Поздняя ночь.
В углу комнаты потрескивала старая лампа, освещая обшарпанные стены неровным светом. Тень от стула тянулась по полу, будто пытаясь дотянуться до двери.
Лэйрик сидел, упершись локтями в колени. На его ладонях были темные следы руды, ногти обломаны — от усталости и накопившихся нервов.
Он ждал, пока мать уснет.
А сам — будто не имел права на сон.
“Все на своих местах, — напомнил Лэйрик себе. — Сильта, полагаю, уже начала действовать. Все должно пройти спокойно”.
Он повторил это про себя еще несколько раз, словно заклинание.
В груди что-то сжималось — не страх, не сомнение, а странное ощущение, будто город сам слушает его мысли. Каждый шорох казался чужим дыханием. Каждый треск за стеной — чьим-то шагом. Майнвест жил своей жизнью, но сегодня он дышал особенно тяжело, словно знал, что в ближайшее время лишится своих жителей.
Дверь еле слышно скрипнула.
— Ты опять не спишь? — мягко спросила мать, но в голосе была тревога.
Она стояла у проема, в старом халате и с потухшей свечой в руке.
— Завтра рано вставать.
— Знаю.
— Все еще злишься на отца?
— Уже нет, — покачал головой Лэйрик. — Скорее не понимаю, почему он так поступил. Вы обсудили все, что хотели?
— Да, — кивнула Рэйна. — Он клялся, что такого больше не повторится. Я простила его.
Он нахмурился.
— Лучше бы он сдержал свое слово.
Она подошла ближе, осторожно, будто боялась нарушить хрупкий покой.
В руках у нее промелькнул тонкий блокнот — тот самый, куда она иногда записывала свои мысли перед сном и в свободное время. Иногда Лэйрик видел, как она что-то пишет, но никогда не спрашивал ее о чем.
— Все будет хорошо, сынок. Мы не перестали быть семьей из-за этого и должны держаться вместе. Что бы между нами ни случилось.
“Что бы ни случилось…”, — эхом повторил он, глядя в сторону окна.
— О чем задумался?
Лэйрик перевел взгляд на Рэйну.
— О том, что у всего есть пределы, — честно ответил он. — Если бы моя жена мне изменила — я бы не простил.
— Жена? — переспросила мать, улыбнувшись. — Уже кого-то нашел?
— Это просто пример, мам.
Она отошла и направилась к выходу.
— Ну, не хочешь говорить — и не надо. Я все равно рано или поздно узнаю.
“Если бы моя главная проблема была только в девушке… — задумался Лэйрик. — Я бы сейчас был самым счастливым человеком в Майнвесте”.
Он снова проверил рюкзак — фляга, еда, факелы, Меары. Все было на месте. Потом достал палку и нацарапал на стене слово: “Путь”.
Не для кого-то, а для себя самого.
***
День перед побегом тянулся мучительно медленно. Воздух был влажным, вязким, будто сам город пытался остановить каждое движение беглецов.
Сильта старалась выглядеть спокойно, но под кожей словно кипела дрожь. Вчерашняя ночь все еще не отпускала — прикосновение, слова, чужое дыхание. Все казалось липкой пленкой, от которой уже было невозможно отмыться.
Равик, напротив, был спокоен и даже бодр. Он шутил, переговаривался с другими, словно ничего не произошло.
В какой-то момент Равик подбежал к Сильте у одного из кабинетов училища и, будто между делом, сказал:
— После занятий — пойдем прогуляемся. Нужно кое-что обсудить.
Она хотела отказать, но не могла. Если скажет нет — он может обидеться, а значит, снова станет опасным и неконтролируемым. Сильта это понимала.
Когда занятия закончились, они пошли по узким улочкам. Над головой висели цепи с фонарями, тускло отражавшие влажный камень. Город шумел по-своему — металлическим звоном, стуком молотов и далекими голосами.
Пахло ржавчиной, мокрой пылью и потом. По стенам стекала влага, оставляя мутные следы, похожие на слезы. Дети где-то внизу гоняли мяч из тряпья, визжа от счастья, и в этот момент Сильта поймала себя на мысли, что, возможно, после побега будет скучать даже по этому.
— Уже не терпится, правда? — спросил Равик.
Сильта кивнула.
— Правда, но ждать осталось совсем немного.
— Не знаю, что нас там ждет, — признался он, взяв ее за руку, — но я сделаю все, чтобы тебя защитить. Такой уж я человек.
Сильта не сопротивлялась, но заметно смутилась от услышанного.
— Да не стоит…
— Стоит, — настаивал Равик, рассматривая ее лицо вблизи. — Если такое красивое лицо кто-либо испортит — я этого не переживу.
Он постоянно говорил ей приятные вещи и Сильте даже начало казаться, что перед ней стоит совершенно другой человек, а не угроза для их побега и всего отряда.
Но она все еще не могла выкинуть из головы его скользкое поведение и натуру и от этого становилось все тяжелее. Оттого, что все это игра и ей нужно было так неумело притворяться ради побега.
