“Зафиксировано успешное возвращение из брамфатуры. Разрыв соединения. Подтвержден успешный трансфер залога на счет клиента.”
Февраль сделал глубокий, судорожный вдох, хватаясь руками за кушетку. Мгновение после возвращения в тело все еще ощущалось странно, словно в самом теле было нечто инородное, чужое. Но в этот раз было легче. Гораздо легче, и это пугало.
“Вы можете забрать свое имущество в камере дезактивации. Спасибо, что воспользовались услугами “Тацит Биоворкс” — ваш успех важен для нас.”
Грудная клетка гудела от фантомной боли. Терпимо, но все равно крайне неприятно было ощущать раны, которые твое настоящее тело не получало.
Юноша медленно поднялся с кушетки, стал растирать руками лицо, мало-помалу приходя в себя. Из отражения в зеркале на него смотрел вымотанный, уставший человек. Взгляд его казался чужим, неправильным. Даже тело, родное и привычное, воспаленный мозг отказывался воспринимать правильно — зачем нужны ногти на пальцах, почему на коже так много волос? Рудименты на рудиментах. Оно было далеко от совершенства оболочки червя. Оно было слабым и больным. Дыхание спирало от тревоги без явного источника — Февраль вытащил из кармана куртки ингалятор, вдохнул, блаженно опустились веки.
— Так, соберись, придурок… — зло выдохнул он, понимая, что позволил себе слишком долго оставаться на одном месте.
Ему удалось их спасти, и этот факт заставлял юношу чувствовать себя очень, очень хорошо. Он больше не был грабителем и рейдером, теперь он видел себя как героя, и эта мысль заставляла губы растянуться в неконтролируемой улыбке. Теперь он может все, и теперь он спасет еще одного человека.
Он вышел в коридор, по указателям нашел камеру дезактивации — нечто напоминающее склад с множеством металлических шкафов. Здесь пахло озоном, стерильностью, даже больше, чем в палате переноса сознания. Найти нужный шкаф не составило труда — номер монад-идентификатора мерцал красными цифрами на небольшом дисплее. Дверца распахнулась сама, позволив юноше впервые самостоятельно забрать то, что удалось вынести из рейда. Рюкзак пусть и не ломился от несметных сокровищ, но приятно давил лямками на плечи.
Выйдя на улицу, он вновь остановился, заплутав где-то внутри своей головы. Радость от успешно завершенного рейда быстро омрачилась тем, что в нем произошло, и той правдой, которую Февраль узнал о самой сути рейдерства.
— Рейдерам нельзя доверять, — он прикусил губу, проталкиваясь через толпы народа на оживленной центральной улице Шаньжоу. — Никому из них.
Гаввах был ценен. Не считая лей-линий, он, как понял Февраль, был, пожалуй, самой желанной наградой для любого рейдера, раз для его добычи они готовы идти на подобное. Конечно, может, рейдеры и не все отбитые ублюдки — Матис, случайный знакомый, тому подтверждение, — но верить им точно нельзя.
Завалившись в убежище Айны, он устало скинул рюкзак на пол, рухнул в скрипучее офисное кресло с колесиками. Его пальцы нервно барабанили по столу, лицо было напряжено, а губы раскраснелись от укусов.
— Откуда мне знать, что они меня и здесь не наебут? — высказал он в пустоту самый неприятный для себя вопрос. — Если они там пытались мне зубы заговорить, что мешает тем же манбикерам новые условия поставить? Или грохнуть меня, как только принесу им гаввах?
Его взгляд упал на жестяную банку из-под кофе. Отец безмолвствовал, но Февралю и не нужно было слышать ответ, чтобы знать его. За столько лет он хорошо усвоил все, что говорил ему мужчина, прекрасно знал, что он ответит.
— Ты прав, — медленно кивнул Февраль, цокнув языком. — Верить им нельзя. Значит, пойдем другим путем.
Похлопав себя по щекам, юноша выдвинулся на рынок. На платежной метке осталось не так много денег, но достаточно для того, чтобы обеспечить себе безопасную сделку. Главное здесь — показать свои намерения, а не на самом деле наделать глупостей.
Все нужное нашлось буквально за двадцать минут. Несколько пластиковых контейнеров, пучок разноцветных проводов, некоторые электронные компоненты, угрожающе выглядящая красная лампочка. В контейнеры — песок для тяжести, затем обмотать изолентой для пущего эффекта. Туда же поочередно вставить провода, подвести их к небольшому аккумулятору, от которого запитать крохотную лампочку. В конце все подключить к одной-единственной кнопке.
