались по коридору.
— Каверны, — прошептал Леон, чувствуя, как звёздный свет под его кожей пульсирует в унисон с этими толчками.
В этот момент мимо них промчались Далия и Лета. На них были черные обтягивающие трико, а поверх— корсет из матового чёрного материала, похожий на бронежилет. Лета резко остановилась, её ледяные голубые глаза сверкнули в полумраке.
— Не дёргайтесь. Следуйте за нами.
— Мы не собираемся прятаться! — Томас шагнул вперёд, его голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь земли под ногами. — Я дрался плечом к плечу с Эриданом Волкером, князем Луны. И уж точно не боюсь этих тварей.
Лета замерла, её взгляд скользнул по Томасу, оценивающе.
— Ты прав. Ты не боишься. — Её губы дрогнули в холодной усмешке. — Но это не просто твари. Это — предвестники. И если ты хочешь драться, то будь готов умереть.
Далия поторопила:
— Благословенные, если хотите помочь — бегите за нами. Если нет — эвакуируйтесь с детьми.
Она развернулась и рванула вперёд, в сторону главного зала, откуда уже доносились странные звуки — не просто рёв, а что-то... механическое.
Лидия сжала кулаки, её лунный полумесяц на виске вспыхнул холодным серебром.
— Мы идём.
Леон кивнул, чувствуя, как звёздная энергия в его жилах бурлит, готовая вырваться.
Они не знали, что их ждёт впереди.
Но одно было ясно — убежище №3 уже не было безопасным.
А где-то в глубине пещер... что-то просыпалось....
Солнечный Дворец, Люмин.
Небо над Люмином умерло. Его привычную лазурь, золото рассветов и бархат ночей разорвали в клочья. Теперь над столицей Белого Королевства зияли Каверны. Не три, не десять – сотни. Они пульсировали мерзким лилово-черным светом, как гнойные язвы на теле мира, сходясь к центру, прямо над Солнечным Дворцом. Из них непрерывным дождем падали Пожиратели Света – чудовищные химеры теней, клыков и шипов. Их вопли, смесь визга и шипения, заглушали крики умирающего города.
Тронный Зал – вернее, то, что от него осталось – был последним островком. Гигантские арочные окна выбиты, мраморные колонны расколоты, роскошные гобелены обуглены. На полу, устланном осколками кристаллов и запекшейся кровью, теснились последние выжившие: придворные в порванных шелках, Светоносцы с потухшими руками, медики с пустыми руками. Воздух гудел от страха, стонов и... молитвы.
В центре, на ступенях полуразрушенного Солнечного Трона, стоял Король Кассиан Соляр. Его ослепительно-белый камзол был покрыт сажей и темными пятнами. Левая рука безвольно висела в самодельной перевязи. Внутреннее сияние, некогда мощное, как полдень, теперь было слабым, как пламя свечи на ветру – тусклым, колеблющимся, готовым погаснуть. Рядом, опираясь на посох, стоял Советник Вейн. Его лицо, изборожденное морщинами мудрости, теперь было маской скорби и бессилия.
«Дева Солнца Алия, Светоносная, Защитница Солярии!» – голос Короля, когда-то заполнявший залы, теперь был хриплым шепотом, усиленным лишь магией Вейна, чтобы его услышали последние верные. «Внемли мольбе падших детей твоих! Простри луч свой сквозь эту тьму! Дай силы сражаться! Дай надежду...»
Голос его прервался. Над дворцом одна из самых больших Каверн вздулась, как гнойник, и из нее вывалилось нечто чудовищное. Существо размером с башню, сотканное из сгустков движущейся тьмы и сияющих осколков искаженной реальности. Оно не падало – оно плыло в воздухе, испуская волны гнетущего отчаяния, от которых гасло даже слабое сияние Короля. Его безликая голова повернулась к дворцу. Король не оглянулся. Он поднял голову, глядя на приближающуюся тьму, на гибнущий город за окнами, на лица своих людей, искаженные ужасом и безнадежностью. В его глазах, все еще хранящих искру Соляриса, не было уже мольбы. Было принятие.
«Дети Солярии...» – его шепот снова разнесся по залу, заглушая вой Каверн. «Мы молимся... не о спасении. Его время прошло. Мы молимся... о прощении. О том, чтобы наш свет, как бы слаб он ни был, не угас в позоре и страхе. Чтобы он... просто... угас.»
Он поднял свою здоровую, но бессильную руку – не для удара, а как последний жест благословения. Советник Вейн закрыл глаза, по его морщинистой щеке скатилась единственная слеза.
Внезапно, огромная Каверна над дворцом раскрылась шире. Из ее черной пасти хлынул не отряд тварей, а поток чистой, беззвёздной тьмы. Он обрушился на дворец, как черная водопадная стена, поглощая свет, звук, саму надежду. Последнее, что увидели в Тронном Зале – это как слабое сияние Короля Кассиана встретило наступающую тьму. Оно не сражалось. Оно просто... стояло. Яркая искра человеческого духа перед лицом бесконечного, безличного Ничто. Потом тьма накрыла все. Люмин, Белое Королевство, королевский род и княжеская знать... перестали существовать.
Над руинами, там, где сиял Тронный Зал, теперь зияла лишь самая большая Каверна. Она пульсировала в такт крикам уцелевших Пожирателей, сливавшимся в один протяжный, торжествующий вой, похожий на имя: «ДЕЕЕЕВАААА ЛУУУУНЫЫЫЫЫ...»