Он шел, уже не чувствуя ног.
И каждый шаг отзывался болью.
Но остановиться не мог — не после всего, что осталось позади.
Воздух пах гарью и холодной влагой. Крэйн уже не помнил, сколько шел: день, два или неделю? Но знал, что если остановится, уже никогда не дойдет.
Неподалеку виднелась полоса воды — тусклая, неподвижная.
Подойдя ближе, он понял, что это река. Когда-то здесь стоял лагерь добровольцев — отряд, объединившийся ради одной цели: узнать, что скрывает мир за пределами Майнвеста.
Они верили, что риск оправдан. Что истина стоит жизни.
Но теперь от того лагеря остались лишь обломки. Только Крэйн — старший и сильнейший из них — продолжил идти. Он прошел мимо, не глядя на темное пятно на песке, где когда-то, возможно, покоился кто-то из его товарищей.
Дальше виднелся невысокий и влажный от недавнего дождя склон. Воздух там был густой, почти вязкий, а камни сверкали от капель. Крэйн знал этот путь, но каждый раз он казался длиннее, чем раньше.
Поднявшись наверх, он наконец увидел высокую гору. Ту самую, по которой всегда определял правильность направления при возвращении домой.
Когда Крэйн дошел до нее, камни предательски осыпались под ногами и ветер безжалостно хлестал по лицу. Взобравшись на вершину, он остановился, чтобы перевести дыхание, и только затем поднял взгляд.
Перед ним, вдалеке, в молочно-сером мареве тумана, за озером и деревьями, виднелась заброшенная шахта. Еле заметные деревянные подпоры, наполовину разрушенные, и провал в скале — темный, будто пасть зверя.
Крэйн застыл.
Он помнил ее как свои пять пальцев и прекрасно понимал, что если доберется до шахты, то Майнвест не заставит себя долго ждать.
Крэйн посмотрел чуть левее от нее и увидел вдалеке поднимающийся холм. Незаметный для чужака, но крайне родной для него. Над поверхностью земли невысоко вздувался рельеф, под которым прятался подземный город.
С обеспокоенным братом и подрастающим племянником.
— Почти пришел…
Он тяжело выдохнул и спустился с горы, обошел озеро и деревья за ним, а затем миновал и знакомую шахту. Под ногами то и дело хрустели ветки, а с каждым последующим шагом ноги все меньше хотели идти вперед. Туман редел, а впереди уже проявлялась ровная кладка стены — тайный вход, замаскированный под склон.
Крэйн медленно поднял руку. Искра дрогнула, слабая, почти погасшая. Камень откликнулся, загудел и не спеша сдвинулся в сторону. Изнутри дохнуло душной, но очень знакомой пылью.
— Кто ты?! — послышался незнакомый возглас из тьмы прежде, чем он успел что-либо увидеть. Крэйн сделал шаг, пошатнувшись.
— К-Крэйн…
Двое стражников подбежали и обеспокоенно подхватили его за плечи.
— Что с тобой? Ты ранен?
Крэйн приоткрыл губы, а в глазах уже окончательно помутнело.
— Закройте… — он показал пальцем в сторону прежде, чем потерял сознание, — проход…
***
Большая часть города еще не знала о внезапном возвращении Крэйна и их жизнь текла по своим, давно отработанным рельсам.
Люди продавали на уличных лавках рыбу, грибы, драгоценные камни, готовили дома, убирались, гуляли, смеялись, ссорились и мирились так же, как и всегда, совсем не догадываясь о главном событии дня. Только в отдельных уголках, за плотными дверями и в узких коридорах, сердца бились иначе — быстрее, тревожнее.
В одном из таких уголков и проходило празднование у Лэйрика — того самого племянника Крэйна.
— Лэйрик, ну сколько можно! — раздраженный голос назойливой сестры донесся сквозь дверь, в то время как тот поправлял ворот рубашки в запертой изнутри ванной.
— Еще минуту!