Остатками изоленты он примотал конструкцию к своему торсу. Куртка кое-как скрывала эту бесстыжую бутафорию, но внимательный глаз мог бы зацепиться за внезапно изменившуюся фигуру юноши. Плевать, главное — дойти до базы манбикеров, а там уже действовать по ситуации. На продумывание плана времени нет.
Приготовившись уходить, он остановился перед самой дверью. Чего-то не хватало, его рассудок кричал об упущенной детали. Это не был гаввах, не было оружие — он взял с собой обрез с самодельными патронами — но тогда что?
— Думай, думай, думай..! — зажмурившись, юноша стал лупить себя по лбу, едва не срываясь на крик от отчаяния.
Взгляд проскользил по крошечной комнате. Куча картона, матрац, укромная выемка в стене, стол. Айна при всем желании не могла бы создать впечатление успешного рейдера при такой композиции.
Февраль вдруг бросился к столу. Его лицо исказила жуткая улыбка маньяка, напавшего на след своей жертвы. Идея, простая до смеха, но завершающая его отвратительный в своей основе план.
Ящики стола были вырваны, разбросаны по всей комнате. Он искал среди них всего одну вещь, один элемент ежедневной рутины почти любой девушки возраста Айны.
— Если он дорогой, я заранее извиняюсь. — усмехнулся юноша, поднимая закатившийся под стол фломастер для подводки.
Поставив на стол небольшое зеркальце, он вытащил из кармана распечатку с картой своей монады. Узор крошечный, сложный, но повторять его в точности не было смысла. Достаточно было лишь запутать манбикеров, а дальше уже вопрос того, как он сможет показать себя в конфликте.
Юноша стал кропотливо, старательно наносить отпечатки узора своей монады на точки, обозначенные на карте. Такой же узор, какой был на теле червя, в которое его посадили. Логика была простая — если в червя можно подселиться, нарисовав на нем нужную схему, то отчего бы не поступить так же с другим телом? Клоны Гомон были подтверждением тому, что его теория имеет место быть, люди Сопряжения выращивали себе запасные тела на случай болезни, безвременной кончины или просто ради развлечения. Значит, он мог бы поступить так же.
Нанеся на лоб последний виток кривоватого, немного смазанного узора, Февраль повертел головой, словно пытаясь удостовериться в том, что в его поделку можно поверить. Акупунктурные точки, по крайней мере, легли ровно, по прямой линии от лба до низа живота, и, в теории, если не присматриваться, их можно было бы принять за настоящий узор для переноса сознания.
Наконец, схватив рваный противогаз и сунув под куртку обрез, юноша быстрым шагом двинулся наверх, к крепости манбикеров, собранной из грузовых контейнеров. Его руки дрожали от волнения, ладони были липкими от пота, пока взгляд нетерпеливо следил за сменяющимися цифрами этажей. Сердце гулко ухало в груди, подгоняемое адреналином без кофе и энергетиков.
Наверху, на крышах бетонных громадин, завывал прохладный ветер. В Сопряжении тоже была погода, но гораздо более предсказуемая, чем на Земле. Железный лес телеантенн улавливал сигналы местного телевидения, жители Шаньжоу жались по углам крохотных квартирок, слушая репортаж о планирующемся сбросе давления. Скоро улицы опустеют, даже самые жалкие и опустившиеся на дно представители местного общества найдут себе укрытие.
Прожекторы на стене включились почти синхронно. От яркого света Февраль зажмурился, прикрыл глаза ладонью. Он чувствовал, будто бы стоит под светом софитов, и в каком-то смысле это было правдой — ему предстояло самое грандиозное выступление в его жизни.
— Оружие оставишь на входе, — прозвучал приказ из громкоговорителя. — Пойдешь прямо к барону, никуда не сворачивай и не крути башкой. Понял?
— Понял, понял, — устало бросил в ответ Февраль. — Открывайте уже.
За стенами его ждали несколько вооруженных людей. Манбикеров отличала любовь к ярким цветам, у многих из них бронежилеты были расшиты геометрическими или цветочными узорами, другие носили под броней яркие рубашки. И все, как один, были вооружены — короткого взгляда, брошенного на оружие, хватило, чтобы понять, что никто из них сейчас не держал его на предохранителе.
Вперед вышел Матис. Его фигура возвышалась над остальными, хотя до братьев Гомон ему было далеко. Он улыбнулся знакомому, протянул руку, но отнюдь не для рукопожатия.
— Отдай пушку, Февраль, — с улыбкой попросил он. — Сам понимаешь.
— Не особо. Какие-то вы напряженные, ребята…
— У нас всегда так. Не любят нас, знаешь
Юноша лишь кивнул в ответ, отдавая обрез. Не нужно быть гением, чтобы понять, манбикеры — изгои даже среди изгоев. Тем, кого не опасаются, кого не стороняться, не приходится ограждать себя высокими стенами.
