В столичном городе Наркан стояла пасмурная погода. Высокие шпили зданий из черного камня, казалось, терялись в серой дымке, нависшей над городом, то был не туман, а темный смог от десятков фабрик и мануфакторий.
В пятнадцать часов двадцать три минуты офицер гвардии Майго Рревин занимался вполне привычным для себя делом — патрулировал улицы, оживленные и суетливые в это время. Он неспешно вышагивал по тротуару, поглядывая то на мальчишку, продающего газеты, то на на проносящиеся мимо мототелеги, груженые углем и металлом.
— Последние новости! Фронт сместился на полтора километра! Массивный прорыв! — выкрикивал мальчик, размахивая свернутой в трубу газетой. — В чью сторону — читайте в свежем выпуске Бардовского Еженедельника!
Офицера Рревина такие новости уже давно не волновали. Фронт застыл уже как на четыре года, и любые новости об очередном прорыве им воспринимались не больше, чем просто громкими заголовками. Здесь, — и он это прекрасно знал — было безопасно. Война сюда никогда не доберется, а военное положение с жесткой военной же экономикой не оставляло у людей времени на преступления. Так, пара драк да вороватые подростки, вскрывшие очередной склад — рутина, да и только.
В пятнадцать часов двадцать восемь минут он остановился у табачного ларька. Продавец, разумеется, был несказанно “рад” видеть полноватого мужчину с роскошными усами и шляпой-котелком с кокардой, и как всегда с огромной “радостью” выдал тому скрученную из газетного листа папиросу и бумажный стаканчик крепкого кофе — как всегда за счет заведения.
Офицер Рревин потянулся, закурил, отхлебнул кофе. Жизнь прекрасна, несмотря на погоду, вечный смог и рутинную службу в гвардии. Зато он здесь. Зато дома ждет пожилая мама. Зато в пятницу с мужиками в подпольный бар.
В пятнадцать часов тридцать минут небо озарили полосы яркого красного света.
Офицер Рревин сделал последнюю затяжку, прежде чем папироса выпала у него изо рта. Небо разрезали струны из чистого света, возникшие в одно мгновенье. Будто бы над городом кто-то растянул исполинскую арфу.
— Диспетчер… — нажав на кнопку рации, нервно произнес он. — Я даже не знаю как описать… Прием.
Рация молчала — никто из гвардии не мог пробиться ни на один канал. Разом вся связь оборвалась, исчезли незримые радиоволны, затих город. Даже люди вокруг будто бы на мгновение перестали дышать, все как один подняв взор к небу.
В пятнадцать часов тридцать одну минуту и двадцать одну секунду струны света исчезли так же стремительно, как и появились. Пятью секундами спустя раздался первый выстрел. Еще через десять секунд рация с шипением стала разрываться от голоса диспетчера Зарии:
— На нас напали! Повторяю, всем офицерам: на столицу напали!
Одна из струн красного света ударила в подворотню за старым жилым домом. Стены из черного кирпича здесь были исписаны граффити на странном, руническом языке. Мусорные баки загремели от напряжения, лужи вскипели, начали стремительно испаряться, погружая переулок в завесу из пара. Секундой спустя, когда свет рассеялся, а мир пришел в норму, на месте столкновения стояли двое существ, отдаленно напоминающие людей. Оба — с красной изолентой на руках.
— Ух, жесть, каждый раз аж до мурашек. Ты как? — Айна взглянула на своего нового напарника.
— Я думал блевать неприятно, но не иметь возможности проблеваться еще хуже.
— Да ладно тебе! — она хлопнула парня по плечу. — Прорвемся! Так, давай, проверь оружие и погнали. Выходы открываются каждые двадцать минут, и лучше бы нам попасть в самый первый.
Февраль покачал головой, провел рукой по макушке, прохладной и гладкой. Он щелкнул фиксатором на переломке, проверил казенник — пуля калибра 7.62x51 лежала в нем как влитая, хоть Айна и утверждала, что винтовка была сделана под другой калибр. На всякий случай проверил и поясную сумку — в запасе была россыпь из схожих патронов случайных видов, от бронебойных до тренировочных, с пластиковой пулей — все, что было в запасе в логове у Айны. Всего шестнадцать выстрелов, считая патрон в патроннике.