Иногда он бросал на нее взгляды, от которых внутри все сжималось.
“Если бы кто-то знал, как мне отвратительно это все”, — думала Сильта, глядя в потолок пещеры.
Как вдруг впереди показалась Лэйра.
Корзина с углем, блестящий пот на висках и усталое лицо — все как обычно. Только глаза моментально ожили, увидев их вдвоем.
Мир будто замер. Равик тоже заметил ее — и что-то хищное промелькнуло в его взгляде. То, каким он старался не быть рядом с Сильтой, в считанные мгновения вырвалось наружу.
Равик ухмыльнулся и шагнул к Сильте, схватил ее за руку и она уже понимала, к чему все идет.
— Равик, не надо…
— Молчи и не дергайся.
И без промедления поцеловал ее. Прямо на глазах у Лэйры — ее подруги.
Корзина ударилась о камень, уголь рассыпался. Люди обернулись, а кто-то негромко присвистнул.
— Ты серьезно, Сильта? — Лэйра смотрела на них с выпученными глазами. — С ним?
Ее взгляд метался между ними — от Равика к Сильте, от Сильты к земле, где рассыпались угли. Несколько прохожих остановились, не понимая, свидетелями чего стали. Один старик тихо покачал головой.
Кто-то шепнул:
“Дочка Таллена совсем распоясалась”.
Сильта отцепилась от Равика и подбежала к ней.
— Лэйра, пожалуйста…
Подруга же отступила, будто от огня.
— Не смей ко мне приближаться, — в голосе звучало не презрение, а боль. — Я не хочу слышать ни одного твоего оправдания.
Равик же усмехнулся и собрался уходить, даже не оборачиваясь.
— Глупой девчонке воздалось по заслугам.
Позже, у старой шахты, Лэйра сидела на низкой деревянной ограде, слушая, как внизу капает вода. Каменные стены были влажны и пахли плесенью.
Сильта медленно подошла.
— Ты пришла объясниться? — холодно спросила Лэйра.
— Да…
— И что скажешь? Что подыгрывала ему?
— Да, — кивнула Сильта. — Ради всех нас. Ради побега.
— Чушь, — не поверила Лэйра. — Ты хоть видела себя? И как он на тебя смотрел?
— Видела. И мне противно от этого не меньше твоего, но я делаю это не ради себя.
— А ради кого? — Лэйра вдруг встала. — Ради Лэйрика? Или ради того, чтобы казаться храброй перед друзьями?
Сильта отвела взгляд.
— Ради всех. Ради свободы. Если я не смогу его удержать — он все разрушит.
Долгая пауза. Капли падали внизу, эхом отдаваясь в камне.
— Когда вы сбегаете?
— Через неделю в полночь, — соврала Сильта. — Но я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась.
— Странно… — Лэйра задумалась, встав. — Я представляла тебя совсем другой. Доброй, честной и чуть что готовой протянуть руку помощи. А теперь даже не знаю, с кем я говорю.
Сильта виновато опустила голову.
— Может, честность не всегда спасает.
— Может быть, — пожала плечами Лэйра. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь и на что идешь. — Она смотрела в глаза. — Не беспокойся, я никому ничего не скажу.
Сильта приобняла ее.
— Спасибо, Лэйра.
— Но на этом все, — Лэйра сделала несколько шагов вперед. — Прощай.
Сильта же смотрела ей вслед, пока та не пропала из поля зрения.
“Каждый делает то, что должен. Даже если для этого приходится врать”.
Она осталась одна, поставив все на кон ради одной единственной цели. Обычно еле ощутимый ветер сейчас свистел в металлических решетках и гудел в глубине шахты.
Сильта долго смотрела вниз, туда, где монотонно капала вода. Этой ночью все должно было начаться — подготовка снаряжения, алиби, последние проверки. Но впервые за долгое время она не чувствовала уверенности. Все казалось зыбким, словно город стал тонуть в собственной пыли, пытаясь утянуть и их.
Сильта подняла взгляд — туда, где темнота пещеры будто сходилась в свод, но где-то вдали все равно мерцала тусклая нить света, тонкая и хрупкая. Иногда ей казалось, что это не отблеск ламп, а небо. Настоящее, с холодными звездами, которых никто из них никогда не видел.
Только в дневнике Эстрона, который они мельком посмотрели на досуге.
“Когда мы выберемся… — подумала она, — я буду смотреть на небо столько, сколько захочу. Без страха, что потолок обрушится”.
Но даже мечта о свободе уже не согревала как прежде. Все, что произошло между ней и Равиком оставило след — невидимый, но тяжелый, как пыль, въевшаяся под кожу.
Она взяла себя за плечи, все еще пытаясь стереть этот след. И резко поняла, что впервые за долгое время ей хотелось, чтобы кто-нибудь обнял в ответ. Кто-то, с кем ей не придется играть никаких ролей ради побега или других.
Сильта прижала ладони к груди и закрыла глаза.
