Лапша быстрого приготовления и энергетик всегда казались Февралю критериями развитого, цивилизованного общества. И в Сопряжении все это было, а значит, жить можно. К тому же, так получилось, наконец, прикинуть цены в этом мире — лапша в стаканчике стоила 85 содан, энергетик — 99 содан, при с учетом того, что брал он не самое дорогое из доступного на полках магазинов.
— Если силой никак… То умом. Я вам, блядь, покажу… — шептал он себе под нос, хмурясь от закипающей в нем злости, вместе с тем заливая кипятком лапшу.
Найти интернет-кафе оказалось легче, чем он ожидал. Строго говоря, Февраль не был уверен, существует ли здесь вообще интернет — технологическое развитие Сопряжения явно кое-где отставало от Земли, именуемой Шаданакаром. Но нет, некое подобие сети здесь все-таки было, и одно из таких кафе нашлось даже в Шаньжоу.
Это было маленькое, прокуренное помещение на центральной улице. Хозяин, зная, что далеко не каждый может читать иероглифы единого языка Сопряжения, сделал ход конем, обозначив заведение большой вывеской с изображением компьютера и планеты с параллелями и меридианами на мониторе. Такой трюк использовали и в других заведениях. Так, например, небольшой продуктовый магазин был обозначен рисунками еды прямо на двери.
Компьютер же, который ему позволили занять на пару часов всего за сотню содан, представлял из себя знакомое из детства бежевое пластиковое чудовище с огромным монитором, клавиатурой и мышью. Единственное отличие от привычных земных компьютеров заключалось в клавишах — они были стеклянные, каждая с крохотным дисплеем. Когда машина включилась, а на экране появилась заставка местной операционной системы, клавиши загорелись, а интерфейс предложил выбрать один из тысяч доступных языков. Февраль с приятным щелчком открыл банку энергетика, отхлебнул и кликнул по строчке “Русский-RU”, после чего на маленьких дисплеях клавиш загорелись привычные символы русского алфавита.
— Так, посмотрим… Автоперевод: включить. Мгм.
Он кликнул по ярлыку программы “LLM Автоперевод”, и небольшое окошко предложило выбрать несколько вариантов агрессивности перевода. Учитывая то, что Февраль не знал никаких языков, кроме русского, крохи английского и пары матов на татарском, он выбрал самый активный и полный перевод всего текста на экране.
Интернет-браузер же встретил юношу одной-единственной строкой поиска с двумя функциями: гипер-поиск и AI-поиск. Местных сайтов он не знал, да и не был уверен как правильнее будет искать нужную информацию, а потому обратился к нейросети, которая, при удивительно примитивно выглядящих компьютерах, работала не хуже Шаданакарских моделей.
— Информация о брамфатуре Анешуррат. — он вбил текст в строку, нажал Enter.
Экран стали заполнять быстро бегущие строки текста. Сухого, научного, смешанного с легким флёром желтых газет и скандальных новостей. Удивительным оставалось то, что информация, в целом, была относительно публичной, насколько он мог судить.
— Война в Анешуррате. — очередное нажатие Enter.
Нейросеть ответила очередной стеной текста. То, что он видел на экране, к сожалению, слишком хорошо подтверждало слова Айны. Анешуррат пострадал от затяжного конфликта, в ходе которого было применено ядерное оружие, а большая часть планеты оказалась непригодной для жизни. На текущий момент, оставшиеся враждующие государства, Остария и Наркальт, продолжают вести бои по статичной линии фронта без значительных продвижений уже в течение нескольких десятков лет. После ядерной эскалации, по данным разведки, произошел сильнейший технологический регресс, отбросивший человечество Анешуррата обратно в раннюю индустриальную эпоху.
— Языки Анешуррата. — ввод, клик.
На данный момент, язык остался лишь один, с немного различающимися диалектами. Плюс, ко всему прочему, Остария и Наркальт использовали разные системы письма при схожей грамматике и структуре языка — руническая письменность у Наркальта, более округлая, плавная вязь у Остарии.
— Составь словарь базовых слов и выражений с переводом на русский.