Раздался выстрел. Девушка на него, казалось, вообще никак не отреагировала — она уже привыкла к тому, как проходят рейды, а вот Февраль вздрогнул, оглянулся.
— Расслабься, — она снова похлопала его по плечу. — Это далеко, метров пятьсот. Вот если рядом услышишь — надо будет ныкаться, на рожон не лезь.
— Куда, блядь, не лезть?! — прошипел юноша в ответ. — Айна, я здесь вообще не за тем, чтобы в людей стрелять!
— Во-о-от, вот это я называю позитивным мышлением, — она улыбнулась. — Ладно, давай, поехали. Только тихо. Смотри какую-нибудь дверь побогаче.
Девушка поманила его за собой коротким жестом, и как можно тише, короткими пробежками они стали продвигаться вперед, в сторону улицы. Там, на свету, слышались испуганные крики людей, топот множества ног. Февраль до боли прикусил губу — не так он представлял себе рейдерское ремесло. Юноша до последнего надеялся, что это больше похоже на исследовательскую работу, на разведывание местности, но никак не на стрельбу по людям.
— О, то что надо, — Айна остановилась, нагнулась, чтобы поднять с земли брошенный кем-то чугунный багор. Рядом зиял открытый канализационный люк, исходящий паром. — По-хорошему такую штуку с собой бы брать, но нам, считай, повезло.
Переулок заканчивался хлипким сетчатым забором с запертой на небольшой замок калиткой. Девушка подцепила ее найденным инструментом, налегла, и металлический замок на удивление легко поддался, треснул.
— Так, смотри по сторонам. По улице быстро проходим, сразу ищем укрытия.
— От кого? — выдохнул Февраль, сжимая в руках ружье.
— В основном от таких же, — ухмыльнулась Айна. — Если увидишь такого же урода лысого — стреляй без предупреждения.
— Айна, какого..?
— Цыц! — она прижала ладонь ему ко рту, не давая договорить. — Они будут делать то же самое. Февраль, блядь, пойми — здесь законы не действуют. Тихо!
Резким толчком в грудь она прижала парня к стене, а затем прислонилась к ней сама, едва дыша. Со стороны улицы быстро приближались звуки полицейской сирены, все ближе и ближе. Затем, вверх по улице, через квартал — несколько выстрелов, крики мужских голосов, еще выстрелы.
— Отвлеклись. Идем, живо!
Парочка выбежала из переулка. Айне потребовалось всего несколько секунд на то, чтобы оглядеться вокруг, выбрать направление. Февраль же с трудом мог сфокусировать свой взгляд хоть на чем-то, его взгляд панически перескакивал от окна к окну в поисках опасности.
— Давай! — шикнула девушка и со всех ног побежала по тротуару, почти прижимаясь телом к стенам, витринам магазинов.
У одного из таких девушка затормозила, прижалась к стене у самого входа. За стеклянной витриной, на которую постепенно опускались металлические жалюзи, сверкали драгоценными камнями ювелирные украшения.
— Так, — шепотом скомандовала она. — Я увидела только хозяина магазина, без оружия. Заходим, валим его, берем что успеем и нахер отсюда!
— Валим?! Блядь, Айна! — срывающимся в хрип голосом ответил Февраль.
— Заткнись и держи его на мушке — может и не придется валить тогда. Готов?
Юноша глубоко, рвано вздохнул, на мгновение закрыв глаза. Пальцы до боли впивались в ложе винтовки.
— Давай. — наконец кивнул он, стискивая зубы.
Тут же, без промедления, Айна, замахнувшись как следует, ударила по стеклу витрины. Но оно не разбилось, отнюдь, лишь покрылось трещинами, а человек внутри в панике куда-то бросился.
— Бронированное! Сука! — выругалась девушка. — Выстрели в него!
