Как же мне сейчас не хватает Лапуси.
Будь он здесь, я бы чесал ему пузо изо всех сил да вдобавок беспрестанно тискал его подушечки.
Прозвучало немного странно, но да ладно.
Я полистал уведомления, сидя на кромке леса, и собирал информацию. Пока мне не попалось ни одного уведомления о погибшем в моём пожаре коте, что несказанно радовало. Я был уверен в живучести Лапуси, но понятия не имел, как он собирается выбираться отсюда, если я его не найду. Да я и не знал, как уж мне саму прорваться через этот гоблинский лагерь к долине.
Я ещё какое-то время понаблюдал за лагерем, терпеливо выжидая. У меня имелось очевидное решение моей гоблинской проблемы, но оно было опасным и требовало времени. К счастью, можно было убить сразу двух зайцев: поискать Лапусю и параллельно собрать информацию. Решив так и поступить, я сорвался с места и побежал по лесу вдоль поля.
Чтобы мой план воплотился в жизнь, нужно было выяснить, где стоял предыдущий гоблинский лагерь.
*****
После двух дней беготни и сна посреди пылающего ада я наконец добрался до тлеющих углей прежнего дома гоблинов. Ещё когда я разглядывал долину, то заметил, что вдоль поля тянется несколько троп, похожих на ту, по которой я вышел к новому лагерю. На этот раз без морозных меток-ориентиров я ходил по тропам поочерёдно, затрачивая на каждую по часу, чтобы определить, куда та или иная тропа ведет.
Вскоре я понял, что почти все тропы пусты, кроме одной — та была усыпана изрядным количеством обгоревших гоблинских трупов. Дальше оставалось простое исключение вариантов, и я решил идти по засыпанной трупами тропе до самого конца.
Это заняло некоторое время, и по пути мне попалась пара гоблинов, с которыми пришлось разделаться и… скушать. В конце концов я обнаружил остатки гоблинского лагеря, погребённые под пеплом и углями.
К несчастью, несмотря на бои, уровень я так и не повысил. Да и время здесь начинало поджимать: лес понемногу затухал, а в районе лагеря теплились лишь слабые угольки. Приступив к разбору сгоревшего дома гоблинов, я вызвал Статус, чтобы оценить, каким запасом времени располагаю.
[Статус Себастьяна Бета]
Сложность Шпиля: Смерть Неминуема
Этаж 1: Последнее Племя
Прошло Времени: 06:06:59:25
Осталось Времени: 2183:17:00:35
Уровень: 11
Телосложение (ТЕЛ): 17
Разум (РЗМ): 14
Ловкость (ЛОВ): 12
Мощь (МЩЬ): 29
[Нераспределённые очки: 0]
Класс: Не выбран
Вид Формы: Не выбран
Навыки:
Излучение [Ур. 9]
Поляризация [Ур. 1]
Размышление [Ур. 9]
Контроль Маны [Ур. 7]
Инфузия [Ур. 4]
Черты:
Термостойкость [Стадия 1/3]
Аугментации:
1. Фундамент маны
2. Не выбрана
3. Не выбрана
Состояния: Мутация Маны [Постоянное]
Я на первом этаже уже почти целую неделю. Не знаю, насколько быстро следует проходить каждый этаж, но, судя по количеству дней, проведённых без сознания, я уже отставал. Впрочем, вокруг я тоже не видел других людей, а значит, скорее всего, всё шло, как я и предполагал: те, кто выжили, уже прошли этаж.
Это беспокоило меня в некоторой степени, ведь я до сих пор не понимал, какие вообще отношения у этих людей со мной, если дело касается этажей и этой ‘Сложности Шпиля’. Это мои конкуренты? Поэтому они и оставили меня умирать в пещере? Первый прошедший этаж получает лучшие награды, или это командное дело?
Слишком много вопросов об этом месте оставались без ответов. Единственное, что мне было по силам, — сосредоточиться на том, чтобы попасть на следующий этаж как можно более сильным, и тогда, быть может, у меня появится шанс расспросить остальных самому.
Я прокрутил экран вниз, до навыков. За последние пару дней <Излучение> выросло в уровне само собой. Логично: ведь я постоянно использовал навык, чтобы гасить производимое мной излучение. А в паре с моим внушительным показателем МЩЬ в 29 очков навык исправно служил мне.
<Контроль Маны> тоже прогрессировал отлично. Думаю, тут есть заслуга моей новой Аугментации, на что я не жалуюсь.
Остальные навыки особо не сдвинулись, но сейчас я о них не переживал. Может, это и глупо, но, полагаю, лучший ход — сфокусироваться на прокачке <Излучения> и <Размышления> до 10 уровня. Эти двое были моим главным подспорьем до сих пор, а применение маны у меня всё ещё ограничено: по сути, я могу использовать её лишь для подпитки <Инфузии> ради лучшей маневренности. На будущее <Излучения> в связке с моей радиацией я возлагал большие надежды: описания Аугментаций, что я читал раньше, подкинули мне ещё идей, как задействовать мои растущие запасы энергии.
<Размышление> на фоне остальных навыков казалось почти имбовым. Его способность заострять мои чувства и плавно управлять навыками была бесценным даром, особенно в бою.