— Ты это уже третий раз говоришь! — Лэйра нетерпеливо постучала кулаком по двери. — Все уже давно собрались. Даже Равик пришел тебя поздравить!
— Даже Равик, — удивленно повторил он в саркастичной манере, глядя на свое отражение в тусклом зеркале с металлической рамой. Стройная фигура в потертой рубахе и расстегнутом жилете казалась довольно худой. Темные волосы так и лезли на лоб, спутанные и упрямые, сколько бы он их ни приглаживал в разные друг от друга стороны, а из-под прядей смотрели внимательные и чересчур серьезные карие глаза.
После паузы он открыл дверь и взглянул на стоящую за ней зеленоглазую Лэйру, которая была старше него на полтора года. На ней сияло легкое платье пепельного цвета, а темные волосы аккуратно завязаны сзади; лицо — строгое, но в глазах виднелась родственная теплота и волнение.
— Наконец-то, — сказала она, надув щеки. — Шестнадцать лет, а ведешь себя как маленький, заставляя других ждать тебя на своем же празднике.
— Ну уж извини, что хочу на своем же празднике выглядеть лучше.
Они спустились по узкой лестнице, ведущей в главный зал.
Длинный стол, заранее переставленный с кухни в честь праздника, уже ломился от блюд, а рядом с ним стояли почти все, кого Лэйрик знал и любил.
У окна — мать, хрупкая, с мягкими чертами и чуть тревожным взглядом.
Рядом — отец, высокий, широкоплечий, с тем самым выражением лица, которое делало любую улыбку наполовину приказом.
Дальше — друзья.
Сильта смеялась над очередной шуткой Доррима, а свет от свечей то и дело скользил по ее золотистым, заплетенным в толстую косу волосам. На ней была аккуратная и словно намеренно вычищенная до блеска тканевая накидка.
Сам Доррим, стоявший рядом, был высоким, плечистым, в плотной кожаной куртке с защитными вставками и коричневой накидке. Коротко стриженные волосы подчеркивали угловатые черты лица, а зеленые глаза смотрели на каждого в этом доме удивительно прямо и открыто.
— Т-тебе не жарко? — спросил у него Эстрон, держа в руках чашку и украдкой посматривая на блюда рядом. Худой, сутуловатый, с зачесанными назад темными волосами и серыми глазами. Он выглядел так, будто все еще не до конца верил в то, что может позволить себе быть здесь.
— А тебе-то что? — не понял Доррим.
Лориан сидел в стороне, опершись на руку и молчаливо наблюдая за происходящим своими синими глазами, будто все происходящее его совсем не интересовало. Спокойный, задумчивый, со светлыми короткими волосами. Его другая ладонь то и дело ложила ремень возле ножен, в которых всегда прятался нож — привычка человека, который готов к худшему даже в самых безопасных обстоятельствах.
И Равик, стоявший отдельно, скрестив руки на груди. Белые, почти снежные волосы резко выделялись в полумраке, а холодные голубые глаза выдавали его ощущение от нахождения здесь. Он находился явно не в своей тарелке. Темная одежда с металлическими вставками выглядела грубой и местами рваной, а на его правой руке поблескивал перстень.
— Вот и он… — произнес отец, представляя сына остальным. Лэйра подтолкнула брата вперед, и тот с легким смущением встал у стола. — Наш герой дня.
Скал подошел поближе и небрежно приобнял Лэйрика.
— Сын, — продолжил он, поднимая чашу. — Шестнадцать — это не просто возраст. Это время, когда мальчик становится мужчиной и берет на себя ответственность. За своих родных и близких, за свой выбор и, в конце концов, за себя самого.
Отец сделал паузу и опустил взгляд.
— Помню, когда твоему дяде исполнилось шестнадцать… он тоже считал, что готов на все. И, как видишь, уже в который раз ушел за пределы города.
Он горько усмехнулся, а толпа, наоборот, напряглась от волнения.
— Если бы он сейчас был с нами… — добавил отец, в то время как мать опустила взгляд, а Лэйра тихо выдохнула, — устроил бы праздник получше всех нас.