Февраль вскинул винтовку. Дрожащим пальцем нажал на спусковой крючок — раздался оглушительный выстрел, вспышка вырвалась из дульного компенсатора. Айна тут же замахнулась еще раз, ударила по стеклу, а затем еще и еще, пока оно, наконец, не сорвалось с креплений, проминаясь внутрь здания.
— Вот та-а-ак… Давай! — прошипела она под нос, и финальным ударом ноги выбила потрескавшееся стекло.
Она зашла в магазин первой, пригнувшись и пролезая в щель между стеной и жалюзи. Руки крепко сжимали багор. Февраль — следом за ней.
Внутри, лишь только им стоило войти в помещение, их встретил щелчок. Пожилой мужчина в строгом костюме наставил на них двуствольное ружье.
— Этта вир дам! Вуш! Вуш! — прикрикнул он на них.
Пот ручьями стекал у мужчины со лба. Он колебался — эти существа не были людьми, они выглядели как чудовища, но все же отдаленно чертами напоминали представителей его вида. Его руки дрожат, скрюченные пальцы впиваются в деревянное ложе.
— Споко-о-ойно… — медленно протянула Айна, поднимая руки, но не выпуская из них багор. — Мы пришли с миром… Февраль, стреляй в него уже… — последнее она сказала почти шепотом.
— Не могу… — так же шепотом ответил парень.
— Февраль, я откушу тебе ебальник если ты не…
— Я забыл перезарядить…
Медленный, нервный вздох вырвался из груди червя-женщины. Она облизнула бледные, тонкие губы, покрепче сжала багор, поднимая его высоко над головой.
— На пол на раз… Два… Три!
В одно мгновенье она с силой швырнула багор в хозяина магазина, и в тот же миг раздался оглушительный грохот дробовика. Оба рейдера упали навзничь, поднялась пыль от разбитой каменной крошки стен. Багор был брошен небрежно, попал мужчине по рукам, но этого хватило чтобы он замешкался, не смог сразу прицелиться вновь.
Айна вынула из-за пояса длинный, штампованный нож с рукояткой, обмотанной изолентой. Кинулась к мужчине, повалив его на пол, занесла лезвие над его грудью.
— Айна, стой! — выкрикнул Февраль.
Раздался щелчок переломки. Дуло смотрело прямо в лицо девушке.
— Блядь, ну просто замечательно. Ничего что он, как бы, в нас стрелял?!
— Это мы к нему… Айна, у тебя кровь!
Взгляд упал на грудь девушки. Комбинезон был пробит всего в одном месте, но даже этой одной шальной дробинки хватило для того, чтобы густая, горячая кровь начала пропитывать камуфляжную ткань.
— Да как-то похер, раз уж ты мне хлебало решил снести, знаешь ли.
— Я не… Сука! — выкрикнул Февраль. — Просто свяжи его чем-нибудь!
— Мальчик мой, ты сирену не слышал или просто решил что это тебя не касается?
— Давай! Я наберу… Все подряд, да?
— Да, все, что видишь. Давай-давай, шух-шух!
Айна прижала мужчину коленом к полу, почти всем весом своего тела опираясь ему на лицо. От греха подальше взяла двустволку в руки — экземпляр простой, еще и с явно укороченным стволом, но хорошему вору всё впору.
— Дядь, где еще патроны? Патроны, пульки, пиф-паф, — обратилась она к испуганному продавцу. — Бах-бах где?
— Кельвит! Кельвит-те! — испуганно повторял тот, судорожно глотая ртом воздух.
— Как сложно-то с вами, дикарями… Февраль, как там?
Юноша же, тем временем, одну за другой разбивал стеклянные витрины локтем и насколько мог быстро набивал бижутерией вещмешок. Пальцы без ногтей хватали и цепочки, и кольца, и осколки битого стекла вместе с ними — руки уже были в крови, пальцы и ладони в порезах, но вместо боли Февраль ощущал лишь что-то отдаленно на нее похожее, будто бы конечности онемели и потеряли нормальную чувствительность.
— Пытаюсь! — выкрикнул он, вытирая рукавом пот со лба и размазывая из-за этого кровь по лицу. — Т-ты как?!