При ярком электрическом свете их лагерь выглядел совсем иначе. Яркие, кричащие цвета сливались в калейдоскоп шатров, палаток, навесов и ковров. Здесь люди жили, а не просто отсиживались между рейдами, что разительно отличалось от серого существования, которое влачила Айна в своей крохотной каморке. Юноша старательно пытался сделать вид, что не пытается узнать о манбикерах как можно больше, но раз за разом его взгляд скользил по переходам, по палаткам с оружием, в целом по обстановке в лагере.
Составить полную карту даже при возможности изучить их обиталище не вышло бы — слишком тут было много всего. А ведь помимо ангара были еще и постройки снаружи, и башни под потолком, и их предназначение оставалось для юноши загадкой. Но одно он понял наверняка — здесь не было женщин и детей, только мужчины, в основной массе молодые.
В этот раз Барон встретил его уже не лицом к лицу. В конце ангара над палаточным городком нависала постройка с балконом, с которого на Февраля смотрел местный главарь. Его люди встали по обе стороны от юноши, не давая и шанса на какую-нибудь резкую глупость. Увы, но именно в этом и заключался план пришельца.
— Ну здравствуй, gadjo, — улыбнулся барон, опершись на металлические перила. — Как поживаешь?
— Слушай, давай без вот этого, а? — Февраль осек его, прищурился. Он бросил на пол перед собой противогаз, казавшийся холодным от гавваха внутри. — Забирай. Отпусти Айну. Давай закончим с этим.
Барон щелкнул пальцами, и один из манбикеров подбежал, подобрал противогаз. Парень прислонил к нему устройство, напоминающее куб из мутного белесого стекла, и тот загорелся тусклым, болезненно-желтым светом. Манбикер поднял взгляд на своего вождя, кивнул.
— Ну, что ж… — вздохнул Барон. — Гаввах третьего сорта. Физическая боль. Самый простой, а? А ведь Айна выкрала вещицу поинтереснее, второго сорта.
— Сука, как знал… — прошипел Февраль сквозь зубы. Барон взглянул на него. — Не-не, это я так, сам с собой…
— Второй сорт, не третий. Цена у них, знаешь ли, сильно разная, gadjo, — цокнул языком глава манбикеров. — Не порядок…
— Мы так не договаривались, — нахмурился Февраль, склонив голову набок. — Ты просил гаввах, я тебе его принес. Держи свое слово.
— Хочешь сказать, что я свое слово не держу? Знаешь, интересно выходит. Тебя отправили за возмещением убытков, а ты приходишь, подсовываешь второсортное говно, и говоришь мы квиты. А мои парни возвращаются из рейда и говорят, что их какой-то псих вот точно таким же противогазом придушил. Не порядок, Февраль…
Воины по бокам от Февраля покрепче взялись за оружие, вскинули стволы автоматов. На одном дыхании юноша сделал шаг назад, вместе с этим расстегнув куртку и достав из рукава муляж детонатора.
— Ага, ну давай, давай, — нервно выдохнул он, демонстративно подняв руку с детонатором вверх. Большой палец медленно поглаживал кнопку. — Как думаешь, успею нажать или нет?
Манбикеры встали как вкопанные. Дула автоматов угрожающе смотрели Февралю прямо в лицо, они были готовы стрелять, но не решались. Лицо Барона застыло в немом удивлении, затем — исказилось гримасой злости.
— Вот ты морда охуевшая, конечно, — усмехнулся вожак. — Сначала моих людей стреляешь, а теперь ко мне в дом вот так пришел?
— Ага, козел, — процедил Февраль сквозь зубы, делая еще один шаг назад. По лбу стекал ледяной пот. — Давай, скажи что я блефую. Ты же знаешь что я с ними сделал. Давай!
Барон поджал губы, нервно глядя на своего гостя. Муляж пояса смертника, может, и вызвал бы некоторые сомнения, но слава Февраля опережала его самого. Рейдеры носят при себе ножи чтобы закончить все быстро. Он же задушил человека противогазом.
— Блефуешь… — протянул наконец Барон, оскалившись. — Взлетим на воздух и я, и Айна, и ты сам… Ты не в рейде, gadjo, в больничке не проснешься.
— Уверен? — нервно ухмыльнулся в ответ юноша, свободной рукой задрав челку.
Коварная, самодовольная улыбка мгновенно исчезла с лица манбикера. Его люди вокруг, все, кто видел это, стали перешептываться. Некоторые испуганно. На лбу, у самых корней волос, красовался узор акупунктурной точки.
— Блядь, это дубликат… — тихо произнес один из мужчин с оружием. Его руки задрожали, ствол стал медленно опускаться.