В этот раз машине пришлось подумать. Достаточно долго для того, чтобы Февраль начал жадно поедать лапшу. Только сейчас он смог осознать, насколько на самом деле был голоден. Приятное тепло разливалось по уставшему организму, а энергетик, которым он запивал горячую лапшу, помогал собрать мысли в кучу и сконцентрироваться на задаче.
Клик, еще клик. Кнопка “Печать”, к счастью, работала как положено.
— Печать за отдельную плату. — лениво подал голос полноватый мужчина в зеленой рубашке, не отрывая глаз от газеты.
— Запишите на мой счет, — на секунду оторвавшись от еды ответил Февраль. — Мне много чего распечатать надо будет.
Поиск информации продолжался не меньше двух часов. Одной лапши юноши оказалось мало — тело только сейчас начало приходить в себя и требовало пополнения калорий, поэтому пришлось в срочном порядке бежать за добавкой. Принтер же работал не переставая, выплевывая листы бумаги, покрытые кириллицей. Здесь, в первую очередь, были базовые понятия из местного языка — как поздороваться, представиться, задать вопрос, попросить не стрелять, а если уж стрелять, то хотя бы сразу в голову.
Через какое-то время, пока он, не отрывая взгляда, следил за работающим принтером, глаза начали окончательно слипаться. Энергетик, конечно, дал некоторый заряд энергии, но недосып последних дней начал сказываться, игнорировать усталость становилось все сложнее. Февраль сам не заметил, как уснул прямо на стуле перед компьютером, а менеджер кафе разбудил его лишь спустя еще один час. Мужчина тряс сонного юношу за плечо, а тот мог лишь непонимающе моргать и пытаться понять, где он.
— Тут спать нельзя, слышишь, нет? — голос менеджера звучал недовольно, но больше безразлично. — Давай, заканчивай и вставай.
Февраль громко зевнул, потянулся. У принтера лежала небольшая пачка бумаг, еще теплая после печати и вся покрытая текстом на кириллице. Он потер глаза, сунул распечатки под куртку и, расплатившись за еще один час и работу принтера, поспешил готовиться к очередному рейду.
— Нет - вир… Да - иль… — идя по центральной улице, бубнил он себе под нос, то и дело сверяясь с распечатанным мелким текстом словарем. — Хер поймешь… Кхм, здравствуйте! Вон ту, пожалуйста.
Почти полностью готовый к рейду, он пришел к палатке с одеждой, где в прошлый раз купил лыжную маску. Она и вправду помогла, пусть рейд и закончился неудачно, и Февраль решил и дальше скрывать уродливое лицо дубликата в своих забегах.
Помимо этого, он потратил немного времени на поиск скупщиков. Были здесь и большие ломбарды, в которые можно было передать найденное в рейдах, и сомнительные личности в подворотнях, скупающие такие же сомнительные трофеи по не самой привлекательной цене. У Февраля все еще оставалась горсть драгоценных камней, и пусть они и были гаввах-инертны, их все же удалось продать почти за двадцать тысяч содан — деньги, которым Февраль уже придумал применение. Возможно, подумал он, они стоят больше, но времени думать об этом решительно не было. Сначала вытащить Айну, затем думать о заработке.
Среди прочих торговых палаток выделялись те, где можно было найти самую разнообразную экипировку, от бронежилетов до шлемов, баллистических масок и прочей атрибутики современного (и не очень) солдата. Такие лавки располагались в отдельном ряду, и каждый из торговцев всеми правдами и неправдами стремился заманить очередного покупателя именно к себе.
— Ищу броню. Дешевую. Что есть?
Услышав это, все соседние торговцы наперебой начали предлагать свои цены, вытаскивать из-под прилавков самые разные бронежилеты, от простых мягких кевларовых, до бронеразгрузок с керамическими плитами.
— Парень, парень! Глянь сюда! Сорок тысяч, только для тебя! — выкрикивал один, чуть ли не кидаясь бронежилетом в юношу.
— Такой же отдам за тридцать пять!
— Сюда смотри, третий класс..!