— Норма-а-ально… — протянула Айна, закинув обрез за плечо и достав из кармана комбинезона полупустую пачку ватных дисков.
Прикусив губу, она стала сворачивать их в трубочки, запихивать в рану одну за другой, пока они не перестали помещаться, предварительно выдавив наружу то, что в нее попало. Рана неглубокая, но в неприятном месте, еще и жжёт сильнее, чем обычно. На какое-то время ватных дисков должно было хватить, а большего ей и не нужно.
Снаружи послышались крики — короткие, четкие команды. Шаги уже не приближались, они были здесь, за хлипкими жалюзи.
— Ложись! — только и успела выкрикнуть девушка. Февраль бросился на пол.
Под канонаду выстрелов помещение залил град пуль. Один за другим они пробивали жалюзи, превращая их в решето. Они свистели над головой, попадали в витрины, в стены, превращали магазин в растерзанное месиво.
Одним крепким ударом по затылку девушка оглушила хозяина магазина. Всем телом она растянулась на полу, поползла к двери, ведущей, как она надеялась, к запасному выходу. Февраль же был в панике, мог лишь вжиматься в усеянный осколками стекла и каменной крошкой пол.
— Не тормози, ну! — закричала Айна. — Как только перестанут стрелять — бегом к двери!
Он задыхался. Это тело не испытывало той слабости, какой природа наградила юношу в его настоящем теле, но паника компенсировала этот недочет. В ушах стоял звон, через который он едва мог что-либо услышать. Но вдруг все стихло.
— Давай! — выкрикнула девушка, вскочила, бросилась к двери.
Замешкавшись, Февраль не сразу смог подняться на ноги. Он споткнулся, полетел лицом вперед, но в последний момент выставил руки перед собой. До двери он доползал уже на четвереньках. Айне пришлось буквально затащить его, схватив юношу за воротник, и с грохотом закрыть за ними дверь.
— Это какой-то пиздец… — дрожащим голосом произнес он.
— Потом будешь сопли распускать. Давай, в окно!
От этих слов сердце парня пропустило удар. Что-то неприятно кольнуло где-то в темных уголках паникующего сознания.
Девушка выпрыгнула первой. Февралю понадобилось несколько секунд, чтобы найти ее глазами там, за окном, и вылезти наружу вслед за ней.
Они оказались в дворе-колодце, и единственный выход из него был перекрыт тяжелыми коваными воротами.
— Так, куда, куда… — повторяла про себя девушка. — Всегда есть запасной ход…
Гвардейцы ворвались в магазин. Вновь прозвучали короткие, командные выкрики на неизвестном языке. Отдышавшись, Февраль вдруг ощутил необыкновенную ясность мыслей. Его глаза были широко распахнуты, дыхание все еще было нервным, но более ровным, ритмичным.
— Соберись. Соберись. Соберись… Айна, помоги-ка!
Он бросил винтовку на землю, кинулся к большому, тяжелому металлическому мусорному контейнеру у стены. Девушка не понимала хода его мыслей, но спорить не стала. Вдвоем они налегли, стали подтаскивать его к окну офиса ювелирного магазина. Стиснув зубы, они приподняли его, переворачивая на бок, и с грохотом металла прижали к окну, заблокировав путь противникам.
— Хорош. Все, решил мужиком побыть? — ухмыльнулась девушка, а затем зашипела от боли.
— Вспомнил кое-кого. Ай…
Мерзкая, жгучая боль медленно растекалась по плечам. Февраль задрал рукава, чтобы осмотреть себя, и увидел как по рукам выше локтя растекаются темно-красные гематомы.
— Ага, привыкай. У червей наглухо выключен какой-то участок в мозгу, отвечающий за ограничение мышц и вот этого всего. Можешь хоть люками кидаться, но мышцы и связки рвутся только в путь. — потирая горящие от боли руки прохрипела Айна.
Февраль поднял винтовку с земли, огляделся. Вокруг лишь окна, все около двух метров от земли, и все темные, без света. Ему не нравилась мысль о том, что придется уходить через чью-то квартиру — зная напарницу, не обойдется без крови. Другого пути, однако, не было.