— Он ведь там, снаружи… — неловко начала Сильта, — жив, правда?
— Никто не знает, — Скал, как казалось, уже позабыл о незаконченном тосте и уже наливал вино. — Но я все еще верю, что он жив. Люди вроде него не умирают за даром.
Тишина длилась секунду, но потом Доррим бодро выкрикнул:
— Ну, тогда за Лэйрика и за то, чтобы он оставался таким, каким он есть!
— С днем рождения! — почти синхронно крикнула толпа, вмиг развеселившись и начав хлопать имениннику. От прежнего напряжения уже не осталось и следа.
— Подождите-ка… — Скал неожиданно помрачнел взглядом, но голос его оставался мягким. Он посмотрел на жену. — Мы ведь еще ничего ему не подарили… Рэйна, помоги-ка мне.
Она подошла, держа в тканевом платке что-то аккуратно завернутое. Отец показательно развернул платок, внутри которого лежал небольшой ограненный кристалл, тускло мерцающий в свете не многочисленных свечей. Он не был крупным, но в нем играли глубинные прожилки, и казалось, что в них можно прочесть целую историю.
— Мы с мамой подумали, — начал Скал, — что у тебя должно быть что-то, что ты сможешь потереть в трудную минуту и вспомнить дом. Это не обычный крохотный кристалл — это память.
Рэйна робко улыбнулась.
— Сделай так, чтобы он не терялся. — Она протянула ему подарок. — Это от нас — пусть будет всегда с тобой.
Лэйрик не сразу понял, как принять подарок, но все же осторожно взял его, провел пальцем по холодной грани и сжал в кулаке как нечто родное. В груди сразу же потеплело — маленькое, почти стыдливое чувство благодарности.
Лэйра вышла следующей, держа в руках кожаный браслет, сплетенный вручную, с тонкой металлической вставкой сбоку.
— Я сделала его сама, — Лэйра без особых разговоров протянула его ему. — Чтобы ты носил и помнил, что бы ни случилось, ты не один.
Лэйрик надел браслет прямо при всех: тот отлично сел на запястье, и сестра, на долю секунды, улыбнулась по-детски счастливой улыбкой, хотя сама уже давно не была ребенком.
— А мы, — начал Доррим, выждав время после предыдущего подарка, — решили, что лучший подарок имениннику это Меары, ведь они всегда пригодятся. Ради такого все рыскали по карманам и неохотно скидывались.
Он протянул холщовый мешочек, завязанный веревкой. Когда Лэйрик встряхнул его, раздался тихий металлический звон — внутри было несколько крупных Меар и пачка мелких. Руки у Лэйрика дрожали, когда он взял мешочек, ведь теперь у него есть деньги и он должен тратить их с умом. Именно так думал он в тот момент из-за своего шестнадцатилетия.
— Спасибо, — выдохнул он. — Не знаю, как отплатить.
— Начни с того, что не спустишь все на алкоголь в этот же вечер, — усмехнулся Доррим с остальными. — А мы пока посмотрим, как ты справляешься с ответственностью взрослого.
— Как раз об алкоголе… — внезапно вспомнил отец, взяв бутылку за горло. Он налил себе и своей супруге. — Кто хочет вина?
Когда уже казалось, что желающих нет, спустя пять секунд неловкого молчания Доррим ответил:
— Я хочу, мистер Фьюгенсон!
— Ха-ха! — улыбнулся отец, подзывая его к себе рукой. Доррим подошел поближе, пока Скал наливал ему вино в ближайший свободный стакан. — Я знал, что ты так скажешь.
— Все-все-все, — остановил рукой Доррим, когда тот дошел до половины. — Спасибо, мистер.
— Можно просто Скал.
Доррим отошел от стола, наблюдая за всем происходящим со стороны, в то время как отец Лэйрика щедро налил вино практически всем и очередь дошла до самого именинника.
Скал подставил очередной стакан, готовясь наливать сыну.
— Ну что, наливаю?
Лэйрик забегал глазами.
