Окраина встретила их тишиной. Не той звенящей, пустой тишиной, что бывает перед бурей, — а обычной, дачной, с запахом прелых листьев и соседскими собаками. Собаки, кстати, не лаяли. Они сидели на цепи и смотрели на людей безразличными, сытыми глазами.
Савелий выдохнул так, будто не дышал последние два часа.
— Это же наш район, — сказала Саша, оглядывая знакомые пятиэтажки. — Мы… мы прибежали домой.
— Я заметил, — кивнул Савелий.
Степан, который всё это время держался молодцом (относительно), вдруг осознал, где они, и издал звук, похожий на плач раненого тюленя:
— Мы дома! Я хочу лечь! Я хочу умереть! Я хочу карри!
— Ты хотел карри ещё до апокалипсиса, — напомнил Савелий.
— Я хочу карри ВО ВРЕМЯ апокалипсиса! Это разные вещи!
Саша закатила глаза, но улыбнулась. Савелий посмотрел на свой подъезд. Тринадцатый дом по улице Лесной. Родные обшарпанные стены, сломанный домофон, соседка сверху, которая вечно топила. И судя по открытой двери подъезда — кто-то уже вломился внутрь.
— Надо проверить квартиру, — сказал он. — Если там пусто — отсидимся.
— А если там эти… — Степан изобразил руками кусающий жест.
— Значит, убежим.
— Я устал убегать!
— Тогда молись, чтобы там было пусто.
В подъезде пахло сыростью и чем-то кислым. Лифт не работал. Они поднялись на третий этаж пешком — Степан наступал на каждую ступеньку так, будто она могла взорваться, и пару раз чуть не споткнулся о собственные ноги.
Квартира Савелия — тридцать четвёртая, дверь обита дерматином — была приоткрыта. Изнутри доносился звук телевизора.
Савелий переглянулся с Сашей. Степан замер за его спиной, тяжело дыша.
— Эй, — тихо сказал Савелий, толкая дверь. — Есть кто живой?
— ЖИВОЙ?! — раздался изнутри зычный, обиженный голос. — КАКОЙ, НАХЕР, ЖИВОЙ?! ВЫ ВИДЕЛИ, ЧТО ТВОРИТСЯ?! ЭТО ВСЁ ОНИ! ИИ! ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ! Я СРАЗУ ПОНЯЛ!
В коридоре стоял толстый мужик лет пятидесяти.
Он был в майке-алкоголичке, спортивных штанах с пузырями на коленях и домашних тапках. Лысина блестела от пота, на лбу выступила испарина. В одной руке он держал бутылку пива, в другой — телефон, на котором было открыто приложение с голосовым ассистентом.
— Вы кто?! — спросил он, глядя на троицу с подозрением. — А, дети. Дети, значит. ИИ и детей создал, сволочь.
— Мы тут живём, — сказал Савелий. — Это моя квартира.
— Твоя? — мужик прищурился. — А где твои родители?
— Я не знаю, — честно ответил Савелий. — Мы из школы бежали.
— Из школы, — мужик хмыкнул. — ИИ, он и в школе, и в университете, и в правительстве. Везде ИИ! Вы думаете, эти бешеные просто так с ума сошли? НЕТ! Это нейросети! Это ChatGPT! Это DALL-E! Они нашпиговали еду чипами! Я сразу знал!
— А вас как зовут? — осторожно спросила Саша.
Мужик выпрямился, поправил майку и гордо заявил:
— «Красивый Мужик». У меня ник такой в интернете. Я там комментарии пишу. У меня десять тысяч подписчиков! Я популярный!
Савелий моргнул.
— А… по паспорту?
— По паспорту — Виктор Палыч. Но друзья зовут Красивый Мужик.
— Мы не друзья, — быстро сказал Степан.
— Ну теперь друзья, — отрезал Виктор Палыч. — Будем держать оборону. Я тут уже всё проверил — воды нет, газа нет, но пиво есть. И карри есть. В холодильнике. Ваше, что ли?
Савелий напрягся.
— Моё, — сказал он. — Острое карри с сосиской. Не трогайте.
— Да нафиг мне твоё карри, — фыркнул Виктор Палыч. — Оно ж острое. Я не ем эту ИИ-химию.
—
Через полчаса они кое-как освоились.
Саша закрыла дверь на все замки и подпёрла стулом. Степан сидел на корточках в углу прихожей и мелко дышал, глядя в одну точку. Виктор Палыч ушёл на балкон курить, предварительно сказав, что «дети с низким IQ» — это тоже происки нейросетей.
Савелий прошёл на кухню.
Родная кухня выглядела странно чужой. На столе стояла кружка с недопитым чаем — маминым. На плите остывшая сковорода. Всё было как обычно, и от этого становилось только страшнее.
Он услышал шаги. Саша.
Она вошла на кухню и встала у окна, глядя на пустую улицу. Молчала. Потом повернулась, открыла холодильник и достала банку острого карри. Ту самую, которую Савелий купил на распродаже три дня назад.
— Ты чего? — спросил Савелий, удивлённо глядя на неё.
— Смотрю, — сказала Саша. И открыла банку.
Запах перца, чеснока и тмина ударил в нос. Саша поморщилась. Но не убрала банку обратно.
— Ты же не любишь острое, — напомнил Савелий. — Ты один раз попробовала мою лапшу быстрого приготовления и полчаса пила воду.
Саша усмехнулась:
— Может, я просто не распробовала как следует.
Савелий почувствовал, как у него внутри что-то ёкнуло. Не из-за карри. Из-за неё.
Она стояла напротив — с банкой в руках, с лёгкой, почти робкой улыбкой, с этим её выбившимся из хвоста локоном. И за окном, за стенами, за всем этим безумием был только этот момент.
— Я могу приготовить, — тихо сказал Савелий. — Если хочешь. У меня сосиски есть.
— Хочу, — сказала Саша.
Их взгляды встретились.
И в этот самый момент с балкона донеслось:
— А Я ГОВОРЮ — ЭТО ВСЁ ИИ! ВЫ ДУМАЕТЕ, ОНИ ПРОСТО ТАК СОШЛИ С УМА?! ДА ИИ ИМИ УПРАВЛЯЕТ! ВЫ ПОДУМАЙТЕ ГОЛОВОЙ, ДЕТИ!
Саша закатила глаза.
Савелий вздохнул.
Степан из прихожей жалобно сказал:
— Савелий, а можно мне тоже карри? Я отдам! Ну когда-нибудь…
Савелий посмотрел на Сашу. Она едва заметно кивнула.
— Ладно, — сказал он. — Сделаю на всех.
За стенами выла сирена. Кто-то кричал вдалеке. Мир рушился.
А на кухне пахло карри.