— Так, ладно… — вздохнул он, хлопая себя по щекам, чтобы собраться. — Аты-баты, шли солдаты…
Айна присвистнул:
— Все, мы его потеряли.
— Тихо! Аты-баты, на базар… Аты-баты, что купили, аты-баты самовар.
Взгляд остановился на одном из окон. Все, что можно было разглядеть отсюда, это крошечную кухню с печкой-буржуйкой, белые занавески и выцветшие обои.
— Туда. — кивнул он. — Готова?
Напарница открыла казенник обреза. У нее был всего один патрон, и калибр был не из тех, кто можно найти в сопряжении — патрон тонкий, с бумажной оболочкой. Такое оружие только коллекционеру загнать, да и то любителя искать придется. С приятным металлическим щелчком она закрыла ствол обратно.
— Ага. Отсидимся там до появления выходов, потом за пивом.
— Погоди, а как же лей-линии? Мы ж пришли очередь пропускать, нет?
— Ты надеешься вот с этим линию найти? — усмехнулась девушка, кивнув на винтовку. — Вернемся, продадим побрякушки, закупимся получше. Броник какой тебе возьмем, оружие нормальное. Это ж не с первого раза делается.
— Сразу бы сказала… — буркнул в ответ Февраль. — Ладно, пошли.
Вжавшись в стену, он присел, сложил ладони вместе у пояса. Айна встала на его руки ногой, ухватилась за подоконник, стала лезть внутрь. Уже изнутри она протянула ему руку, помогая забраться в квартиру и шипя от боли в мышцах.
Внутри было тихо. Лишь с улицы доносились отдаленные звуки выстрелов, крики людей, свистки гвардейцев. Двое стали тихо красться дальше, вглубь дома по узкому коридору.
Февраль успел заметить движение в высоком зеркале лишь боковым зрением, и недостаточно быстро. Раздался выстрел, разбивший зеркало вдребезги, за ним еще один, а следом — короткий вскрик Айны. Юноша схватил ее за плечи, отбрасывая назад, на кухню, а сам схватился за ружье.
Медленно, стараясь не высовываться в дверном проеме, откуда велась стрельба, он присел на корточки, поднял с пола осколок зеркала. С его помощью он заглянул за угол, и тут же стиснул зубы, тихо выругался:
— Блядь…
Еще один выстрел выбил осколок зеркала у него из руки. Но юноша успел увидеть, что там, в гостиной, стоят трое — женщина с маленькой дочерью и мужчина с револьвером, закрывающий их своим телом.
— Вот гад… Февраль, мне, похоже, все. Того… — голос Айны теперь звучал тихо, хрипло.
Юноша обернулся. Из живота девушки струилась кровь, скапливаясь в лужицу у нее под ногами. Она медленно села на табурет, ритм ее дыхания стал частым, судорожным.
— Нет-нет-нет, стой! Айна, я же… Сука!
Еще один выстрел, прямо в угол. Пуля отрикошетила от стены, выбивая кусок бетона. Калибр, судя по разрушениям, большой.
Она облизнула пересохшие губы. Одной рукой прижала кухонное полотенце к кровоточащей ране, а другой крепко сжала обрез. Пошатываясь, девушка медленно поднялась, встала во весь рост, и прежде чем Февраль успел заметить, вышла в коридор.
— Нет, стой! — только успел выкрикнуть Февраль, как она из последних сил кинулась вперед, вскидывая обрез и нажимая на спусковой крючок.
Два выстрела прогремели почти одновременно. Дробь разлетелась по комнате, большая ее часть попала в грудь хозяину дома. Силой выстрела его отбросило, он упал назад, выронив пистолет из рук. Вместе с ним медленно сползла по стене Айна — кровь струилась теперь еще и из груди, у самого плеча.
— Выход найдешь по столбу света, понял? — тихо, почти шепотом сказала она. — Встретимся дома.
Женский крик нарушил тишину спустя несколько мгновений. Следом — детский плач.