От гомона и шума начинала болеть голова. Февраль вздохнул, стиснув зубы, и попытался найти в этом хаосе что-нибудь подходящее. Вся хорошая экипировка по понятным причинам отпадала — денег было не так много, чтобы ими разбрасываться. Вообще, думал он, покупать бронежилет сейчас слишком рискованно. Есть шанс потерять все, что у него было, и тогда он останется без возможности еще раз пойти в рейд. С другой стороны, так у него будет гораздо больше шансов вернуться обратно, а значит риск оправдан.
Из имеющегося ассортимента ему хватило денег на простенький бронежилет со вшитыми внутри металлическими бронепластинами — да и то пластина была в нормальном состоянии только на груди, на спине же зияли пулевые отверстия, а металл заметно прогнулся от попаданий.
— За десятку отдашь? — он взглянул на торговца, покручивая в руке платежную метку, количество содан на которой стремительно уменьшалось.
— Издеваешься? — усмехнулся торговец, человек азиатской внешности. — За десятку можешь без плит забирать и носить как жилетку, чтобы не замерзнуть.
— Да брось, — махнул рукой юноша. — Смотри на спину. Кто бы эту штуку ни носил, она ему явно не особо помогла, да? И ты думаешь, что есть смысл держать ее здесь, чтобы место занимала?
Торговец скрестил руки на груди, усмехнулся.
— Ладно, пятнадцать, — ухмыльнулся он, сверкнув золотым зубом. — Меньше уже в минус уйду.
— Тринадцать, и я расскажу друзьям, где я закупался. — Февраль устало улыбнулся в ответ, глядя на него из под полуприкрытых век.
— Хер с тобой! — торгаш ударил его по руке, перекинул бронежилет через прилавок. — Шлем тебе нужен? Есть вот такой, полицейский. Все вместе за двадцать, идет?
— Заворачивай, — кивнул Февраль. — Если вернусь — еще приду.
— Куда ж ты денешься!
Наконец, он был готов. В этот раз он подготовился настолько хорошо, насколько позволяло его состояние и бюджет. Бронежилет второго класса, пластиковый шлем, вероятно, первого или второго, спортивный рюкзак не самого большого объема, револьверное ружье “Манцо-255”, двенадцать выстрелов к нему, а также пачка тампонов, ватных дисков и марлевый бинт в кармане, и, конечно же, раскладной нож, подаренный Бунто. Как ни погляди — снаряжение откровенно паршивое даже для брамфатуры первого технологического уровня, но выбора не было. Это был последний шанс отыграться, найти гаввах или хотя бы что-нибудь ценное, чтобы вернуться в Анешуррат еще раз.
Девушка на ресепшене клиники взглянула на Февраля глазами, полными удивления. Она не была уверена как ей поступить — он слишком часто приходит к ним, чаще, чем кто-либо из рейдеров, и она своими глазами видела то, в каком состоянии он уходит прочь. По выражению ее лица был понятен немой вопрос: зачем? Для чего так себя изводить?
— Эм… Подождите секундочку, пожалуйста, — неловко улыбнулась она, и что-то быстро вбила на клавиатуре. — Секундочку.
Февраль нетерпеливо топал ногой. Лямки рюкзака в этот раз были еще тяжелее, и его обычное, нормальное тело было крайне непривычно к таким нагрузкам, отчего приходилось то и дело поудобнее перекидывать его с плеча на плечо.
Спустя минуту, из громкоговорителя раздался голос Хариты:
— Февраль. Пожалуйста, подумай об этом хорошенько.
— Я подумал. Подписать где?
— Я прошу тебя. Это может быть небезопасно.
— Ага, я заметил. Мне в лицо выстрелили в прошлый раз.
Голос затих. Ресепшионистка взглянула на монитор компьютера, и неуверенно потянулась за стандартной формой, пододвинула лист бумаги к юноше. Он быстро, небрежно расписался, и сразу же направился к палатам, слушая нужный номер уже на ходу.
Перенос. Стишок. Сборы. В этот раз доктор, который ассистировал при его переносе в дубликаты, ненадолго задержался, словно пытаясь удостовериться в том, что юноша в порядке. Но в порядке он, конечно же, не был — он был зол. На Хариту, на рейдеров и, в первую очередь, на самого себя. Февраль зыркнул на врача искусственными глазами, и тот поспешно вышел за дверь, оставив юношу, наконец, наедине с самим собой.
