Моя мана иссякла задолго до того, как я вернулся к долине.
Вместо того чтобы устроить передышку и подождать, пока энергия вернётся, я пересилил слабость, оставшуюся от опустевшего запаса маны, и продолжил бежать. Тяжёлое дыхание рвалось из груди, а от непрерывного напряжения кожа покрылась тонкой испариной, но я и не думал сбавлять темп ради отдыха.
К этому моменту моя одежда превратилась в обгоревшие лохмотья, а резиновые подошвы обуви частично оплавились от чудовищного жара, что окружал меня.
Но всё это я игнорировал, упрямо тащась вперёд. Я наконец соединил в голове все точки, и осознание, вытекшее из этого, было достаточным, чтобы я нёсся обратно к долине изо всех сил.
Бойня вокруг старого гоблинского лагеря, линии, вырезанные на соседних деревьях, и страх в глазах гоблина при звуках грохота Поезда. Было ясно: неважно почему, но Поезд охотится на гоблинов. Я не знал, почему это происходит и как давно это длится, но был почти уверен: разрушив гоблинский дом, я лишь приблизил час их неминуемой гибели.
Несколько факторов всё ещё не вписывались в головоломку. Почему у гоблинов было две тюрьмы — одна в пещере, другая на поляне? Почему у пещеры не было стражи, а у поляны стояли трое? Почему гоблины низкого уровня в одиночку бродили по лесу, когда я впервые выбрался из пещеры?
Пока всё это не складывалось для меня в единую картину, но я надеялся, что в конечном счёте эти лишние вопросы окажутся неважными. Если мне удастся воспользоваться замешательством, созданным Поездом, косящего гоблинский лагерь, чтобы проскользнуть мимо стражи и добраться до долины, ни одну из этих загадок не надо будет решать.
Время шло, и я наконец добрался до входа в новый гоблинский лагерь. Запас маны уже почти полностью восстановился, но я хрипло хватал ртом воздух, а пот лил с меня градом. Не доходя до кромки поля, я нырнул обратно в лес и быстро отыскал своё прежнее укрытие. Я с облегчением увидел, что прибыл до начала разгрома гоблинов, поэтому уселся поудобнее, собрался с мыслями и принялся изучать новые приготовления, которые успели соорудить монстры.
Что ни говори об интеллекте гоблинов, но, когда их ожидает полное вымирание... То он у них резко улучшается, если судить по их приготовлениям.
Вокруг главных палаток возвели стену из деревянных кольев и утрамбованной грязи. Кухонные ямы расположились сбоку от палаток, а рядом стояла сторожевая хижина из неровных камней, откуда просматривалась вся их работа. Под углом, на котором я сидел относительно хижины, было видно, что внутри сложено разнообразное оружие и снаряжение.
Монстры всё ещё сновали вокруг, возводя новые укрепления, но всё моё внимание приковала небольшая группа морщинистых гоблинов с гривами, спускавшимися по их спинам.
Пёстрая компания состояла из трёх сгорбленных фигур с кожей куда темнее, чем у обычных гоблинов, попадавшихся мне раньше. Каждый держал некий металлический посох, которым они вытаптывали в земле замысловатые линии.
Мне хотелось вблизи разглядеть, чем заняты гоблины-колдуны, но я удовольствовался тем, что забрался на дерево ради лучшего ракурса. Когда я поднялся достаточно высоко, стало видно: колдуны уже прочертили подобные линии вокруг большей части базы.
Я уже понимал, что они делают: надписи на земле я без труда опознал как те же, что видел на коре у старого гоблинского лагеря. Интересно было, что делает линии такими особенными — казалось, их ничем не обрабатывали, никакими жуткими вуду-материалами вроде костного мозга ребёнка или козлиной крови.
Сами колдуны тоже ничего особенного не выделывали: я наблюдал, как они используют рукояти посохов в качестве подобия резца, воспроизводя то, что, по моей догадке, было неким барьером.
Может, это какой-то оберег или маскирующая диаграмма? По правде говоря, я выдумывал это на ходу: я едва-едва узнал, что такое мана, не говоря уже о том, какую магию они пытаются провернуть. Часть меня искренне хотела, чтобы Поезд так и не появился, — тогда я смог бы подольше понаблюдать за колдунами и узнать, чего именно достигают линии по завершении.
Понимая, что это маловероятно, я даже раздумывал, не вступить ли в бой с гоблинами самому, чтобы проверить, не являются ли сами посохи неким магическим артефактом.
Я уже почти слез со своего места, направившись в сторону колдунов, когда один из них наконец подобрался достаточно близко, и появился его уровень.
< Гоблин-чародей - Уровень 26 >
Я тут же вернулся назад.
Какого хрена я должен в одиночку зачистить этот этаж? Магический пердун 26 уровня? Причём не один, а аж трое? Какой же больной ублюдок придумал сложность ‘Смерть Неминуема’?
Отныне я именую эту сложность “ХЕР”. (п.п.: Death is Certain = Смерть Неминуема; DIC = DICK = ХЕР)
Теперь у того, кто сотворил эту дрянь, наконец есть подходящее название для своего детища, идеально отражающее природу его создателя.
Я раздражённо выдохнул, выметая из головы любые мысли о нападении на гоблинов. Похоже, мне всё-таки придётся подождать Поезд. Вооружившись этой идеей, я откинулся назад и просто продолжил наблюдать за гоблинами-чародеями.
Делать больше было нечего, поэтому я рассеянно сосредоточился на тепловом излучении, струящемся по всему телу. Толку от этого не было никакого — ни результатов, ни уровней, — но, казалось, это помогало освоиться с ощущением осязаемой энергии, текущей по телу.
