Я знаю, как он дорог тебе. Знаю, на что ты готов пойти, чтобы выполнить свою миссию. Чтобы добраться до вершины. Но ты продолжаешь понапрасну барахтаться где-то внизу, на дне, среди отребья из самых отвратительных слоев Сопряжения.
Это тяжело. Легко не будет. Никогда не было, а с этого момента станет лишь сложнее. Твои глаза ищут ответ в иероглифах на затопленных улицах, ты пытаешься найти смыслы в вещах, которые рождены в хаосе и своим существованием приближают тепловую смерть вселенной. Твое тело измождено, ты слаб, ты устал, но продолжаешь идти. Под страхом судьбы, что хуже смерти, ты стоишь рядом с ней под проливным дождем, едким от примесей тяжелых металлов.
— Заткнись… — прошептал Февраль.
Она за тебя беспокоится. Взгляни на нее — она боится того, что может с тобой произойти. Но еще больше она боится тебя самого.
— А? — Айна обернулась, обеспокоенно глядя на юношу.
Ты отмахнулся. Я отмахнулся. Ей и так непросто, она тоже потеряла кое-что важное, ее тоже гложет прошлое и пугает неизвестность будущего. Ты не смеешь перекладывать свои проблемы на других — так было всегда, и так всегда будет. Так тебя воспитали.
Но ты не справишься с этим один.
— Мхм… Я не один… — пробормотал ты, остановившись, прислонившись к стене.
Кровь бьет по вискам, глаза режет от света неоновых вывесок, от сиреневых окон, от бликов в бурлящей воде, в лужах, в стеклах, в глазах, в зеркалах, в страхе, в надежде, в будущем, в прошлом, в тумане и в ослепительной тьме затомисов Сопряжения.
Нельзя полагаться на них. Ты видел, на что они способны. Твое тело дрожит, и ты медленно опускаешься на мокрый асфальт. Айна замечает это не сразу, она пытается до тебя докричаться, пытается понять, в чем дело. Но ей не понять. Никому не понять.
Кроме меня.
— Заткнись… Уйди нахуй из моей головы..!
Я хочу помочь.
— Уйди из моей головы!
Чьи голоса ты слышишь в своей голове? Кто эти люди?
— Я ненавижу… Папа…
Я задыхаюсь. Моя рука тянется в карман куртки, дрожащие пальцы вытягивают на свет ингалятор. Одно нажатие, один вдох, и сразу станет легче. Я подношу его к твоим губам, твоей рукой нажимаю на спуск. Раздается выстрел. Пуля пятидесятого калибра разрывает черепную коробку на скорости свыше восьмисот метров в секунду. Кинетическая энергия достаточна, чтобы на вылете от затылка осталось отверстие размером с теннисный мяч. Кровь и ошметки воспаленного мозга темным пятном остаются на бетонной стене, медленно стекают вниз, смешиваясь с дождевой водой, становясь частью всего.
Частью Сопряжения.
И тебе становится легче.
Дыхание Февраля становится ровнее, грудь медленно, ритмично вздымается. Айна держит его за руку, пытаясь докричаться до юноши, до своего единственного напарника, но на его лице лишь застыла блаженная улыбка. Пальцы медленно разжимаются, и ингалятор падает в лужу.
— Февраль… Блять, как же я тебя ненавижу… — ее голос дрожит, она дергает его за плечо, пытаясь растрясти, привести в чувство. — Что такое? С кем ты говорил?
Он медленно открыл глаза, взглянул на нее. Взгляд его и прежде был темным, полным усталости и ненависти к себе, но теперь к этому добавилось еще что-то. Нечто, что Айна не могла себе объяснить. Некая деталь, ощущение, которое она уже когда-то видела.
— Мы уже в рейде? — тихо спросил он.
— Идиот… — облегченно вздохнула она, обнимая юношу, прижимая его голову к груди. — Нахера так пугать..?
Он медленно огляделся. Подняв взгляд, он увидел, как за завесой дождя сверкает белая звезда, как непрестанно движущиеся вокруг нее кольца продолжают свой вальс.
— Нам надо в рейд… Скорее… — прохрипел он, пытаясь подняться.
