Старый, исписанный граффити вагон метро домчал пару до района Шаньжоу — крупнейшего хаба рейдеров сопряжения, где проходило большинство опереций в неосвоенных брамфатурах. Вернее сказать, до самого района, окруженного десятиметровой бетонной стеной, метро не доходило, поэтому от станции до укрепленного блокпоста пришлось бежать — на первый рейд в новом мире опаздывать никак нельзя.
— Ты так и не сказала что нужно делать, — шепнул Февраль своей новой знакомой, проталкиваясь сквозь очередь из посетителей района.
— Ты помнишь как в вашу брамфатуру стали рейдеров забрасывать?
— Не-а, мне года два или три тогда было.
— Тогда забей, — она улыбнулась, показала большой палец. — На месте разберешься.
Все это звучало слишком подозрительно. Не успел юноша привыкнуть к мысли о том, что он уже не на Земле, как сразу обнаружилась необходимость участвовать в какой-то непонятной авантюре. Все, что он слышал о рейдерах от своего отца и людей постарше в целом, так это то, что из-за них эвакуировали целые города, а кто не успел сбежать — прятались от них по домам, лесам и подвалам.
— Давай, пошли скорее. Дорогу! Мы в рейд, брысь с дороги! — Айна уверенно распихивала локтями столпившихся у блокпоста людей. Некоторые, в отдалении, даже, кажется, устроили небольшой митинг, что-то выкрикивали, растягивали транспаранты. — Здарова, Захайя.
Молодой парень в защитной униформе приподнял затемненное пластиковое забрало шлема. Они стукнулись кулаками с Айной, и его коллеги, до того перекрывавшие путь, расступились.
— В этот раз даже не под конвоем? Стареешь, — усмехнулся силовик. — А это кто?
— Он со мной, не ссы. Потом оформимся нормально, времени нет, бай-бай!
— Иди уже. — махнул он рукой.
Стены оказались не только высокими, но и толстыми, не меньше метра в толщину. Наверху, за колючей проволокой, виднелись фигуры часовых с оружием в руках.
— Это они рейдеров от людей защищают или наоборот? — задрав голову кверху спросил Февраль.
— Да типа, и то, и то, знаешь. Есть же поехавшие, сам знаешь. — пожала плечами Айна.
— Ага, знаю. — покачал головой парень в ответ.
Девушка подхватила его под локоть, быстро уводя вглубь крайне плотно застроенного района. Здесь здания из бетона и стали так плотно примыкали друг к другу, что улицами оставались лишь крошечные, узкие проходы между ними, которые правильнее было бы назвать переулками. Над головой провода сплетались в такие тугие паутины, что не было видно неба — вернее, того, что в Сопряжении было вместо неба. И лишь стоило слишком близко прижаться к одной из стен, как на тебя капал конденсат тысяч кондиционеров, гудящих где-то над головой.
— Добро пожаловать в самый дружелюбный райончик нашего бедлама, — Айна обернулась через плечо, улыбнулась, прикусив губу. — Тур по местным достопримечательностям не устрою, мы спешим. А вот как вернемся — запросто.
— А чего мы спешим-то вообще?
— Первые рейды начинаются через час после подтверждения точек схождения. Типа, чтобы все успели подготовиться и все такое. И первые рейды самые вкусные, потом уже только крохи доедать.
Февраль кивнул, хоть и не до конца понимал о чем идет речь. Она ведь говорила что-то про поиск лей-линий, про разведку — так о каких крохах идет речь? Что нужно делать там, в другом мире? Но всякий раз, как он пытался подвести к этой теме, Айна ловко уводила разговор в другую сторону.
Так они добрались до оживленной, широкой в понимании этого района улицы. На деле же широкой она не была, здесь вряд ли бы нормально разъехались даже полторы машины, не то что две, но, во всяком случае, здесь хоть отчасти, если поднять взгляд, был виден сверкающий над головой механизм.
Здесь же, на центральной улице района, расположились все главные для рейдеров магазины товаров и услуг: одежда, экипировка, самое разнообразное огнестрельное и холодное оружие. Часть из экземпляров Февраль мог узнать — начиная от классической продукции концерна Калашникова, и заканчивая новомодными M4, пистолетами-пулеметами Vector и редких образцов навроде CMMG. Другая же часть ассортимента вызывала большие вопросы — тут были представлены либо совсем уж древние образцы навроде колесцовых мушкетов, либо что-то настолько сложное и футуристичное, что юноша затруднялся понять даже какой стороной это нужно направлять на противника.