Но пока что мне предстояло покопаться в пепле старого гоблинского стойбища. Я методично обшаривал ближайшую местность, прочёсывая широкий круг вокруг места, где прежде жили монстры. Обследуя всё сверху донизу и даже отодвигая обломки, чтобы проверить саму землю. Время шло, но я не сдавался, пока не закончил с разведкой.
Как я и подозревал, при осмотре периметра я заметил одну очень важную вещь: вокруг старого гоблинского лагеря в изобилии тянулись тропы, явно оставленные Поездом.
По всему ближнему лесу в хаотичном порядке располагались бесчисленные расщеплённые деревья и глубокие борозды в земле. Было видно, что следы появились до пожара: каждый был устлан тонким слоем пепла. Троп было столько, что просеки от разрушенных участков в паре мест даже сработали как противопожарные разрывы. Я двинулся вдоль одной из троп и изучил борозды, врезанные в лесную почву.
Возможно, я не заметил этого раньше, при первой встрече с Поездом, но борозды тянулись вдоль всех троп. Ясно было, что это некие следы, оставленные чудовищем поистине исполинских размеров.
Смахнув толстый слой пепла с одной из борозд, я без труда признал в форме отпечаток копыта. Оно было размером примерно с мою голову, но отпечаток был чётким и даже давал представление о том, какое животное его оставило. Выходило, что Поезд, гонявшийся за гоблинами и крушивший лес, — на самом деле какая-то огромная корова.
С новой добытой информацией я вернулся к центру самого лагеря и принялся высматривать внутри хоть какие-то признаки пребывания Поезда в лагере.
В результате разведки я пришел к выводу, что территория была плотно забита гоблинами, будто между их палатками не могло быть больше пары метров жилого пространства. Это зрелище заставило задуматься: данная планировка — просто привычка гоблинов или у такой тесноты имелась какая-то иная причина? Закончив обход, я ничуть не удивился, обнаружив, что никаких следов того, что Поезд вообще заходил в лагерь, не было и в помине.
Убедившись, что Поезд не касался лагеря, я потащился обратно к ближайшей пробитой тропе, оставленной загадочным зверем. Я медленно и осторожно шёл по следу, тщательно изучая сторону, граничившую со стойбищем. В конце концов я приметил довольно уцелевшее дерево, рухнувшее прямо на тропу. Подойдя к стволу, я наклонился и провёл правой ладонью по обгоревшей коре, разглядывая ее поверхность.
Даже спустя несколько дней левая рука всё ещё была бесполезна, так что приходилось довольствоваться единственной рабочей конечностью. Пепел и подпалины практически сплошь покрывали упавшее дерево, но я всё равно упрямо продолжал осмотр. И наконец нашёл то, что искал.
Хотя это отчасти скрывалось за естественной текстурой и трещинами коры, я различил грубые линии, прочерченные по дереву. Почти неразличимые на обугленных, шелушащихся останках древесины, они всё же выдавали вырезанные вручную контуры странно выглядящей диаграммы. Я толком не знаю, как описать эти формы, но, изучив их несколько минут, понял, что диаграмма — не законченная работа. Сами линии, похоже, обрывались в определённой точке на каждом конце ствола; некоторые — прямо посреди вихреобразного узора, будто их намеренно разделили.
Оставив дерево с резьбой позади, я возобновил поиски. В этот раз это почти не потребовало усилий: остатки другой диаграммы обнаружились на другом дереве, тоже на краю тропы Поезда. Она отличалась от первой, но я нашёл на ней продолжение одной из фигур с ранее осмотренного дерева, а это значило, что противоположный конец этой диаграммы тоже незавершён.
Я продолжил идти по пути разрушения, оставленному загадочной бабайкой этого этажа. Дерево за деревом, вырезанные на стволах знаки покрывали деревья, окаймлявшие гоблинский лагерь. Я шёл по разнообразным следам, оставленным Поездом и опоясывавшим обугленные останки цивилизации монстров. Как и прежде, мне попадалась закономерная последовательность деревьев с резьбой на поверхности.
Отложив собранную информацию в памяти, я направился обратно к долине. Зная, что время дорого, я заполнил тело <Инфузией> таким количеством маны, что свело мышцы, и рванул по дороге. Моя новая Аугментация распределяла ману равномерно по мышечным волокнам, позволяя закачать в конечности ещё больше маны. Хотя обстановка накалялась, а моё расследование медленно связывало воедино загадки этого этажа, я не мог сдержать поднимающегося внутри восторга.
Ветер хлестал в лицо, пока я нёсся со скоростью, недостижимой ни для одного обычного человека.
Мана бурлила. Кожа обдавала жаром. На моем лице играла улыбка.
Я не мог не любить это чувство свободы.
Когда я только начинал лечение, я мог мечтать лишь о силе среднестатистического человека. О силе, чтобы бегать; о счастье от выполнения простых повседневных дел. Вот всё, на что я смел надеяться.
Но теперь у меня была настоящая сила. Сила, что росла, чем дольше я оставался жив. Сила, способная устроить природную катастрофу простым касанием при подходящих обстоятельствах.
Сила, которую я обращу на то, чтобы обрести ещё большую силу.