— Какой тебе рейд, мудак?! Ты себя теряешь, как ты можешь этого не видеть?! У тебя какой потенциал монады вообще, что ты себе позволяешь так рисковать?!
— Первый… — он вздохнул, потянулся. — Пойдем. У меня есть идея.
Айна встала, как вкопанная, не в силах пошевелиться от шока. Человек перед ней, еще минуту назад в бреду разговаривавший с кем-то у себя в голове, теперь снова говорил о каких-то планах, рассказывал о том, что хочет зайти в один магазин, который заприметил перед своим третьим рейдом. Он улыбался, говоря о том, что теперь может позволить им обоим по бронежилету, что они точно вернутся обратно, что наберут кучу лута и накупят столько снаряжения, что у манбикеров не будет и шанса, как и у мудака-Матиса.
Его речь прервала короткая, звонкая пощечина. Лицо девушки перекосило от злости, и она не могла объяснить самой себе истинную природу этой эмоции — она злилась на него за его опрометчивость, за то, что он не рассказал о слабости своей монады, за то, что игнорирует явные признаки распада личности. Февраль непонимающе взглянул на нее, потерев щеку, на которой ярко отпечатался след женской ладони.
— Ты совсем охренел..? — тихо, хрипло процедила она сквозь зубы.
— Чего ты..?
— Я спрашиваю: ты совсем, придурок, охренел?!
Он был в замешательстве. Взгляд серых глаз бегал по улице вокруг, пытаясь найти причину ее ярости, но она смотрела лишь на него самого.
— Ни в какие рейды ты больше не пойдешь… Ты просто сдохнешь через неделю или две. Ты понимаешь, что ты умираешь, Февраль?
Он виновато улыбнулся. Взял Айну за руку, наконец заглянув ей в глаза.
— Значит, надо торопиться. Мне еще очередь проскочить нужно, помнишь? И папу вернуть. И револьвер твой.
— Так нельзя…
— Айна, — его голос стал тише, улыбка медленно сползла с его лица. — Я могу сам за себя решать. И если мне придется сдохнуть, чтобы этим уродам из контейнерного городка по самые гланды напихать, то ладно, пусть так. Меня уже ничего впереди не ждет, а позади только тупик.
Ее губы дрожали, плечи осунулись. Она ничего не ответила.
***
При такой погоде, им потребовалось несколько часов на подготовку к очередному рейду. Матис был достаточно благороден, чтобы забрать из убежища лишь банку с прахом, но не честно награбленный в Анешуррате лут. Манбикеры, с которых Февраль забрал все, что смог вынести, явно знали что стоит забирать в Сопряжение — после непродолжительных торгов, Айна смогла выбить цену за все чуть более чем на триста тысяч содан. Это был неплохой старт.
По пути в центр брамфатурного перехода, Февраль забежал в радиомастерскую. Здесь, за стеклянными витринами, плотными рядами были уложены самые разные устройства, предназначение которых не всегда было понятно. Где-то угадывались обыкновенные музыкальные плееры, тут и там виднелось нечто вроде телефонов, а на одной из витрин были выставлены несколько приспособлений с длинным кабелем для подключения к чему-то вроде джека и всего одной кнопкой на самом устройстве.
— Мониды не чиним, только под замену, — мужчина лет сорока, с роскошными байкерскими усами, поднял взгляд на Февраля. — Оплата только меткой.
— Здравствуйте. Мне бы… Есть у вас радиомаяки? Какие-нибудь компактные, чтоб в карман помещались.
— Мхм… — вздохнул мужчина. — Двадцать тысяч за штуку. Тридцать, если надо не задавать вопросов. Пеленгатор отдельно, сорок.
— Хм… — Февраль задумчиво уставился на небольшие круглые устройства, напоминающие AirTag из его родного мира. — Давайте два маячка за сорок, плюс пеленгатор еще за двадцать. И без вопросов.
— С такими предложениями можешь на барахолку идти, — усмехнулся мужчина. — И так по минималке отдаю, не наглей.
— Думаете, у вас в такую погоду покупателей будет много? Сколько там дождь еще будет идти, два или три дня?
— Ой, давай не начинай, парень. Либо бери что дают, либо иди уже.
— Ну, как знаете, — Февраль пожал плечами, двинулся к выходу.