— Ты на это все не заглядывайся, — дернула его за рукав Айна. — Это для больших мальчиков. У меня с финансами сейчас напряг, так что обойдемся чем-нибудь с барахолки. Пришли, кстати.
Путь привел парочку к шумному, людному помещению с огромными, распахнутыми двустворчатыми воротами вместо дверей. Там, у столов и ящиков столпились множество людей самых разных возрастов, полов и рас — гомон и грохот голосов торговли стоял такой, что закладывало уши. Как и прежде, Айна проявила чудеса совершенной гибкости, проталкиваясь через людей поближе к дальнему концу, туда, где на высоком столе, увешанный лентами патронов, стоял как на трибуне пожилой темнокожий мужчина в толстых очках с седым афро на голове.
— Не толпиться, сукины дети! Отошли! Э, я все вижу отсюда, не думай что раз я в очках, то не замечу как ты в пакет лишнюю горсть патронов подсыпал. Суки, никакого уважения, блядь, к старшим…
— Бунто! Эй, Бунто! — окликнула его Айна, протиснувшись к самому столу. — Чего осталось по первому технологическому?!
— Нихера не осталось! Блядь, да не дергай ты за ногу-то меня! — старику пришлось отбиваться от особо ретивого покупателя, после чего он вновь обратил внимание на Айну. — Тьфу… Чего, еще раз?
Девушка вынула из внутреннего кармана куртки кулон, теперь уже почти не покрытый пеплом. Старик поднес его к лицу, внимательно осмотрел, прищурившись.
— Пятьдесят тысяч дам и катись к херам отсюда.
— Пятьдесят?! Тотально из ума выжил, что ли?! — негодующе воскликнула Айна. — Да тут гавваха на небольшой город хватит!
— Срать мне! Эти вон, — он кивнул на копошащихся вокруг людей. — Скоро таких десятками тащить будут. Раньше думать надо было, когда игвы хер без соли доедали. А сейчас ты эту хрень дороже нигде не загонишь.
— Да этого ж даже на залог не хватит..!
Не успела она продолжить свою тираду, как Февраль положил ей руку на плечо. Он полез в карман, вынул оттуда свой смартфон с разбитым экраном — связь была, как и прежде, нулевая. Протянул старику.
— А вместе с этим?
Тот нахмурился, разглядывая устройство. Еще по реакции Айны Февраль понял, что подобные технологии в Сопряжении если и были, то точно не в общем употреблении.
— Семьдесят пять. За больше можете только в задницу меня поцеловать.
— Ну, я-то не тороплюсь. Пойду, еще поспрашиваю, тут и поинтереснее заведения есть. Да, Айна?
Девушка уверенно кивнула.
— Хер там не торопишься. Ты такой же, как вот эти вокруг, — сплюнул продавец. — Все вы торопитесь, мудачьё.
— Ну, он так-то вообще не рейдер. Сам можешь посмотреть. — улыбнулась девушка.
Старик закатил глаза, что-то несвязно пробурчал.
— Хер с тобой, восемьдесят.
— Давай девяносто, и я тебе еще покажу как им пользоваться. Попозже. — Февраль протянул ему руку.
Под тихое, приглушенное “сучёныш”, барахольщик Бунто, наконец, ударил с ним по рукам. Это все еще было меньше, чем нужно было им обоим, но уже хоть что-то, с чем можно работать.
— М-да, проблемка, — на выходе протянула Айна. — Короче, залог за оболочку стоит шестьдесят. Ну, в среднем, от сезона зависит, сейчас, может, еще больше цену загнули. В принципе, у меня что-то найдется, но…
— Но?
— Короче, идти придется с одной пушкой на двоих. Пойдем, покажу.
Она поманила нового знакомого за собой, исчезая в глубинах человеческого муравейника. Там, среди извилистых темных улочек нашлась неприметная дверка, ведущая в сырое, пахнущее плесенью полуподвальное помещение. Айна щелкнула выключателем, и взору юноши предстала крохотная даже по меркам его прошлой студенческой жизни квартирка, а вернее сказать место для ночлега.
Большую часть помещения занимала нерационально большая кровать в виде одного лишь матраса, лежащего прямо на полу. Все остальное пространство занимал стол, куча картонных коробок с неизвестным содержимым и большой, стальной сейф.
— Короче, я вообще по приколу эту хрень выносила, — отодвигая коробки в сторону сказала Айна. — Но, видимо, это судьба. Во, зацени.
