Эйприл повернулась к Винсенту:
— Простите, я провожу его и сразу вернусь.
— Ничего страшного, не торопитесь.
Винсент ответил с напускной вежливостью, и Эйприл направилась к двери, где стоял Феджин.
Она открыла дверь — он ждал прямо за ней, в полицейской форме.
Феджин посмотрел на неё:
— Ты ведь не станешь думать, что полицейский, который тебя охраняет, может тебя в чём-то подозревать?
— Разумеется. С чего бы.
— Это сын дома Грандов.
Феджин узнал Винсента и, чуть склонив голову, обратился к нему — тот уже поспешно поднялся и отвесил почтительный поклон:
— Слышал, вы любите охоту. Как-нибудь встретимся.
Репутация Феджина как стрелка была общеизвестна.
Винсенту показалось, что в его словах прозвучал вызов, и он слишком поспешно сменил тему:
— Я также увлекаюсь греблей. Как насчёт этого?
— Неплохо. Перед академией имперской полиции протекает большая река, там я и научился.
— Отлично.
Эйприл, слушавшая этот разговор, вставила с укором:
— Мужчины — все как один. Чуть что — сразу спорят.
— А ты разве не любишь игры?
— Я люблю выигрывать. А ставить на кон что-то — нет. Это уже похоже на азарт.
— Существенная разница.
Феджин расправил пальто, которое держал на сгибе локтя, и надел его прямо на Эйприл.
Винсент понял: этот жест — не просто услуга, а предупреждение. Он сам накинул на неё пальто, не прибегая к помощи прислуги, и Винсент ясно видел в этом посыл.
Он невольно отвёл подавленный взгляд к чашке.
***
Спускаясь по лестнице, Эйприл упрекнула Феджина:
— Зачем ты запугивал моего жениха?
— Я? Никогда.
— Только что.
— Я не запугивал. Просто хотел показать, что у тебя тоже есть тыл. В этом доме слишком мало взрослых.
— …
Это была правда.
Прежде чем дети собираются на первое свидание, взрослые с обеих сторон должны провести достаточно времени за разговорами.
Женщины обычно пьют чай или не спеша гуляют по саду.
Мужчины — тот, кто пришёл, дарит хорошее вино, тот, кто принимает, достаёт лучшее, и они делят его.
Бывало и наоборот: мужчины прогуливались, женщины пили. Но в любом случае цель всех этих действий была одна — разговор. Разговаривая на бесчисленные темы и извлекая бесчисленные ответы, они принимали решение: можно ли позволить детям встречаться.
В доме Лунос больше не осталось никого, кто мог бы вести такие разговоры.
Эйприл уставилась в пол и пробормотала:
— Точно. Нужно вернуть кого-нибудь из семьи Лунос. Даже если придётся действовать силой.
— Ради бога, не строй преступные планы там, где тебя могут услышать полицейские.
— Кто говорит о похищении? Я имела в виду жёсткие методы.
Переговариваясь, они спустились к полицейскому экипажу, который ждал Феджина.
Феджин обернулся в сторону гостиной, где остался жених, и спросил:
— Ты говорила, любишь смелых.
— Да.
— Он не выглядит очень смелым.
— Он сам пришёл сюда — значит, смелый.
— Это верно.
Феджин кивнул и улыбнулся:
— Не переживай о тыле. Встречайся с тем, с кем хочешь. Полицейские всё равно будут за тобой следить. Это хлопотно, но полезно для твоей безопасности.
— Знаю.
От слов «встречайся с тем, с кем хочешь» Эйприл почувствовала, что Феджин стал для неё каким-то далёким.
Всё, что случилось сегодня утром, вдруг показалось таким, будто этого и не было. Как она и решила для себя. Даже больше — он казался ещё более чужим.
Она вернулась в гостиную, но разговор с женихом не клеился. После визита Феджина тот казался подавленным.
В конце концов они так и не нашли общий язык, и, уходя, Винсент сказал:
— С кино… пока… пока отложим.