Лишь только он сделал несколько шагов, как мужчина окликнул его:
— Ладно, пятьдесят за маячки и сорок за пеленгатор!
Февраль открыл дверь, впуская в магазин холодный, влажный воздух.
— Забирай за сорок и двадцать, ладно!
Юноша улыбнулся. Со своей метки он перевел нужную сумму, сунул в сумку устройства для слежки — два пластиковых кругляша и небольшой прибор с экраном и выдвижной антенной. Айна одобрительно улыбнулась, встретив его на улице.
— Вот это мой пиздюк! — она ударила его в плечо, а затем картинно смахнула слезинку. — Они так быстро растут…
— Да иди ты, — усмехнулся Февраль. — Пошли уже, быстрее дойдем — быстрее в червей запрыгнем. Замерз я уже.
***
Перенос ощущался все более привычным, более правильным. Февраль вышел из капсулы в своем новом искусственном теле, разминая мышцы. В шкафчике его ждал привычный камуфляжный комбинезон, бронежилет третьего класса защиты, стальная каска, предположительно, второго или третьего. Там же — спортивный рюкзак, импровизированная полевая аптечка, револьверный дробовик и пистолет, поднятый с тела противника.
Выйдя из палаты, он принялся искать взглядом Айну. Это не было особо сложно — она отличалась от прочих даже в теле клона, и просто по ее манере держаться, постоянно оглядываться и приоткрывать губы, когда она о чем-то думает, девушку можно было отличить от прочих рейдеров, ожидающих начала переноса. Вскоре и она заметила, как ее напарник смотрит на нее из дальнего конца зала, они оба кивнули друг другу, и девушка двинулась в сторону группы червей с характерными бронеразгрузками, расшитыми цветочными узорами.
Она нарочно столкнулась с одним из манбикеров, будто бы не заметила его фигуру перед собой. Началась словесная перепалка, Айна расчехлила полный арсенал известных ей матов на всех известных ей языках, заставляя не только сборщиков гавваха, но и всех прочих рейдеров обратить на нее внимание. В этот момент Февраль, подобравшись поближе, закинул одну из меток в рюкзак манбикера и, тут же ретировавшись, подал знак напарнице о том, что опасность миновала.
— Все, отъебись, достал уже… — фыркнула она, толкая рейдера в плечо и уходя прочь, сливаясь с толпой таких же клонов. Поправив каску на лбу, она, лавируя между червями, дошла до Февраля. — Ну как?
Февраль кивнул, заговорщически улыбнувшись. Айна ухмыльнулась в ответ, обнажив острые зубы.
— На вот, — Февраль протянул ей лыжную маску. — Надень, как выйдем.
— Это еще нахера? — она вскинула бровь, принюхалась к ткани.
— Надо так. Ты мне доверяешь или нет?
— Ладно, ладно, потише… Вояка, блин, грозный…
Февраль похлопал ее по плечу, огляделся. Пока что никто не обратил на него внимания, но он все равно старался спрятать ружье за спиной, прислонить к стене так, чтобы характерное оружие не выдавало в нем врага манбикеров.
— Считай, это часть кодекса. Чтобы людей зря не пугать.
— Ох, ебический ты… Опять ты про этот кодекс? — устало вздохнула девушка.
— Не гунди. Третий пункт какой?
— Тьфу, я как будто опять на уроках этикета… Как там было-то…
— Не проходить мимо кого?
— Мимо идиотов, которые себе проблем на одно место нашли, да-да… — вновь вздохнула Айна, отмахиваясь. — Да запомнила я, запомнила. Может, расскажешь уже нафига ты за цветочными следить решил? У нас тут ситуация, по-моему, обратного требует, нет?
Февраль улыбнулся, достал из кармана выкидной нож, покручивая его в руках. Его взгляд то и дело метался от одного манбикера к другому, он прикидывал, какое у них оружие, какая будет тактика у отряда. В этот раз их было больше, целых пять человек, но и он теперь был не один.
— Ну, раз они не хотят нас в покое оставить… — протянул он, прикусив губу.
— Ты решил у них гаввах забирать? Плохая, плоха-а-ая идея, Февраль.
— Нет, — он серьезным, холодным взглядом обвел лицо Айны, лицо червя. — Я делаю это не ради гавваха. Как раз наоборот, чтобы они не могли его добывать.