Из дальнего угла, надежного скрытого коробками, девушка вытянула длинноствольную винтовку неизвестного юноше образца, протянула ему. Он нахмурился, внимательно осматривая оружие, быстро нашел запорный механизм и, щелкнув, согнул ружье пополам.
— Переломка? Еще и одноствольная, — вздохнул он. — А зачем она нам вообще? В кого стрелять-то?
— Это так, для самообороны. Не боись, — в ответ Айна ударила его кулаком в плечо. — Главное, знаешь, грозный вид сделать. Гораздо важнее… Вот, держи. И вот это.
Следом за ружьем из коробок девушка достала мятый, явно давненько здесь завалявшийся парусиновый вещмешок и спортивную поясную сумку, похожую на те, какими пользуются кондукторы в общественном транспорте.
— Издеваешься? — бровь у Февраля поползла вверх, казалось, сама по себе.
— Пф, если бы! Знаешь что? Не нравится — не бери. Вообще, нафиг за мной поперся, раз жаловаться собираешься? Дальше хуже так-то. — Айна обиженно надула губки.
— Ладно, ладно, спокойно, — вздохнул парень, накидывая вещмешок на плечо. — Дальше-то что?
— Дальше — самое интересное. — улыбка Айны не предвещала ничего хорошего.
***
В центре предрейдовой подготовки царила суматоха похлеще той, что была на оружейной барахолке. Десятки, сотни людей сновали вокруг, все обвешанные с головы до ног оружием, бронежилетами, касками, рюкзаками — никакой системы, никакой унификации, каждый брал то, что мог. Единственное, что объединяло их всех, это их вооружение. Ни у кого из присутствующих Февраль не заметил ничего хотя бы отдаленно напоминающего автоматическое оружие.
— Это из-за технологического уровня? — спросил он уверенно шагающую впереди спутницу.
— Ага, — уверенно ответила та. — Запрещено брать с собой пушки круче тех, что есть у местных. Ну, тех, которые в новой брамфатуре. Да оно нам и на руку, на самом деле, если б все сейчас туда в полном тактикуле поперлись, то у нас и шанса бы не было.
Февраль лишь понимающе кивнул, поправил сползающую лямку вещмешка.
Значительную часть центра занимали помещения компании, название которой юноша не мог прочесть — в этом городе в ходу были тысячи языков, и по какой-то причине понимать он мог лишь устную речь, но не надписи. Внутри, на ресепшене, и встретила белоснежной улыбкой блистательная блондинка в аккуратной темно-синей форме из чего-то напоминающего латекс и медицинской шапочке на голове.
— Приветствуем в Тацит Биоворкс. Чем я могу вам помочь? — все так же ослепительно улыбаясь проскандировала она хорошо заученную фразу.
— Базовый пакет, мне и моему другу, — Айна кивнула на своего спутника. — Только побыстрее, проход скоро открывать будут.
Ресепшионистка, улыбаясь, понимающе кивнула и что-то быстро вбила в старомодный, жужжащий кулерами компьютер. Затем плавно, заученным движением указала на дверь, ведущую в длинный коридор.
— Палаты девятнадцать и двадцать один. Шкафчики для вещей там же. Приятного перерождения!
Айна дернула Февраля за рукав, утаскивая в сторону коридоров. Тот же, оглядываясь, лишь непонимающе переспросил:
— Перерождения? Айна, ты во что меня впутываешь?
— Ну ты ж не в своем нормальном теле туда идти собрался, там и подстрелить могут. Дадут тебе мешок с костями на время рейда. Давай, не дрефь!
С этими словами девушка буквально затолкнула его приоткрытую дверь стерильной палаты, которая тут же захлопнулась и с тихим шипением загерметизировала комнату.
Внутри все было похоже на обычный медицинский кабинет, наподобие кабинета рентгенографии или процедурного кабинета. У дальней стены стояла огромная металлическая капсула с маленьким окошком, за которым что-то бурлило, кипело. Рядом — аппарат для считывания монады, похожий на тот, что юноша видел в паспортном столе по прибытии в этот мир. Из прочего — широкая скамейка, металлический шкаф с кодовым замком.
Следом за Февралем в помещение вошел человек в белом халате. Лицо его было не разобрать за полноразмерной маской-респиратором, но голос сразу выдавал в нем мужчину, и мужчину уставшего.
— Аллергия на препараты есть?
— Э… Нет, нету. — опешил Февраль.
— Наркотики, алкоголь принимаете?
