Мой смех прокатился эхом по лесу, и я осознал, что всё ещё тяну руку.
Это немного неловко.
Неловкость росла по мере того, как я в течение нескольких минут распутывал себя из кровавого месива, в которое превратилась рука гоблина. Наконец освободившись, я отступил на шаг и обошёл дерево, чтобы осмотреть плоды своих трудов.
Может, я немного перестарался.
Подробности я опущу, но скажем так: рука гоблина каким-то образом удлинилась на лишний фут. Почему кожа не порвалась - было выше моего понимания. Остальная часть гоблина выглядела не многим лучше. Хотя я и отпустил руку, тело так и осталось зажатым между двумя деревьями, а часть его грудной клетки втянулась внутрь из-за моего чрезмерного рывка.
Услышав тихий чавкающий звук рядом с собой, я с ужасом посмотрел вниз и обнаружил, что Лапуся уже жуёт кусок свисающего мяса.
У меня даже не поднялась рука остановить его.
Бросив последний взгляд на тело, я оставил кота наедине с жратвой и пошёл искать тот нож.
“Вложить три очка в ТЕЛ.”
Я ощутил тупое давление очков характеристик, растекающихся по телу. Я сосредоточил всё внимание на том, чтобы проанализировать, как этот процесс на меня влияет, но как бы я ни старался, я не почувствовал ничего странного. Теперь я знал, что с каждым уровнем все мои характеристики повышаются на единицу, а мне выдаются три очка для распределения по моему усмотрению. Это объясняло многое — получалось, что мой изначальный дебафф характеристики, Осквернённое Тело, был -10, а не -7, как я увидел сначала. Три полученных очка, должно быть, сбили несколько пунктов, благодаря набранным уровням, когда я был без сознания.
Давление улеглось довольно быстро, и я уже начал замечать перемену в своих движениях. Прям как разница между ночью и днем: мои шаги стали размереннее и требовали от меня меньше усилий. Будь я не столь внимателен, я бы ни за что не поверил, но я видел, что тело также слегка увеличилось.
Вены стали менее заметны, а суставы превратились из беспорядочных шишек на конечностях в выпуклости приличных размеров на моих слегка увеличившихся руках и ногах.
Однако любое улучшение не обходится без цены — я чувствовал, как бездна в желудке разрастается, а лёгкая боль в горле превратилась в наждачную горку-скользянку, из-за которой я закашлялся и облизал пересохшие губы.
Наклонившись, чтобы поднять упавший нож, я бросил взгляд на труп гоблина.
Я посмотрел на нож в руке и узнал знакомый металл, из которого было сделано лезвие. Я ударил кандалами по ножу, и из-за удара вылетела маленькая искра.
В животе заурчало.
Я направился обратно к телу, которое оставил Лапусе.
И удовлетворить этот голод сможет только мясо гоблина.
*****
Мне понадобилось не так уж много времени, чтобы вытащить труп из ущелья меж деревьев. Прежде чем Лапуся начал возмущаться, я ножом отрубил изуродованную руку и положил её рядом с ним в качестве подношения. Он милостиво принял её, и я оставил его наедине с ней, чтобы заняться собственными приготовлениями.
Я, возможно, достаточно безумен, чтобы есть мясо инопланетного существа, но ещё не окончательно съехал, чтобы делать это, не приготовив его сперва.
Убедившись, что местность расчищена и поблизости нет других гоблинов, я начал собирать сухие ветки и раздавленные листья. Раньше я как-то не обращал внимания, но лес довольно тихий, и я не особо то и видел других животных, бегающих вокруг.
Я заметил несколько птиц и даже увидел небольшого кабана, но в остальном лес слегка зловещ в своей безжизненности.
Я почти вернулся к месту убийства, когда заметил впереди блеск. Спрятавшись на случай, если это ещё один гоблин, я присел — и только потом разглядел, что блеск отражался от дерева, а не от очередного монстра.
Я осторожно приблизился к дереву, на котором, казалось, было небольшое пятнышко серовато-голубых кристаллов. Это было очень странно, и внезапная перемена в окружении казалась мне нелогичной, тем более что это было первое дерево, которое выглядело хоть как-то иначе, чем остальные.
Наклонившись, чтобы осмотреть их, я внезапно ощутил отчётливую перемену в воздухе вокруг них. Я потянулся вперёд и осторожно прижал палец к кристаллу. Палец мгновенно неприятно замёрз.
Он покрылся инеем.
Палец скользил по поверхности стеклоподобных кристаллов, пока я размышлял.
Что это за лёд? Почему он был и в пещере? Это часть задания или что-то типо такого? И что вообще значит ‘Завершить начатое’?
Мои размышления прервало ощущение воды, стекающей в ладонь. Я с удивлением посмотрел вниз — лёд таял под моим прикосновением на глазах. Быстро придя в себя, я сложил ладонь лодочкой, чтобы поймать как можно больше, поднёс её ко рту и неаккуратно проглотил жидкость, накопившуюся с чайную ложку.
Забыв о прежних проблемах, я обхватил руками лед. Всего через несколько секунд полилась вода, и я принялся ее собирать. Вскоре всё месторождение исчезло, и мое горло перестало быть таким пересохшим.
Я с тоской провёл пальцами по теперь уже сухому участку дерева. Я осмотрелся в поисках других признаков, объясняющих случайное появление льда. К моему продолжающемуся изумлению, я увидел ещё два месторождения. Одно на два часа, другое на семь.
Я уже рванулся к ближайшему источнику, но заставил себя остановиться. Малое количество воды, которое мне удалось выпить, наконец позволило логике вернуть контроль. Внимательно оценив окружение, я рассчитал своё положение относительно того, где оставил труп гоблина. Идя дальше, я прикинул, где нахожусь по отношению к пещере, и сделал самое интересное открытие.