— Слушай, Февраль, это уже перебор…
— Перебор, это то, что они творят. Перебор, это когда они похищают человека и метят его, как скот. Это когда…
Договорить он не успел. Красные огоньки над десятками проходов загорелись красным. Из громкоговорителя раздался привычный, безэмоциональный женский голос, оповещающий о начале подготовительной фазы переноса.
Февраль похлопал Айну по плечу, накинул на спину рюкзак и, взяв ружье, пошел к одному из свободных проходов. Девушка поплелась следом за ним, ее взгляд беспокойно метался из стороны в сторону.
Портал в брамфатуру Анешуррат был открыт. И они сделали шаг вперед, оказываясь среди руин разрушенного здания. Столб света, что перенес их сюда, исчез так же быстро, как и появился.
Февраль достал из кармана комбинезона пеленгатор, выдвинул длинную антенну, включил. На экране загорелась точка, указывающая на север.
— Идем. Сначала дело, потом лут.
***
Лейтенант-ефрейтор Майго Рревин, находясь в штабе сил самообороны, был по уши завален организационной работой. И дело не в том, что вокруг не было никого выше по званию, напротив, здесь собрались офицеры не только гвардии, но и вооруженных сил Наркальта. На деле же ситуация складывалась так, что никто, кроме него, не знал как бороться с рейдерами, которые за последние несколько дней ничуть не сбавили темп постоянных набегов на город.
Он закурил, глядя на то, как через тяжелые ворота древнего арсенала въезжают один за другим грузовики с солдатами. Следом за ними, прикрывая конвой, плотной колонной двигались бронеавтомобили — тяжелые махины с бронированными башнями, оснащенными крупнокалиберными пулеметами.
— Я правильно понимаю, что у противника представлена только пехота? — обратился к нему майор, командующий силами подкрепления.
Это был человек в годах, немногим старше самого Рревина. Майор Драгин был в числе первых, кто вызвался помочь столичным силам, когда до фронта дошли новости о нападении.
— Ага… — протянул Майго.
— И у них нет четкой иерархии, званий или координации?
— Хм. Майор, они в друг друга стреляют даже охотнее, чем в нас. Эти демоны вообще непонятно как и для чего появляются в Наркане.
— Ну, что ж… Тогда никаких проблем. Думаю, мы сможем зачистить город за два, максимум три дня, — майор улыбнулся, предвкушая скорое повышение по службе. Он похлопал один из бронеавтомобилей по корпусу. — Чего ж у вас за проблемы такие возникли, лейтенант? Неужели гвардия не может справиться с кучкой бандитов?
Майго затянулся, вдыхая едкий, ароматный дым. Медленно выпустил его через нос, бросил окурок себе под ноги, затушил. Когда его взгляд встретился с Драгиным, улыбка мужчины резко исчезла с морщинистого лица. В глазах Рревина читалась ужасная усталость, даже хуже, чем у солдат на фронте.
— При всем уважении, господин Драгин, — выдохнул он устало. — Вы понятия не имеете о чем говорите. Им нет числа. Поднимитесь на стены арсенала, взгляните на город. Вы увидите вспышки света, они появляются каждые десять минут, иногда чаще. По двадцать-тридцать за раз. Каждая вспышка — это одна из этих тварей, а иногда и больше, чем одна. Они не устают. Не заканчиваются. Не боятся смерти. Я лично видел, как одно такое существо выжило при попадании пули в голову, вот сюда.
Он указал пальцем себе на щеку, жестом руки нарисовал в воздухе траекторию, показывая, как пуля прошла на вылет.
— И боли, кажется, тоже не чувствуют. Могут продолжать вести бой с тяжелейшими ранениями, при которых обычный человек теряет сознание от болевого шока. А еще…
Он наклонился к уху Майора, его голос опустился до шепота.
— Они очень… Очень любят свои ножи.
Майор нервно сглотнул. Он поспешил взять себя в руки, поправил туго сидящий китель, выпрямил спину, пытался как можно более явно храбриться.
— Неважно! — выпалил он, облизнув пересохшие губы. — У нас есть задача, и мы ее выполним. Консилиум лучших умов страны уже ждет первые образцы. Надеюсь, вы и ваши люди помнят о важности поставленной задачи.