— Вообще-то я…
— Давай, давай! — начал Доррим со стороны, а через секунду его подхватили и остальные. — Давай, давай!
Отец налил ему всяко больше остальных.
— Тебе уже шестнадцать и ты вполне можешь попробовать.
Лэйрик подошел ближе и взял стакан.
— Ладно уж…
Он поднес вино к губам и в первый раз попробовал алкоголь.
— Ну как? — заинтересованно спросил Скал.
Вино горчило, музыка гудела в воздухе, а кто-то даже пел.
— Э-это ужасно… — ответил Лэйрик, чуть ли не откашливаясь. — Я, пожалуй, отойду.
Рэйна хмуро посмотрела на мужа.
— Я же говорила, что ему не надо пить!
— Лучше уж в праздничной обстановке, чем черт возьми где.
Лэйрик отошел в сторону, туда, где шум застолья звучал приглушенно, а домашний свет был тусклым.
Потолок города уходил высоко вверх, теряясь во мраке. Между свисающими сталактитами дрожали отблески кристаллов — как звезды, о которых когда-то рассказывал отец Эстрона, застывшие навеки под камнем.
Он долго смотрел вверх.
Воздух казался тяжелым, спертым, и свет — всегда один и тот же. Ни утра, ни ночи. Только вечный полумрак посреди старой угрюмой шахты.
“Провести шестнадцать лет здесь, в закрытой клетке… — подумал Лэйрик, — и почему только людей это устраивает?”
Он вздохнул. Все казалось привычным и от этого правильным, спокойным… но почему-то от этого становилось только хуже, словно с каждым днем нахождения здесь давление увеличивалось все больше.
— Ты чего грустишь? — обеспокоенно спросила сестра, прервав его размышления и протянув ему руку. — Все люди пришли только ради тебя!
В конце концов, празднование закончилось и на следующее утро город гудел. Шепоты, приглушенные шаги, тревожный гул разговоров — будто под сводами Майнвеста проснулся сам воздух.
Все говорили об одном и том же: кто-то вернулся с поверхности.
Лэйрик проснулся от голосов в соседней комнате.
Мать и отец спорили — сначала мягко, но с каждой минутой все громче.
— Я тебе говорю, это был он, — уверенно сказал Скал. — Мужчина около тридцати пяти, весь в пыли, с ожогами, но жив. И никто, кроме Крэйна, не смог бы отодвинуть камень у входа при помощи Искры. Тем более в таком уставшем состоянии!
— Ты хочешь, чтобы я поверила в совпадение? — спросила Рэйна. — Люди чего только не делают на грани жизни и смерти! Да и сколько раз уже кто-то возвращался, а потом оказывалось, что это не он?
— На этот раз я уверен и больше чем когда-либо, — ответил отец тише, но не менее упрямо. — Это был мой брат.
— А если нет? — не отступала супруга. — Если это совпадение и еще один безумец-самоубийца, решивший попытать свои силы на поверхности? Ты сам видел, как Крэйн уходил в прошлый раз. Он ни на что не надеялся и ему было плевать, вернется ли он живым! И как бы мне ни хотелось этого говорить, но…
— И не говори, раз не хочешь! — внезапно сорвался Скал. — Мой брат жив и это уж точно не подлежит никакому обсуждению. Ты меня поняла?
Лэйрик испугался даже через стену, не говоря уже и о Рэйне.
— Д-да…
Все это время сын сидел на кровати и слушал, почти не дыша из-за внезапно накатившего волнения из-за происходящего. Потом же, все-таки, приоткрыл дверь и вышел к ним.
— Он… в лечебнице?
Расстроенный ранним разговором отец тут же повернулся к нему.
— Да, — кивнул он. — Его принесли туда ночью или даже этим утром.
Мать нахмурилась, смотря на сына издалека.
— Не вздумай идти туда один.
— Я только посмотрю.
— Нет, — твердо сказала она, подойдя и наклонившись к нему. — Это может быть кто угодно, понимаешь? Кто угодно.