— Как скажете.
Эйприл редко пользовалась словом «пока», но по атмосфере разговора поняла: свидания с этим молодым человеком не будет.
На душе было странно легко. Хотя, когда Феджин сказал «встречайся с тем, с кем хочешь», ей почему-то стало тяжелее.
Винсент Гранд ушел, почти бежа. Эйприл вернулась в холл особняка и пробормотала:
— Что же, меня сегодня дважды отвергли?
— Что вы такое говорите?
Голос был строгим. Эйприл замерла и обернулась — госпожа Ив стояла с тёплой одеждой в руках, которую уже приготовила для неё.
Эйприл схватила одежду:
— Ничего. Я сама переоденусь.
Она направилась к себе в комнату.
У нее не было глаз на затылке, но она чувствовала на себе пронзительный взгляд госпожи Ив. Её дважды отвергли не по своей вине, а её так сверлят — даже обидно.
***
После того как Феджин покинул особняк Лунос, госпожа Ив тоже начала собираться в резиденцию великого герцога.
Укладывая вещи в своей комнате, она ненадолго присела на стул и прижала пальцы к вискам.
Дважды отвергли, а Эйприл сегодня виделась ровно с двумя мужчинами.
Винсент Гранд и её господин.
Госпожа Ив знала: Феджин намеренно попросил Эйприл проводить его, чтобы помешать сватовству Винсента Гранда.
Он понимал лучше, чем Эйприл, что его появление в присутствии жениха ничем не поможет.
Если верить словам Эйприл, выходило, что Феджин отверг её раз, и Винсент — второй.
Конечно, отказ Феджина можно было понять — обстоятельства требовали этого.
Но если так, не стоило мешать сватовству Винсента Гранда!
Чем больше она думала, тем сильнее злилась. Руки, укладывавшие вещи, сами собой сжимались в кулаки. Но когда она вышла из комнаты с невозмутимым видом, её уже ждал Бауман и протянул руку:
— Давайте сумку.
Госпожа Ив отдала сумку и с облегчением вздохнула.
Бауман спросил:
— Почему вздыхаете?
— Думаю, почему мужчины такие.
— А я думаю наоборот: я не понимаю женщин.
С этими словами он проводил госпожу Ив до ворот.
Когда гости уехали, Ханна, любившая суету, прибежала к Бауману с кислым лицом:
— Было так весело, столько вкусного…
— А как учёба? Госпожа сказала, что когда гости уедут, она устроит тебе экзамен.
— Я выучила все буквы!
— Молодец! Как вернётся Фред, скажем госпоже, что ты готова сдавать экзамен.
Бауман так искренне похвалил её, что Ханна в восторге принялась щебетать, как много она училась.
***
Вернувшись на своё место, Феджин сидел в кресле, откинувшись, и смотрел на конверты с письмами, которые просил приготовить секретарь штаба полиции.
Надо было взять перо, но рука не слушалась.
Денежные компенсации для семей погибших в тумане уже были отправлены в следственное управление. Он собирался коротко написать письма, которые вложит в конверты с этими пожертвованиями.
Но он не знал, что писать.
Если остановить топливный завод, поставляющий продукцию в Империю, туман исчезнет.
Но Империя не остановит завод. Что бы ни произошло, он будет работать.
Феджин узнал в Империи только одно:
Империя смотрит на Великое герцогство лишь как на объект грабежа.
Всё, чему он учился с детства в доме великого герцога — о союзных государствах, о том, насколько они дружественны и взаимовыгодны — всё это была ложь.
За всю историю эти два острова ни разу не были союзниками. Только ограбление правого острова левым — или левого правым.
И сейчас — второй случай. Герцогство непрестанно грабят.
Так или иначе, Феджин знал, что делает вид, будто не знает причины тумана, отворачивается от тех, кто умирает в нём, и сотрудничает с Империей.
Он усмехнулся — горько, с чувством полной опустошённости. Он, причастный к их смерти, собирался посылать им утешение.