— Нет, пока нет.
Врач взглянул на него из-под маски усталым взглядом.
— Понятно. Лекарства какие-нибудь принимаете регулярно?
— Только ингалятор от астмы. Этот… — он стал щелкать пальцами, пытаясь вспомнить внезапно вылетевшее из головы слово. — Сальбутамол.
— Угу. Ложитесь.
Врач ногой, привычным, резким движением пододвинул широкую скамью к центру комнаты, и так же быстро прошел к аппарату для считывания монады, стал его настраивать. Февраль неуверенно лег на скамью, щурясь от яркого света галогеновой лампы. Аппарат переместился ближе к нему, загудел. Внутри раздались знакомые щелчки с тем, как машина одну за другой фиксировала акупунктурные узоры юноши. Вместе с тем, в движение пришла и капсула — внутри десятки манипуляторов наносили на искусственное тело замысловатый узор монады, точно такой же, как у Февраля.
— Начинайте стих рассказывать. — скучающим голосом приказал врач.
— Стих? Чего?
— Начинайте, любой. Или считайте, начиная со случайной цифры. Нужно убедиться в непрерывности сознания, что вы это все еще вы.
Февраль нервно вздохнул, вцепился пальцами в край скамьи. Как назло, ничего не приходило в голову кроме старого стишка, который парень даже не сам выучил, а слышал в одном старом, классическом фильме.
— Я узнал, что у меня… Есть огромная родня.
Свет становился ярче. Лампа на потолке словно пульсировала, и вместе с тем в ушах все громче шумела кровь, разгоняемая нервно стучащим сердцем. Дыхание стало неровным, рваным.
— И тропинка… И лесок…
И вдруг — темнота. Всего на мгновение, но этого мгновения было достаточно чтобы понять, что что-то изменилось.
Февраль открыл глаза — глаза, которые он не закрывал. Губы, непривычно тонкие, дрожащие от холода, продолжали читать:
— В поле каждый колосок.
— Все, одевайтесь. Личные вещи можете оставить в шкафчике, там же найдете одежду.
Врач вышел из кабинета так же быстро, как вошел, оставив юношу одного.
Он медленно опустил глаза, взглянул на свои руки. Вот только они были совсем не свои.
Кожа бледная, почти совершенно белая, местами полупрозрачная. Ярко просвечиваются синюшные, толстые вены. На кончиках пальцев гладко, ни намека на ногти, а на всем теле — ни единого волоска.
Взгляд опустился еще ниже. Между ног было пусто. Совсем. Он даже проверил, пощупал — ничего не осталось ни спереди, ни сзади.
А затем он увидел себя.
Бессознательное, ровно дышащее тело лежало на скамье. К лицу подсоединена кислородная маска с длинным шлангом, уходящим куда-то в потолок. Глаза блаженно закрыты. Словно он просто спит.
Только вот юноша не спал. Он видел себя со стороны. Видел свое собственное тело чужими, искусственными глазами. И он закричал, упав на пол и отчаянно глотая ртом воздух между криками.
Первой в кабинет ворвалась медсестра. В руке у нее был шприц с седативным препаратом, врач за ее спиной уже отдавал приказ ввести пару кубиков.
— Он впервые что-ли?! — яростно закричал врач.
— Конечно впервые! Вы ж его карту только завели, придурки! — второй голос, доносящийся из коридора, звучал чуждо, но в то же время манера речи с головой выдавала во владелице Айну.
— О таком предупреждать надо! Медсестра, коли!
— Он не дается! — взвизгнула молодая девушка со шприцем.
Февраль был в панике. Его не предупредили, не сказали о том, что это так странно, так страшно. Паника, казалось бы, была совершенно глупой — где-то на задворках сознания крутилась мысль о том, что ничего страшного не случилось, что все в порядке, что он это все еще он, но тело, в котором его заперли, было слишком чужим, слишком сковывающим.
Он бросился к выходу, отталкивая медсестру в сторону. Босые ноги чувствовались так, словно онемели — да и все ощущения в новом теле были притуплены, ощущались неправильно, неполно. В голове громче всего звучала всего одна-единственная мысль, источник которой парень не мог объяснить:
“Это не моё лицо. Его нужно срезать.”
Но не успел он пробежать и пары метров по коридору, как его подхватили сильные, бледные руки чудовища, такого же, как и он. В лишенной волос и человеческих черт фигуре Айна угадывалась лишь благодаря своей хищной улыбке.