Отец подошел к сыну сзади и положил руку сыну на плечо. Так, будто его правота в раннем споре теперь зависела только от Лэйрика.
— Если он выжил, то точно будет рад тебя видеть.
— Но ведь есть шанс, что это и правда он. — Лэйрик чуть улыбнулся, бросил короткий взгляд на маму и, практически не собираясь, отправился туда. Мама что-то кричала в ответ, но все было бестолку.
Лечебница Майнвеста, в которой ему уже доводилось бывать ранее, стояла в глубине города. Каменные стены, тусклое сияние кристаллов, запах железа, влажных бинтов и спирта.
Лэйрик остановился перед дверью — сердце колотилось, а ладони дрожали от предвкушения.
Он толкнул дверь и вошел.
Внутри было тихо.
Ряды коек, полутени и редкие шаги лекарей.
На дальней лежал мужчина — бледный, с забинтованным боком. Даже издали можно было узнать силуэт: широкие плечи, упрямая линия подбородка, усы и щетина.
Крэйн.
Он открыл глаза, когда услышал приближающиеся шаги.
— Лэйрик? — хрипло спросил Крэйн.
— Ты… — не решался начать Лэйрик, ведь тогда он даже не успел попрощаться с ним перед его очередным уходом, — правда снова был там?
Крэйн кивнул.
— Был. И из-за этого совсем немного опоздал на твой день рождения…
— О чем ты говоришь? — не понял Лэйрик. — Плевать на все эти праздники! Главное, что ты жив!
Крэйн усмехнулся.
— И ты снова послушаешь истории о моих приключениях?
Лэйрик неумело попытался скрыть свое желание послушать их.
— Е-если ты не против, конечно…
— Прости, но нет.
— Почему? — не понял Лэйрик. — Раньше ты рассказывал мне о каждом своем походе и именно сейчас решил прекратить?
— Я решил прекратить не поэтому, — поводил указательным пальцем Крэйн. — А потому что заметил в тебе нездоровое желание выйти на поверхность.
Лэйрик втянул губы, подумав, прежде чем ответить.
— Почему ты так говоришь и при этом сам раз за разом выходишь наружу?
Крэйн усмехнулся — устало, с хрипотцой.
— Я ведь уже видел, что там, — ответил он. — И поверь, мальчик, это не то, чего ты ищешь.
Он замолчал. Не из-за слабости — будто взвешивал, что можно сказать вслух, а что лучше умолчать.
— Когда мы уходили, нас было семеро, — все же начал Крэйн более низким голосом. — Ровесники. Все тогда думали, что готовы к большому миру. Что сможем понять его, если просто пойдем вперед большим отрядом и достаточно далеко.
Он посмотрел на потолок, словно вспоминая себя прежнего.
— Я до этого уже пару раз выходил наружу… недалеко, ненадолго. Просто, чтобы увидеть, что там. Но то были мелочи — разведки, которые ничего не меняли. А с ними… — Крэйн горько усмехнулся. — С ними мы впервые загорелись настоящей целью. Хотели найти что-то. Понять что-то. Даже сами не знали, что именно, но… верили, что там есть ответы на любые наши вопросы.
Лэйрик напрягся и наклонился ближе.
— И… что вы нашли?
Дядя бросил на него короткий взгляд.
— Больше, чем хотели. Мы шли долго. И в какой-то момент… наткнулись на людей. Похожих на нас, но живших иначе. Сначала они казались приветливыми и мы надеялись, что нашли тех, кто сможет рассказать нам побольше о мире.
Он закрыл глаза на секунду.
— Но надежда такая хитрая… каждый раз исчезает быстрее, чем появляется. Что-то пошло не так. Может, страх. Может, недоверие друг к другу. А может, мы хотели от них слишком многого. И в итоге все обернулось боем.
Его рука едва заметно дрогнула на простыне.