Майго скривил губы, сплюнул себе под ноги. Его взгляд метнулся в сторону грузовиков, из которых выгружали огромные металлические капсулы-саркофаги, а за ними — бочки с неизвестным ему веществом.
— Ага… Будем надеяться, что сегодня они в настроении поднять белый флаг.
***
Наркан был опустошен. Город всего за несколько дней превратился из столицы империи в место ведения боевых действий, и когда Февраль с Айной короткими перебежками двигались вдоль по широкой улице, то взгляд сам по себе падал на разграбленные дома, выбитые стекла, следы от пуль на стенах. Некоторые здания и вовсе были частично разрушены — не все рейдеры стремились тихо зайти, набрать лут и выйти, были и такие, что использовали гранаты, мины и тяжелое вооружение для более быстрого и простого устранения противников.
Пеленгатор вел их все дальше и дальше на север. Дорога уходила вверх по склону, и впереди виднелся огромный старинный замок с высокими каменными стенами — здание арсенала, и, по данным разведки, передовая база сил самообороны. Впрочем, метка, указывающая на манбикеров, была не там, в какой-то момент она сместилась влево, на запад, и рейдеры в лыжных масках последовали за ней.
— Может, хоть попытаемся лут поискать? — полушепотом, с надеждой в голосе спросила Айна.
В ее голове роились противоречивые мысли. Еще совсем недавно она сама вела Февраля в первый рейд, а теперь он сам отдает ей приказы, говорит куда идти. И то, как он подходит к ремеслу, ей не то чтобы улыбалось.
— По-любому. Но сначала с ними надо разобраться, — не оборачиваясь, ответил Февраль. — Давай, быстрее, мы уже близко.
Метка на радаре все приближалась, и Февраль понял, что отряд манбикеров занял небольшое двухэтажное здание, у которого, к удивлению парня, еще оставались целые стекла в окнах. Он схватил Айну за плечо, потянул за собой в укрытие — они вошли в здание напротив, прошли через выломанную дверь в тесную квартирку.
— Так, как бы нам… — прошептал он себе под нос, осторожно выглядывая из окна.
Отсюда был виден лишь один вход в здание, и тот наверняка охранялся. Из окон занятой постройки также хорошо была видна вся улица, через которую нужно было перебежать, чтобы добраться до цели.
— Февраль, мы до туда не дойдем! — шикнула на него Айна. — Смотри, тут еще кое-что осталось! Давай рюкзаки набьем и на выход, прошу тебя, блять..!
— Тихо! — отрезал в ответ Февраль. — Значит так… Прикроешь меня огнем отсюда. Стреляй по окнам, по выстрелу каждые несколько секунд. По разным окнам стреляй, чтобы никто высунуться не мог.
— Ты совсем ебанулся?! Ты даже до входа не добежишь! Давай хоть другой вход поищем!
— Нет времени! Они могут уйти. А я им уйти не позволю!
Айна грязно выругалась себе под нос, вытащила из-за пояса полуавтоматический девятимиллиметровый пистолет с увеличенной обоймой на тридцать три патрона. Передернула затвор, нервно вздыхая.
— Тебе умирать нельзя, понимаешь? — взмолилась она, глядя на напарника. — Тебя от каждой такой смерти будет херачить, как от…
Раздался выстрел. За ним еще один. В окнах здания напротив вспыхивали вспышки от воспламеняющихся пороховых газов.
— Там еще кто-то есть, — озвучил мысль Февраль. — Все, нельзя больше отсиживаться. Я пошел.
— Сука, вот дебил-то, а… — вздохнула Айна, поднявшись встав во весь рост сбоку от окна и приготовившись стрелять.
Февраль сделал глубокий вдох, собираясь с силами. Проверил барабан, прокрутил его пальцем, проверяя, что все работает как надо. Защелкнул обратно.
— Давай! — выкрикнул он, выбегая из подъезда.
Айна открыла огонь, целясь по окнам здания напротив. Манбикеры, уже занятые перестрелкой с кем-то третьим, замешкались, Февраль успел пробежать уже половину дороги, когда они обратили внимание на еще один отряд, атакующий их.
Один из них остался у главного входа, за деревянным двойными дверьми, и, открыв их, стал палить в бегущего навстречу Февраля.
