Феджин не любил плавать зимой.
Пролив между правым и левым островами был не слишком бурным, да и расстояние небольшое.
Но он всё равно не любил — потому что, пересекая море, легко было попасть в высокую волну.
В старые времена жители правого острова переплывали через это море, где зимние волны были обычным делом. И всего на десятке вёсел, а руль — одно весло для правшей, закреплённое на корме.
Рулевой был капитаном, и если течение менялось, он один, на грани жизни и смерти, должен был спасать команду.
Почему бы не выходить в море только в тихую погоду?
Он считал, что те, кто выбирает трудный путь, когда есть лёгкий, — просто глупцы.
Эйприл Лунос была такой же. С такой красивой внешностью могла бы пустить в ход женские чары — глупых полицейских, которые на это купятся, в герцогстве полно.
Или пусть попробует на мне. Я тоже один из тех глупцов.
Но он не знал, зачем переплыл это ненавистное зимнее море.
Будто последнюю соломинку с правого острова везли в Империю на продажу.
Он лучше других знал, что у Эйприл Лунос нет никакой способности управлять газовыми лампами.
Но когда он смотрел на неё, перед глазами вставали призрачные огни её владений, и сама она казалась ему пламенем.
Феджин прибыл на левый остров раньше Эйприл и предстал перед императором.
Тот встретил его, как всегда, радушно:
— Думал, увижу тебя только летом, а ты уже здесь...
Феджин опустился на колени.
Император по-прежнему считал его своим человеком, но знал его колючий нрав — он воспитал его и хорошо изучил. Он не ожидал, что Феджин вдруг встанет на колени, и даже на мгновение замолчал.
Феджин склонил голову:
— Я провинился.
— В чём?
— Не знаю. Но раз вы отстранили меня и приказали полиции герцогства, значит, я в чём-то ошибся.
Император вспомнил, каким мальчишкой был Феджин Диеус.
Когда он впервые прибыл в Лассу, он был мельче сверстников. Но даже тогда он бросался на всех — и на старших, и на тех, кто был вдвое крупнее. Его били в академии за неподчинение, пока он не угомонился. На самом деле он не угомонился — просто смирил свой нрав на время.
Все знали, что Феджин Диеус — норовистый жеребец. Никто бы не подумал, что он сам придёт и упадёт на колени. Хотя император намеревался его этим удивить.
Император заговорил:
— Это было дело, в которое тебе не нужно было вмешиваться. Поэтому я приказал полиции герцогства. Я не упрекаю тебя.
Они оба хотели знать, о чём думает другой. И оба знали, что день, когда они скажут правду, не настанет.
Император смотрел на Феджина, и ему казалось, что он смотрится в зеркало.
Опасную фигуру надо было отбросить, но он не мог.
Он уже давно полюбил Феджина — как собственного сына, даже больше.
Любовь всё портит. Императору нужно было закрыть своё сердце.
Пока он колебался, за дверью раздался взволнованный голос полицейского: мисс Эйприл Лунос сбежала, бродила по зданию и нашла комнату с туманом.
Император нахмурился.
Если Эйприл Лунос вернётся на правый остров и начнёт распускать слухи, неизвестно, что сделают жители острова.
Он хотел избежать войны любой ценой. Он хотел цивилизованной оккупации.
Жители правого острова сейчас, конечно, утратили боевой дух, но когда-то они были отличными воинами.
Он легко победит, но даже в короткой войне понесёт огромные потери.
Он посмотрел на Феджина. Этот молодой зверь, стоящий перед ним на коленях, никогда не получит его полного доверия.
И всё же он сказал:
— Уладь это. Убеди мисс Лунос не болтать лишнего об Империи.
— Слушаюсь, ваше величество.
Феджин принял приказ, словно ждал его. Император продолжил:
— И оставайся здесь на всё время праздника основания. Я хочу показать тебя многим.
— Я останусь при вашем величестве на время праздника.
Феджин уже собирался уходить, но обернулся и добавил:
— Между мной и Эйприл Лунос нет будущего.
— ...Вот как.
— Иногда я могу казаться влюблённым, чтобы заткнуть ей рот. Но я не занимаюсь бесперспективными делами, которые всё усложняют. Вы же знаете.
— Знаю. Я знаю тебя.
Император кивнул.
Феджин Диеус предпочитал простые пути. Насчёт любви император не знал, но...
Он провёл руками по его волосам:
— Не прыгай больше в зимнее море. Ты же не любишь его.
Феджин посмотрел на императора снизу вверх:
— Я больше не буду.
***
На вопрос Эйприл, почему он здесь, у него не было ответа. Он и сам не знал.
Больше его занимало другое: как она узнала его в тумане.
Эйприл узнала его даже в маске. Отличная наблюдательность. Прямо хоть вербуй в полицию.
Она схватила его за рукав, когда он слишком долго молчал:
— Я спросила, почему ты здесь.
— Слышал. Кто-то видел, как полиция тебя арестовала, и я знал, что если ты умрёшь здесь, будут проблемы.
Эйприл кивнула и в полубессознательном состоянии потянула его за одежду к себе.
Он наклонился, и она сказала:
— Кажется, они знают причину тумана.
— ...Что?
— Иначе они не смогли бы воссоздать такую же среду.
Феджин оглядел комнату, полную тумана.
— Я проверю. Я ничего не знаю о том, что здесь происходит.
— Не спрашивай. Они не скажут. Расследуй тайком.
— Хорошо, — легко согласился он.
Его раздражало, что Эйприл, семь лет просидевшая взаперти, была слишком проницательной.
И при этом она ни на секунду не усомнилась в нём.
Он уже собирался запутаться в мыслях, но, почувствовав жар, исходящий от её тела, мгновенно взял себя в руки. Он обхватил её за талию одной рукой — она могла упасть, если бы он отпустил, — и обернулся к учёному:
— Когда это закончится?
— Нам нужно проверить, как долго мисс Эйприл может находиться в тумане!
— Значит, пока не случится беда.
Он усадил её на стул и посмотрел на часы.
Эйприл с трудом подняла голову и взглянула на него.
Феджин отошёл, прислонился к стене и стал ждать окончания эксперимента.
Через некоторое время Эйприл поднесла руку к лицу — она почувствовала влагу.
Из носа шла кровь.
Забор крови, туман, а теперь ещё кровь пошла носом — она больше не могла бороться со сном.
Ослабевшая, она медленно завалилась набок. Потеряв сознание, она всё же услышала шаги Феджина, бегущего к ней.
Эйприл усмехнулась и стала честной:
— Я рада тебя здесь видеть.
Она пробормотала это и потеряла сознание.
Очнулась она в незнакомом месте. Это была не та комната, откуда она сбегала.