— Трое из нас погибли сразу, а остальных схватили. Меня — тоже. Нас держали вместе какое-то время… — Крэйн замолчал, будто всеми силами старался отогнать болезненные воспоминания. — Там неважно, сколько прошло дней. Ты ждешь конца, ведь в тюрьмах все сливается в один длинный серый миг, сводящий тебя с ума.
Лэйрик слушал его, затаив дыхание.
— Мы втроем держались дольше всех, — продолжил дядя. — Не потому, что были сильнее… — подчеркнул он, покачав головой. — А потому что боялись друг за друга.
Крэйн сделал короткую, почти незаметную паузу — ту самую, в которой и пряталась вся его боль.
— Среди нас была одна… — тихо сказал он. — Эллис. Умная, упрямая и безумно красивая. Она до последнего верила, что мы выберемся и не желала опускать руки. Мы… — дядя отвернулся на долю секунды, — мы пытались выбраться вместе.
По одному произношению имени было ясно — та девушка была ему очень близка.
— Когда появился шанс, — продолжил Крэйн, — мы поняли: все трое точно не уйдем. И смирились с этим, ведь охраны было слишком много и стояла она слишком близко. Один из нас отвлек стражей. Другая… — он сделал паузу, — открыла путь. А я…
Дядя тяжело вдохнул.
— Я выбрался, — сказал он, словно не знал к лучшему ли это. — Один. Не благодаря силе, а благодаря тому, что двое друзей… — Крэйн втянул губы, — двое решили, что кто-то из нас должен жить дальше даже если придется пожертвовать остальными.
Дядя посмотрел на Лэйрика — мимолетно, но глубоко.
— Их судьба мне неизвестна. Но я знаю одно: если бы не они… меня бы здесь не было.
Лэйрик спокойно выслушал его, все время думая лишь об одном.
— И все это было… — неловко начал он. — Где?
Крэйн посмотрел так, будто видел не палату, а снова тот серый, мокрый камень.
— Там, где нам всем не место.
— Но почему?
Дядя слабо усмехнулся.
— Потому что я уже и так сказал тебе больше, чем следовало бы, — объяснил он. — И больше подливать масло в огонь не намерен.
— Даже своему племяннику?
— Тем более своему племяннику, — твердо и четко ответил Крэйн. — Мне не безразлична твоя судьба и я буду защищать тебя от опасностей настолько, насколько смогу.
Он почти сразу же закрыл глаза, и было ясно, что разговор окончен.
Лэйрик сидел рядом, не находя слов. А в это время, где-то в глубине, под этой тишиной, росло другое чувство — не страх, а странное и упрямое желание увидеть все самому.
Прошло несколько дней.
В Майнвесте, где шум всегда одинаков, только редкие слухи могли нарушить привычный городской ритм. Кто-то возвращался, кто-то пропадал, кто-то мечтал о небе — и каждый из них делал это по-своему.
Лэйрик теперь все чаще ловил себя на том, что гул города стал звучать иначе: не как привычный фон, а как напоминание о клетке, в которой заперты все они.
А где-то неподалеку, в другом зале, среди смеха и разговоров, другая история начинала набирать силу — история того, кто в этот день тоже не находил покой.
***
Бар под сводами гудел громче, чем обычно.
Смех, звон бокалов, тихая музыка и запах жареных грибов с подземными специями — все это смешивалось, создавая иллюзию жизни, где будто не существует тревоги, разочарований, потерь и страха.
Лэйра сидела за круглым столом у стены, попивая вино вместе с двумя подругами — Сильтой и Мирэн.
Вино всегда делало ее острее, чем обычно, и подруги это чувствовали.
— Вы бы знали, как я счастлива, — Мирэн заливалась смехом. — Бонар куда лучше всех, кто у меня когда-либо был! Я еще молчу о том, что он вытворяет, когда мы остаемся наедине…
Сильта недовольно крутила бокал в руке.
— Ты уже так в который раз говоришь.
— А потом расстаешься, — добавила Лэйра, усмехнувшись. — Но я все равно тебе завидую.
Мирэн удивленно посмотрела на нее.
— И чему же тут завидовать?
