«Специальное следственное управление, имперский полицейский инспектор Феджин Диеус»
Он написал так, но тут же разорвал конверт.
«Второй сын дома Диеус, Феджин Диеус»
Как ни напиши — вина перед мёртвыми не уменьшится.
Закрыв лицо руками, погружённый в раздумья, Феджин вдруг вспомнил Эйприл — её бесстрастное лицо в тумане. Почему она оставалась невозмутимой там, где другие погибали?
Если бы он понял причину, возможно, удалось бы предотвратить новые смерти.
Через мгновение в кабинет вошёл Пол:
— Инспектор, вы закончили с письмами?
— Да. Отправь их, а потом я вернусь в дом Лунос.
— Снова?
— Если я узнаю, почему Эйприл нормально чувствует себя в тумане, в следующий раз жертв станет меньше.
— Понимаю.
Пол кивнул.
Феджин закрыл глаза, потом открыл и пробормотал:
— Может, просто сказать Эйприл Лунос правду и попросить о помощи?
— … Ваше сиятельство?
— Ага. Как думаешь?
Пол Соэр ни разу не видел у Феджина такого взгляда. В нём читалось требование безоговорочного согласия — с нажимом, обращённым к подчинённому.
Феджин, при всей своей наглости, никогда не был властным в работе. Напротив, он прекрасно осознавал, что стал начальником штаба лишь благодаря крови великих герцогов — назначенный сверху.
Но сейчас Феджин давил, требуя одобрения.
Пола смутил этот непривычный взгляд, и он сказал:
— Минуту.
Вышел и вернулся с Логаном.
Логан, которого оторвали от репетиции фокусов, выслушал суть и ответил Феджину:
— Мне кажется, хорошая идея.
— Да?
Логан согласился сразу, и Пол уставился на него с круглыми глазами. Он позвал Логана, потому что не знал, как ответить жёсткому Феджину, а тот с ходу одобрил — в это было трудно поверить.
Логан продолжил:
— Но леди Эйприл почувствует сильное разочарование.
— Поэтому я хочу сказать ей как можно быстрее.
— Это не поможет быстро решить дело. Вы ведь знаете, что она к вам неравнодушна.
От этих слов, о которых он сам думал, но не решался произнести, Пол вздрогнул, а Феджин сверкнул глазами на Логана.
Тот невозмутимо добавил:
— Когда человек чувствует себя преданным, он способен на что угодно. Тем более мисс Эйприл не из тех, кто молча сносит несправедливость. Если она узнает, что причиной тумана служит Империя, и немедленно потребует остановить заводы — что вы будете делать?
— …
— Вам придётся её убить.
Пол подумал, что правильно сделал, позвав Логана, — но в то же время не ожидал, что атмосфера станет настолько тяжёлой.
Феджин долго смотрел на Логана, затем кивнул:
— Этот момент я учту.
— Хорошо. Тогда я пойду.
Логан поклонился и вышел из кабинета.
***
После благотворительного бала, где появилась Эйприл Лунос, аристократы, посещавшие резиденцию великого герцога, то и дело заводили разговоры о ней.
В основном — негативные, но не только.
Отправной точкой всех бесед был вопрос: почему Феджин Диеус привёл её на бал. И, к удивлению, встречались и положительные отзывы.
Говорили, что, встретившись с ней лично, она оказалась не такой злодейкой, как о ней судачили.
Разумеется, она выглядела жёстче, чем о ней рассказывали. Но это было естественно для главы рода, а для жителей правого острова — людей, которые, несмотря на моду имперской культуры, глубоко в душе хранили морские традиции и почитание властного капитана, — это даже вызывало симпатию.
При великом герцоге вслух об этом не говорили, но ожидания в отношении дома Лунос росли.
В этом году светский сезон завершился благотворительным балом. Следующий начнётся не раньше конца марта, когда снегопады пойдут на убыль.
Как всегда, первый приём откроет семья великого герцога, а затем и другие знатные дома начнут устраивать балы.
Внимание всех было приковано к дому Лунос. Вопрос — когда же они проведут свой светский приём в самом большом бальном зале правого острова — звучал всё острее.
Но никакие разговоры не могли сравниться с тем, что обсуждалось главным образом: отношениями Феджина и Эйприл.
В такой атмосфере было неизбежно, что все взоры обратились к жениху, только что вернувшемуся из дома Лунос.
Как только Винсент Гранд прибыл в резиденцию, он, не дожидаясь вопросов, первым делом осушил бокал.
Сегодня он отправился свататься — и вернулся с пустыми руками.
Ему нужно было отвести от себя внимание и придумать оправдание провалу.
И лучшим оправданием была фраза: «Там был другой мужчина».
Не дожидаясь вопросов, он заговорил сам:
— Она была не одна, её сопровождал эскорт. Конечно, он был при исполнении. Но взгляд, которым он меня одарил… это был взгляд соперника.
На мгновение шум стих — и тут же по залу разнёсся гул голосов.
Один из полицейских Специального следственного управления растерянно поморщился.
Чтобы предотвратить дальнейшие домыслы, он решил, что лучше уронить репутацию Феджина:
— Инспектору пришлось остаться в особняке Лунос по необходимости. Он плохо себя чувствовал. Просто не мог вернуться домой.
— Плохо себя чувствовал?
На вопрос дамы полицейский ответил:
— Простудился. Долгое пребывание в Империи сделало его восприимчивым к холоду…
Стыдно было выставлять начальника слабым, у молодого полицейского покраснели уши.
Но вдалеке, за одним из столов, он заметил Миллера — тот слушал разговор и мрачнел с каждым словом о том, что Феджин ночевал у Эйприл. И он не мог промолчать.
К счастью, слова полицейского подействовали. Миллер, услышав их, разразился весёлым, джентльменским смехом.
— Это на него похоже.
Вместе со смехом в беседку вернулась лёгкость.
И эта лёгкость продержалась до самого возвращения Феджина со списком пожертвований, как раз после обеда.
Спустившись в сад, Феджин заметил великогерцогскую чету — они с трудом сдерживали улыбки, глядя на него. Он удивлённо распахнул глаза:
— Что это за коварные лица?
— Говорить «коварный» о единственном брате — слишком грубо.
— Такие лица и грубых слов заслуживают.
Феджин упрекнул их, но почтительно склонился и поцеловал руку Хайди Диеус. После приветствия Хайди спросила:
— Говорят, ты простудился?
— Кто разболтал? Это был секрет.
— Это ради тебя же. Ты ночевал у леди Эйприл. Люди должны были знать причину.
Феджин фыркнул с усмешкой и окинул взглядом зал в поисках Винсента Гранда. Длинный язык у этого типа, подумал он.
Хайди продолжила:
— Я хотела предотвратить недоразумения.
— Какие недоразумения?
Феджин заложил руки за спину и невозмутимо ответил:
— Если бы девушка, с которой я был на балу, мне не понравилась, я бы не остался у неё ночевать.
— Феджин.
— Даже если бы меня вырубили на улице, я бы сбежал от неё.
Феджин произнёс это с вызовом, испытующе глядя на брата.