Февраль услышал, как у него за спиной некоторые стали спешно выбегать из ангара. Другие кричали на них, пытались остановить. Никто не понимал что делать.
— Тихо, тихо все! — закричал на них с балкона Барон. — Все, угомонитесь! Сука… И чего ты добиваешься? Если взорвешь нас — взорвешь и девчонку.
— Ну, если ты ее не отпустишь сейчас, то ей все равно кранты. Хрен я когда смогу долг вернуть. Потом еще на счетчик поставишь, скажешь, что проценты накапали. Так что проще сейчас это закончить. Я это так вижу.
Барон взволнованно, дрожащей рукой откинул прядь темных кудрей со лба. Все его тело было напряжено, голова втянулась в плечи, а взгляд бегал по фигуре врага, которого он сам же впустил к себе на порог.
— Признаю, недооценил, — покачал головой он. — Гомон! Выведите её!
За жестяной стеной послышался топот. Затем — отборный мат. Февраль хоть и пытался скрыть то, как дрожали его руки от страха, улыбнулся, услышав знакомый голос.
— …половая демократия, я вам всем яйца отрежу! — Айна показалась на балконе, где стоял Барон.
На ней не было ни царапины. Это было странно, Февраль искренне верил, что все это время ее здесь пытали, это как минимум. Он быстро отбросил эту мысль, сейчас важнее всего уйти отсюда на своих двоих.
Девушку провели вниз по узкой лестнице. Руки ее были скованы наручниками, и никто из клонов не собирался их снимать. На мгновение Февраль подумал, что поступил бы так же, зная Айну.
— Фе… Февраль? — она уставилась на него взглядом, полным шока и непонимания. Зрачки расширились, острый носик раздувался то ли от злости, то ли от радости. — Ч-чего…
— Не сейчас, — он нервно сглотнул. — Пошли отсюда.
Барон не отрывал от них полного злости и презрения взгляда. Его губы не могли скрыть оскал, и юноша понимал, что дело не закончится, когда они переступят порог крепости.
Не отпуская детонатор, второй рукой Февраль взял Айну под локоть, повел прочь из ангара. Он шел спиной вперед, лишь иногда оглядываясь на манбикеров вокруг него. Как-никак, а все это было лишь удачно сработавшим представлением, не более.
— Я свое слово сдержал, — выкрикнул он напоследок. — Гаввах твой. Я не хочу с тобой бодаться, Барон.
— Об этом раньше думать надо было, — процедил сквозь зубы вожак. — И тебе, и ей. Надо было думать, на чьей ты стороне, gadjo.
Февраль не ответил. Он вышел за ворота вместе с Айной, сжимая в потной ладони муляж детонатора. Перед тем, как тяжелые ворота снова опустились, он заметил в толпе людей Матиса. Темнокожий парень покачал головой, с грустью глядя вслед своему знакомому.
До лифта пришлось бежать. Теперь, когда они покинули крепость, ничего не мешало кому-нибудь открыть огонь, нагнать их на безопасном расстоянии. Конечно, учитывая что это были крыши, манбикеры бы все равно пострадали от взрыва, но риск уже был гораздо меньше.
Лишь когда исцарапанные металлические двери лифта закрылись, Февраль прислонился к стене, выдохнул, закрыв глаза. Рука сама нащупала в кармане ингалятор, и вовремя — приступ астмы накатил резко, отдаваясь режущей болью в груди.
— Февраль… Ты совсем еблан или как?! — закричала на него Айна. — Погоди, сниму я эти браслеты, сука…
— Угомонись! — поморщившись, рявкнул в ответ юноша. — Сама же камни раскидала чтобы я тебя нашел.
— Дебил… Ой дебил… — вздохнула девушка. — В карман залезь мне. В левый. Давай-давай, смелее.
Февраль непонимающе смотрел на Айну, но все же сделал как она просит. Когда его пальцы нащупали дырку, он издал нервный смешок.
— Но я думал…
— Думал он! — фыркнула Айна. — Думал, блять… И ты серьезно за мной сюда притащился? С бомбой? Вот ведь…
— Бомба фальшивая, — отмахнулся он. — Но по рейдам побегать пришлось.
Айна медленно опустилась на пол лифта, закрыла глаза. Ее губы поджались, превратившись в тонкую линию. По щекам побежали слезы.
— Айна, не надо… — Февраль присел рядом, положил руку ей на плечо. — Я… Ох…
Его дыхание сбилось. Зрение помутнело настолько, что он едва мог различить фигуру подруги рядом. Уши заложило.
— Февраль? Февраль..! — последним, что услышал юноша, был крик Айны и то, как она в панике пыталась сорвать наручники.