Прежде чем натянуть маску на лицо, он внимательно осмотрел себя. Показал язык отражению, пытаясь удостовериться что он — все еще он. Нет, это все бред. Все с ним будет нормально. Он прекрасно знал, кто он такой, пусть и позволил себе минутную слабость. Все нормально. Он еще даже не начал.
Проход открылся через десять минут, когда набрались очередные тридцать рейдеров. Юноша глубоко вздохнул, проверил снаряжение, потуже затянул лямки рюкзака, и ступил за порог измерений, в Анешуррат. Туда, где у него остались незаконченные дела.
Калейдоскоп портала расступился, и Февраль оказался в темном, тесном подвале, где из источников света были лишь красные аварийные огни на стенах. В таком свете он мог различать лишь силуэты огромных аппаратов вокруг, очертания стен. Издалека доносился мерный, тихий гул работающих машин.
— Так… И где я?
Это не было похоже на Наркан, столицу Наркальта. Строго говоря, окружение вообще не выглядело как Анешуррат, но ошибки, как полагал юноша, быть не могло, он на месте. Он принялся оглядываться вокруг, пытаясь найти какие-нибудь зацепки о том, где он может быть, и довольно быстро нашел на одной из стен стрелку-указатель с подписью на руническом языке. Быстро достав из кармана сложенный листок с самыми распространенными словами, он принялся сравнивать символы на стене и на бумаге. С таким светом это сделать было проблематично, хоть у червей и были довольно качественные, здоровые глаза.
— Не то, не то, не то… О, а вот это похоже. “Убежище”, если первые символы отбросить. Бомбоубежище?
Снова оглядевшись вокруг, он убедился в своей догадке. Что еще могло быть спрятано под землей, как не укрытие для гражданских? В этом был и плюс, и минус: с одной стороны, дробовик в замкнутом пространстве превращался в оружие, с которым вряд ли могло что-либо сравниться. С другой — гражданские, возможно, нашли где-то здесь укрытие. А это проблема.
Проверив еще раз снаряжение, Февраль выдвинулся вперед по темным коридорам, увитым трубами и беспорядочно накинутыми проводами. Он шел медленно, почти крадучись, прислушиваясь к каждому звуку, но вокруг не происходило ровным счетом ничего. Оставалось лишь надеяться, что никаких гражданских здесь нет, и он сможет спокойно что-нибудь найти, набить рюкзак и вернуться домой.
Коридор петлял, тут и там виднелись металлические двери, ведущие в смежные помещения. В основном за каждой дверью скрывались технические отсеки — огромные машины неизвестного предназначения занимали комнаты почти полностью. Открывать двери приходилось аккуратно, медленно, с ружьем наготове, потому что Февраль уже начал понимать, что опасность может быть за каждым углом.
Очередной проход вел в помещение, подпись которого он не смог перевести. Впрочем, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы узнать склад — металлические стеллажи ломились от деревянных ящиков, и каждый из них был подписан. Впрочем, читать надписи не было смысла, вместо этого Февраль нашел в пожарном уголке чугунный багор и приготовился было вскрывать содержимое, но осекся. Он хлопнул себя по лбу, понимая, что нужно быть осторожнее, и взял из уголка, помимо багра, еще и лопату, которой заблокировал входную дверь.
— Так, глянем…
Навалившись, он вскрыл первый ящик. Внутри оказались плотно сложенные резиновые противогазы. Вряд ли они представляют какую-то ценность, но один из них Февраль все же сунул в рюкзак, на всякий случай. В следующих ящиках тоже не нашлось ничего ценного — лишь предметы гражданской обороны, вроде аптечек, бытовых предметов первой необходимости, кое-где консервированной еды. Из всего этого полезной могла быть лишь аптечка, но из-за незнания языка Февраль не смог бы эффективно ее использовать, а потому засунул пластиковую коробочку в рюкзак, к противогазу.
Закончив с ящиками, он вернулся к двери, хотел было уже снять лопату с широкой ручки, но остановился. За дверью, в коридоре, послышались шаги как минимум двух людей. Юноша прижался ухом к двери, прислушиваясь, и тихо выругался себе под нос, когда понял, что он понимает их речь. Рейдеры приближались, вскрывали дверь за дверью, и вскоре должны были добраться и до него.