— Тому, что ты можешь чувствовать, — объяснила Лэйра. — Радоваться, скучать, волноваться… А мне остается только смотреть со стороны. Все остальное — она постучала пальцем по лбу, — только здесь.
Лэйра сделала глоток вина, после которого язык защипала горечь.
— Все, что у меня было — это неудачи.
Подруги переглянулись.
— Ты опять про Равика?
— А про кого же еще? — усмехнулась она, но в глазах мелькнуло что-то болезненное. — Я все еще не понимаю, почему он тогда взял и исчез, будто я ему не нужна.
В этот момент у стойки раздался крик бармена.
— Скидку?! — воскликнул он. — После того, как ты разбил два стакана и отпугнул половину клиентов? Вон отсюда, бестолочь!
Равик резко обернулся, метнул короткий взгляд в зал — и бросился к выходу, едва не сбив с ног входившего незнакомца. За ним сразу полетело и мокрое полотенце, не достигшее своей цели.
— Это же он, — вполголоса сказала Мирэн.
— Да… — выдохнула Лэйра, глядя на дверь. — Это он. Вот, о чем я и говорю. Видимо, мне суждено встречать таких, как он — гордых, лживых, и вечно убегающих к другим идиоткам.
Сильта посмотрела на нее с сочувствием.
— Может, ты выбираешь не тех?
— А кого мне выбирать? — Лэйра сжала бокал. — Заботу, понимание и любовь я получала только от одного человека.
Мирэн нахмурилась.
— От кого?
— От Лэйрика.
Подруга чуть не поперхнулась вином.
— От брата?
— Да, от брата, — ничуть не смущаясь подтвердила Лэйра. — Он единственный, кто по-настоящему видит меня. Ценит и хоть иногда слушает. Кто... делает мой мир приятнее и красивее.
Она замолчала, понимая, что под алкоголем сказала слишком много.
Больше, чем следовало бы рассказывать даже подругам.
Сильта осторожно положила руку на ее плечо.
— Лэйра…
— Что? — резко спросила она, громче, чем хотела. Несколько человек за соседними столами обернулись. — Опять скажешь, что это ненормально?
— Н-нет… — неуверенно ответила Сильта.
— А что тогда? — с возмущением продолжила Лэйра. — Что он недостаточно хорош для меня? Или… — она прищурилась, — ты ревнуешь меня к нему?
— Н-ну перестаньте! — вклинилась Мирэн. — Это уже чересчур. — Она посмотрела на Лэйру, а затем переключилась на Сильту. — И я не думаю, что Сильте нравится Лэйрик… П-правда ведь?
Сильта ответила не сразу.
— П-правда…
— Тогда вытянули мизинцы и быстро помирились! — приказала Мирэн.
Подруги с неохотой последовали ее указанию.
Вдоволь наболтавшись и выйдя из бара, они направились к своим домам. Ранее доносившийся шум бара быстро растворился в большой каменной дыре под названием Майнвест.
Воздух для Лэйры казался тяжелее обычного из-за плохих мыслей и ранних разговоров о любви. Казалось, что даже кристаллы, вмурованные в стены, светили не потому, что хотят, а потому что должны.
Пыль оседала на все одинаковым серым слоем — на лавки, вывески, лица.
Она шла по узкому тоннелю и ловила себя на мысли, что этот город будто давно перестал жить — просто шумит по инерции. Люди просыпаются, учатся, работают, спорят, влюбляются и пьют... и все это словно в одном и том же круге, без малейшего толчка вперед.
Майнвест был как огромная яма, попав однажды в которую выбраться уже ни у кого не получится. И она, за все прожитые годы, знала каждый поворот, гул и трещину внутри этой ямы.
Но все же, среди этой тьмы был один человек, который делал ее терпимой. Мысль о нем согревала и в то же время жгла изнутри. Потому что, стоило ей закрыть глаза, Лэйрик появлялся в каждой тени, в каждом отблеске света на стене. И от этого на ее душе ощущалась лишь сплошная пустота.