Я вскинул ружье, не целясь. С такого расстояния разброс будет минимальный, главное навести дуло в сторону противника. По коже побежали мурашки от адреналина, я ощутил на запястьях теплое, едва осязаемое прикосновение. Оно вело мою руку ниже, и когда я нажал на спусковой крючок, облако дроби десятком смертоносных осколков пробило колено манбикера, заставив того упасть.
— Это тот псих..! — только и успел выкрикнуть он, когда я, добравшись до здания, прижался спиной к бетонной стене.
Высунув оружие из-за угла, я, не целясь, сделал еще два выстрела в сторону лежащего на полу врага. Где-то в Шаньжоу был зафиксирован экстренный разрыв соединения.
Февраль открыл барабан, всем телом прижимаясь к стене чтобы его нельзя было увидеть из окон, стал заряжать патроны. Руки дрожали гораздо, гораздо меньше, чем раньше — он чувствовал, как его пальцы увереннее нащупывали отстрелянные гильзы, вынимали их, меняли на готовые к бою патроны.
— Вниз, держите дверь! — раздался крик откуда-то сверху. Вслед за ним над головой Февраля зазвучал топот двух пар ног.
Взглянув на Айну, что все еще стреляла по окнам, он махнул ей рукой. Лучшего момента, чтобы добраться до оккупированного здания уже просто не было. Девушка колебалась несколько секунд, выглядывая из-за угла.
Я махнул еще раз, оскалившись. Времени нет.
Наконец, она выпрыгнула из окна и со всех ног понеслась к Февралю.
Они заняли укрытия по обе стороны от дверей. Штурмовать в лоб было нельзя, манбикеры уже были готовы встретить парочку ответным огнем.
— Ну, что теперь?! — выкрикнула Айна, перезаряжая магазин. — У меня один магазин, второй зарядить надо!
— А какого хера ты взяла всего два?! — выкрикнул в ответ Февраль. — Блять… Эй, уроды! Как насчет…
Договорить он не успел. Раздался оглушительный, выбивающий все оставшиеся окна взрыв на втором этаже. От грохота манбикеры на лестнице прямо напротив входа схватились за уши, стали валиться с ног от контузии. Февраль и Айна поморщились, девушка стала двигать челюстью, пытаясь вернуть себе слух.
Как только способность слышать вернулась к юноше, он услышал голос. Низкий, почти рычащий, но при этом на удивление спокойный, он доносился сверху, со второго этажа.
— Должен предупредить, что у меня в руке находится наступательная граната “TR-02” с запалом на три секунды. Сейчас я брошу ее в вашу сторону, и у вас не будет времени на то, чтобы найти укрытие.
— Ч… Чего? — Февраль пытался проморгаться, бил себе по уху, пытаясь унять звон в ушах. — Слушай, по-моему надо сначала кидать, а потом предупреждать, нет?
— Про вас я тоже знаю. Должен предупредить, что во второй руке у меня находится еще одна наступательная граната “TR-02” с запалом на три секунды, которую я вот-вот выброшу в окно над главным входом.
Февраль и Айна переглянулись. Всего секунды хватило на то, чтобы понять, что происходит, и оба они бросились бежать прочь от входа в здание. Февраль услышал, как у него за спиной об мостовую звякнула металлическим корпусом граната.
Я бросился на землю, понимая, что не смогу добежать до укрытия.
Прогремел взрыв. Рой осколков накрыл улицу, впиваясь в стены зданий, сдирая краску и побелку. Один из осколков звонко отрикошетил от каски Февраля, еще пара впились ему в ногу.
— Вы еще живы? — раздался все тот же голос из здания парой секунд спустя. — Должен предупредить, что у меня в руке…
— Пошел нахуй! — раздался в ответ голос Айны. — Совсем, что ли, опиздиневший?!
— Я… Хм. — рейдер на втором этаже хотел было что-то ответить, но резко замолчал, осекся. — Должен предупредить, что с севера движется, насколько могу судить, танк. Предлагаю занять это здание и перегруппироваться.
Февраль медленно поднялся с земли, зажимая рукой кровоточащую рану на ноге. Он обернулся.
По улице медленно, неумолимо приближался бронеавтомобиль.