В прямой перестрелке у него было мало шансов. Слишком живы были воспоминания о том, чем закончилась последняя подобная стычка. Он быстро вернулся к ящику с медициной, стал копаться в нем в поисках как можно большего количества бутылок со спиртом — к счастью, он там тоже присутствовал, как и прочие медицинские принадлежности.
Шаги были все ближе. Ему уже не нужно было прислушиваться, чтобы услышать их. Рейдеры переговаривались, отдавали друг другу команды, и это было еще хуже — они звучали слишком профессионально.
— Лево чисто.
— Право чисто. Техническое помещение. Пошли дальше…
Адреналин начинал закипать в крови. Времени было мало. Февраль наскоро пооткрывал бутылки со спиртом, часть из него разлил перед входной дверью, а еще пару бутылок закупорил плотными бинтами, превращая в коктейли молотова. Последним штрихом стало создание простейшей ловушки — он убрал лопату с двери, совсем немного ее приоткрыл, создавая крохотную щель. Наверху, на самой двери, он поставил коктейль молотова и поджег пропитанный спиртом бинт, после чего убежал за стеллажи, заткнув уши и открыв пошире рот.
— Тут свет, — отрапортовал один из рейдеров. — Осторожно. Раз. Два. Три.
Один из них ударом ноги выбил дверь. Горящая бутылка со спиртом полетела вниз, со звоном бьющегося стекла разбилась вдребезги, поджигая вместе с собой лужу разлитого медицинского спирта. Огонь охватил одного из противников, он закричал, пытаясь его сбить.
От грохота взрыва у Февраля заложило уши, зрение помутилось. Он схватил ружье, прицелился — и стертый боёк дал осечку, выстрела не произошло.
— Контакт, отходи назад! — крикнул второй рейдер, открывая огонь.
Раздалась очередь пистолетных выстрелов. Пули свистели над головой, впиваясь в деревянные ящики, отскакивая от стен. Одна из них попала Февралю в грудь, но, к счастью, бронежилет не позволил серьезно ранить своего владельца. Юноша зашипел от боли, чувствуя, как ломается от заброневого воздействия ребро, и снова вскинул дробовик.
Выстрел. В этот раз ружье сработало, и от грохота двенадцатого калибра слух окончательно отказал. В ушах стоял ужасный звон, а помещение заволакивал дым сгорающего медицинского спирта. Огонь все ближе подбирался к деревянным ящикам на стеллажах.
— Отходим, отходим! — закричал один из противников и, схватив горящего коллегу за воротник, поволок его прочь.
Февраль оказался в смертельной ловушке. Огонь все ближе подбирался к нему, но выбегать в коридор означало прямое столкновение с противником. Он начал кашлять, задыхаясь в густом дыму, глаза раздирало от боли. Не глядя, юноша поднялся, опершись рукой на стену, и стал наощупь искать дверь, ведущую прочь отсюда. И в миг, когда он готов был уже рухнуть от удушья, его пальцы коснулись чего-то металлического, холодного, влажного от конденсата.
Не думая, юный рейдер вытащил из кармана нож и стал бить хлипким лезвием по трубе водопровода. Мышцы тела червя напрягались как никогда, стремясь вложить всю силу в эти удары, и вскоре один из них оказался удачным — острие пробило металл, и ледяная вода брызнула из трубы, заливая огонь.
Кашляя, он спешно выбежал из склада. Переживать было не о чем — даже если противник и был рядом, то они вряд ли могли бы в него попасть, ведь дым закрывал обзор. Февраль вытер рукавом рот, на ткани комбинезона остались несколько капель крови.
— Прекрасно, блять… — откашливаясь, прохрипел он.
Пытаясь отдышаться, он зашел за угол, в техническое помещение, и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Рейд начался не так, как он планировал, но, во всяком случае, он все еще был жив, а значит оставалась надежда.
Тишину бункера разрезал женский крик. В конечном итоге, здесь были гражданские.
— Дайте отдышаться-то хоть… Фух, — Февраль поднялся на ноги, опершись на ружье, как на трость. — Даттеро! (Ждите!) Гарда иммалит! (Помощь рядом!)