— Тихо, тихо, угомонись. Ну да, в черве быть удовольствие, конечно, сомнительное, но чего людей-то пугать?
— А… Айна? — даже собственный голос звучал неправильно, непривычно. Что-то шипящее, утробное.
— Айна, Айна, — улыбнулась девушка. — Все, успокоился? Все нормально, ты просто временно в другом теле. Ты это все еще ты.
Он нервно, глубоко вздохнул, пытаясь удержаться на ногах. Его мутило, хотелось блевать, но у этого тела не было такой функции.
— Я ж голый, да..? — тихо спросил он.
— Да забей, смотреть-то все равно не на что. Буквально. — ухмыльнулась Айна и резко, звонко шлепнула парня по пустой промежности, отчего тот вздрогнул всем телом. — Давай-ка тебя оденем и погнали. Опаздываем уже.
Вместе они вернулись в кабинет, и жестом девушка показала медперсоналу, что все нормально. Те, не желая спорить и тратить время, тут же покинули помещение, направились к другим пациентам.
В шкафчике для вещей обнаружился камуфляжный комбинезон, закрывающий все тело, простые, можно сказать одноразовые ботинки, отлитые из резины простой формовкой, и зеркало. Одевшись, Февраль на мгновение задержался, чтобы взглянуть на себя, и это было тяжело.
Вместо привычной, исхудалой физианомии темноволосого студента на него пялилось нечто лишь отдаленно напоминавшее человека. Наверное, так и выглядело бы человеческое лицо, попытайся археологи через миллионы лет восстановить его лишь по сохранившимся в земле окаменелостям. Оно было худое, бледное, с впалыми щеками, абсолютно отсутствующими чертами, которые бы хоть как-то его описывали. Минимальный набор человеческих черт без конкретики, без индивидуальности.
Айна выглядела почти так же, за исключением роста и фигуры. Судя по всему, для женщин использовались другие вариации тех же клонированных тел, чтобы больше соответствовать женской психологии и вызывать меньшее отторжение психикой.
— Короче, черви вообще так-то прикольные. Ни жрать, ни спать не надо, да и не успеешь. Тело начинает заживо разлагаться часа через четыре. В туалет тоже не хочешь, да и нечем. Они просто прям в тело несколько тысяч калорий закачивают и все, побежал.
— Погоди… То есть, через четыре часа я умру? — нервно переспросил Февраль.
— Да не, не, если все как надо пройдет, то нет. Вернемся как пришли, залезем обратно в самих себя, а потом по пиву. В этот раз, кстати, не отвертишься.
Февраль провел языком по зубами. Ровные, даже слишком ровные. Все это ощущалось настолько искусственным, насколько может быть оболочка из живой плоти. Он снова закинул на плечо вещмешок — теперь, в теле, которое было меньше его настоящего, лямка сползала еще чаще. Айна лишний раз проверила переломку, россыпь патронов в поясной сумке. Все было готово.
Последней остановкой стал большой, длинный зал, чем-то напоминавший железнодорожный вокзал. Вдоль стен этого помещения протянулись десятки и сотни одинаковых дверных проемов, ведущих в глухую стену. Над каждым из них — красный огонек.
— Индустриальная зона налево, городская зона направо! Каждая зона около пяти квадратных километров! Точки вхождения случайные! — человек с флажками направлял поток рейдеров, уже принявших жалкие оболочки червей, в разные стороны “вокзала”.
Айна взяла Февраля под руку и потащила направо.
— В городах рисково, зато всегда есть чего вытащить.
Они остановились возле одного из дверных проемов. Вблизи он выглядел еще более странно — вьющиеся по металлическим столбам провода уходили, казалось, в никуда, а красная лампочка над проходом дрожала, словно огонек свечи. На самой же стене были изображены сложнейшие геометрические символы, смутно напоминающие магические круги, но гораздо более хаотичные, запутанные и переплетенные между собой.
Девушка достала из поясной сумки моток красной изоленты, обмотала ей плечо, а затем протянула Февралю.
— Чтоб не потеряться. Ну, знаешь, увидишь уродину с красной лентой — не стреляй. — ухмыльнулась она.
Раздался гул сирен. Зал мгновенно затих. Не слышно было ни шагов, ни голосов, ни даже дыхания других людей. Лишь биение собственного сердца вновь гулом отдавалось в висках.
— Внимание! — раздался строгий, женский голос из громкоговорителей. — Точки входа зарегистрированы. Открытие входа в брамфатуру Анешуррат через три. Две. Одну.
И мир сомкнулся.