Мне в целом не следовало баловаться с радиацией, надо все же взяться за прокачку <Контроля Маны>, раз он лучше всего совместим с моей Аугментацией, но я не мог оторваться от приятного жжения чужеродного тепла.
В конце концов мне надоело смотреть, как старые ископаемые чертят, и я переключил внимание на главную базу, наблюдая, как гоблины снуются, словно муравьи в муравейнике. Если прикинуть на глаз, то после лесного пожара оставалось ещё около двухсот гоблинов. Все они носились в спешке: возводили новые стены, готовили еду.
Некоторые тащились взад-вперёд между базой и лесом, явно охраняя новый лагерь. Стражники были облачены в разномастные латы, выглядевшие тусклыми и старыми. Их взгляды были намертво прикованы к лесу, и на их лицах читался страх, пока они сжимали в дрожащих руках своё разномастное оружие.
Часть меня на самом деле слегка сочувствовала тому, что я выкурил их из безопасного дома. Впрочем, вина быстро испарилась, стоило перевести взгляд обратно на варочные котлы, откуда выносили множество кусков человеческого мяса для медленной прожарки над углями.
Судя по количеству всяческих частей тел, которые они выносили, я прикинул, что убитых и подготовленных к поеданию людей было около шести.
Прибавив тех, кого я нашёл в лагере заключённых, выходило, что как минимум ещё восемнадцать человек находились на этом этаже вместе со мной. Кто знает, сколько их было ещё, если гоблины едят людей с самого начала существования этажа.
Когда я впервые вернулся к новому лагерю, я был голоден, но теперь меня просто воротило — я смотрел, как плоть мне подобных трескается и сочится мясными соками, шипящими в открытых очагах ям. Готовившие мясо гоблины при виде этого почти пускали слюни, и я наблюдал, как одному из поваров пришлось дать по рукам приятеля, возжелавшего утащить кусок — в точности как когда ребёнок тянется к торту.
Я оторвал глаза от этой картины и продолжил наблюдать за монстрами, сновавшими в палатки и обратно. Что-то в недавнем зрелище с вышедшем гоблином меня зацепило, поэтому я постарался внимательнее присматриваться к типам гоблинов, бегавших туда-сюда. Уровней разглядеть я не мог, но большинство зелёных созданий выглядели как те же базовые работяги, что встречались мне по всему этажу. Бойцов было немного, а бегающих искателей я не заметил. Пара громил тоже тяжело расхаживала вокруг, таская крупные древесные стволы для строительства.
Беспокоило же меня то, что я не видел ни одного ребёнка.
Разве в этом мире нет размножения? То есть мобы - просто творения Системы, и дети не нужны, потому что взрослых можно просто заспавнить? Может тогда, гоблины просто держат детей в одной из палаток, хотя все постройки выглядят одинаково и недостаточно велики, чтобы вместить всех детей племени, верно?
Явное отсутствие детей беспокоило меня, поэтому я начал в голове составлять каталог всех разновидностей гоблинов, что встречались мне до сих пор, а нога тем временем принялась выстукивать по земле такт от усилившейся сосредоточенности. Занимаясь этим, я бросил взгляд назад и заметил, что лес начал сильно дымить. Похоже, большая часть пожара погасла, и густой пепел делал передвижение по обугленным остаткам ещё сложнее.
Из-за потрескивания всё ещё близкого огня и звуков гоблинов трудно было разобрать, но мне казалось, что я слышу, как вдалеке падают деревья.
Разум безостановочно пытался разобрать по полочкам всех встреченных гоблинов. Вопрос детей раздражал меня сильнее зуда на коже, поэтому я перестал выстукивать ногой по земле и оставил попытки гонять тепловое излучение по телу, дабы посвятить этому вопросу больше внимания.
Были обычные гоблины-работяги, к которым, как я полагал, относились все гоблины ниже 5 уровня. Затем был гоблин-искатель, что меня похитил. После него — гоблины-предатели, также сидевшие со мной в заточении на поляне. Кажется, гоблин-громила объявился уже спустя какое-то время. Потом был тот воин, которого я одолел довольно легко. И наконец — имбовые чародеи.
Что же я упускаю? Меня не покидало чувство, что я видел еще один тип гоблинов. Где же это было?
…
Меня наконец осенило, и тошнотворная мысль вползла в мозг, стоило вспомнить пещеру, в которой я очнулся.
Ведь там тоже были гоблины. Может, я и не разглядел их уровней до того, как мой навык их прикончил, но я помнил: они были куда меньше первого гоблина, встреченного снаружи. Неужели это были гоблинские дети?
И они тоже были скованы цепями.
С какой стати гоблинам приковывать собственных детей глубоко в лесу, так далеко от дома?
Ответ прост. Пещера не принадлежала гоблинам.
Нога продолжала вибрировать: похоже, из-за постигшего меня озарения стопа снова принялась бессознательно выстукивать по земле. Я с досадой шлёпнул себя по ноге, пока разум тонул в мыслях о том, кому же принадлежала пещера. Досадная дрожь в ноге всё ещё ощущалась, и я раздражённо глянул вниз, на стопу: я же ведь уже отучил её постукивать.
Стопа же стояла абсолютно неподвижно, и дыхание перехватило в горле, когда я резко вскочил и напряг слух.
Лес всё ещё ревел треском огня, но я различал слабый глухой стук, совпадавший с дрожью земли подо мной.
Поезд прибыл на станцию.