Пятно на два часа указывало в сторону пещеры.
Я обернулся к пятну на семь часов, которое вело в общем направлении туда, где тропа Поезда должна была пересечь её всего в нескольких сотнях футов. Взяв нож гоблина в здоровую руку, я процарапал большой X на дереве, чтобы пометить место, где был лёд. Вскоре после этого я направился к покрытому инеем дереву, что было на семи часах, и начал процесс плавления льда заново.
И вот — понаблюдав немного, я обнаружил впереди ещё одно дерево со знакомым блеском. А после него — ещё одно ледяное дерево. Я методично следовал по пути льда. Растопить лёд, выпить воду, пометить дерево, перейти к следующему пятну льда.
К тому времени, как я окончательно утолил жажду, я был всего в двух деревьях от побоища, устроенного Поездом. Выйдя снова на тропу, я позаботился процарапать большие X на деревьях вокруг своего выхода на тропу, а затем пошёл по своим прежним следам. Кровавое место, где я убил гоблина, было в нескольких минутах ходьбы. Пока я шёл к своему нынешнему базовому лагерю, вдалеке раздался грохочущий звук. Я остановился и прислушался на несколько секунд, но звук быстро затих, и остались только типичные для леса звуки.
Прибыв на место гоблиноцида, я обнаружил только кости. Не считая одной мясистой ноги, лежащей рядом, труп был совершенно чистым — ни плоти, ни органов, ни чего-либо вообще. Жемчужно-белые кости тихо покоились так, будто они пролежали тут несколько веков.
Я медленно повернулся к дереву, в тени которого без мирских забот лежал особенно прожорливый зверь. Лапуся даже не соизволил открыть глаза и бросить на меня взгляд.
Какой наглый маленький засранец.
Я в обязательном порядке подошёл к нем и погладил его ровно двадцать пять раз. Пусть знает свое место.
Вернувшись к оставшейся ноге, я собрал маленькую кучку хвороста, которую оставил, и начал свой долгий и тяжёлый путь к постижению великого навыка, который первобытные люди освоили черт знает когда.
*****
Как, чёрт возьми, едва эволюционировавшие приматы научились делать эту хрень?
Я ударил кандалами по ножу в двести двадцатый раз.
Искры есть. Огня нет.
Я бросил нож и уставился на свои покрытые волдырями руки.
Искры + Сухие листья + Сухое дерево = Огонь
Почему это простое уравнение так сложно воплотить? Почему здесь ничто не имеет смысла? Почему посреди леса есть лёд в жаркий солнечный день? Почему я на какой-то чужой планете? Почему существуют уровни, навыки, сложности, задания, кандалы, пещеры, существа и этот чёртов зуд на коже?
Я занёс кулак, чтобы ударить от злости по земле под собой. Несколько секунд я просидел так, с отведённой для удара рукой, но в итоге сдержался. Вместо того чтобы избивать лесную подстилку, я нерешительно разжал ладонь и опустил её на землю.
< Размышление Ур. 5 -> Размышление Ур. 6 >
Я провёл пальцами по мягкой почве под собой. Я вдохнул ароматную хвою деревьев в воздухе.
Присев, я почувствовал, как натягиваются волокна моих новых мышц под прежней тонкой, как бумага, кожей. Я разглядывал заметные, но здоровые вены, что бесшовно несут кровь под размеренный и сильный ритм моего здорового сердца.
Мне нужно принять решение.
Происходит слишком много всего, чего я не понимаю. Это место, Система и всё, что с ней связано, — слишком много всего, чтобы сосредоточиться. Я так долго прожил внутри собственной головы, что заставляю себя делать это и здесь, хотя больше не обязан.
Либо сидеть в печали и разочаровании, как всю свою жизнь, либо принять новую реальность и посвятить себя этому новому миру.
Обнять отчаяние или обнять то, что в этот самый миг я по-настоящему жив.
Мои руки потянулись вперёд и погрузились в хворост.
Я хочу продолжать жить.
На этот раз я не колебался в использовании своих навыков и вовсе отказался от ножа. <Размышление> заострило мой разум до сверхчеловеческого уровня, и я выжал из <Излучения> всё, что мог. Я даже не думал о том, какие запасы сил оно черпает. Я давил и фокусировался.
Зуд почти полностью исчез, когда я выпустил навык на волю.
Я почувствовал, как тепло расцветает из моего тела. Я использовал <Размышление>, чтобы собрать как можно больше тепла, и сконцентрировал поток. Сначала я сосредоточился на руках. Вскоре тепло сгустилось до запястий, но всё равно растекалось во все стороны.
Я пошёл дальше и представил, что тепло выходит только из моих ладоней. Само действие — представить, как навык подчиняется моей воле, — взбаламутило мой разум, и я почувствовал, что мой вспомогательный ментальный навык едва-едва позволяет мне удерживать чёткую картину тепла, выталкиваемого через ладонь. Мои руки порозовели, и на них начали вздуваться маленькие волдыри, но я лишь воспользовался этим лёгким жжением, чтобы сфокусироваться ещё сильнее. Ощущение было такое, будто я касаюсь поверхности раскалённой плиты, но я продолжал выталкивать странное излучение через ладони.
< Излучение Ур. 4 -> Излучение Ур. 5 >
Я увидел, как на одном из сухих листьев мелькнул крошечный язычок пламени, который затем погас.
Этот свет был для меня словно маяк надежды, и я использовал это зрелище как топливо для своих усилий. Всего через пару секунд ещё один маленький огонёк лизнул лист, прежде чем наконец схватился за него с удовлетворяющим потрескиванием.
Кучка быстро поддалась пламени, и прежде чем я это осознал, у моих ног уже горел костёр.