— Ради всех, — прошептала она. — Ради побега. Ради свободы.
И все равно внутри что-то шептало: а ради себя?
За спиной раздался далекий гул — шахтеры меняли смену. Вибрация пошла по стенам, будто сам Майнвест напоминал о себе, не отпуская.
Сильта обернулась. В глубине туннеля горел тусклый огонек — сигнальный фонарь на перекрестке. Он мигнул, словно моргнуло живое существо.
— Скоро все закончится, — прошептала она самой себе. — Обещаю.
Ее голос растворился в сыром воздухе.
Завтра они начнут побег. Завтра все изменится.
Должно измениться. Она верила в это куда больше остальных.
Она слушала, как город гудит под ногами — пульс живого существа, не желающего отпускать своих детей. Затем представила, что Майнвест запомнит их побег — как шрам, который уже никогда не зарастет. Кто-то назовет их предателями, кто-то — безумцами, но для нее это уже не имело никакого значения.
Главное — сделать первый шаг.
Сильта глубоко вдохнула. Запах сырости и ржавчины — дом, детство и все, что она знала. Но, несмотря на это, ей все еще хотелось сбежать вместе со своими друзьями.
Когда она двинулась, наверху вспыхнул тусклый свет — будто сама пещера подмигнула ей напоследок. В этот миг Сильта впервые поверила: там, за скалами, действительно есть небо. И они обязательно должны его увидеть, чего бы им это не стоило.
***
Последняя ночь в Майнвесте была вязкой, глухой и совсем не предвещающей никаких событий и уж тем более бед.
В окне — ни единого света. Только редкие тени фонарей на нижнем ярусе мерцали в глубине шахт, будто дальние звезды.
Лэйрик застегнул рюкзак, проверил ремень и надел толстый плащ. Внизу рюкзака лежали инструменты, фляга с водой, кусок хлеба, рыба, немного сухой руды — для правдоподобия. Сверху же рукавицы и старая тряпка, чтобы можно было сказать, будто идет подменять кого-то из шахтеров.
Кирка стояла у стены — ржавая, с потеками по лезвию. Он взял ее, чувствуя дрожь в каждом пальце.
Все должно выглядеть естественно.
Лэйрик уже сотню раз представлял этот момент, но сейчас, стоя перед дверью, не чувствовал ничего, кроме тяжелого кома в груди.
У стола горела свеча и ее огонь дрожал, будто сам боялся стать свидетелем.
Рядом лежала тетрадь матери — та самая, в которую она иногда записывала свои мысли. Обычная серая обложка, потертая, с пятнами жира от свечи. Он задержал на ней взгляд — всего пару секунд, но почему-то не смог сразу отвернуться. Лэйрик подумал, что, может, когда-нибудь прочтет эти записи.
Но явно не сейчас. Сейчас нужно было действовать.
Он потушил фитиль, накинул рюкзак и открыл дверь.
Скрип петель казался громче, чем когда-либо. Лэйрик ступил на каменный пол, стараясь не шуметь, но где-то за стеной послышался тихий кашель — мать перевернулась во сне.
Он замер, прислушиваясь к звукам вокруг.
Тишина.
Потом аккуратно сделал еще шаг.
— Куда это ты собрался так поздно, сын? — голос отца раздался словно из ниоткуда, спокойный, но с тем напряжением, от которого хотелось замереть.
Лэйрик обернулся.
Скал уже стоял в дверном проеме, не зажигая свет. Только тень от его плеч легла на стену, будто чернильное пятно. В руках у него — кружка, из которой шел слабый пар. Он, видимо, тоже не спал.
Лэйрик старался не подавать виду.
— В шахту. На третью смену.
— Хм, — отец сделал шаг ближе. — Странно. Я видел список, сегодня третья не выходила.
— Подменяю Арвина, — объяснил Лэйрик. — Он попросил.
— Арвина? — засомневался Скал. — Он ведь уже две недели как болен.
Молчание. Воздух будто застыл между ними.
Отец подошел еще ближе и приподнял рюкзак.
— Рюкзак для смены тяжеловат.
Лэйрик сжал рукоять кирки сильнее.
— Я прихватил с собой еду и воду, мало ли задержусь…
Скал не ответил сразу. Он положил руку ему на плечо.
Тяжелая, теплая ладонь. Та, которой отец когда-то поддерживал сына, когда тот впервые пошел с ним в шахту. И та, которая теперь очень не хотела отпускать его.
— Вернись в комнату. Пока это всего лишь просьба.
— Я должен идти, — ответил Лэйрик.
— Нет, — отец сжал пальцы сильнее. — Сегодня ты уже никуда не пойдешь.
Молчание. Только гул в ушах.
Лэйрик стоял, стиснув зубы, и понял — все.
Он не уйдет.
Не сегодня.
— Лэйрик, — добавил Скал мягче, — я не знаю, что ты задумал. Но… не делай глупостей. Здесь твой дом.
— Дом? — выдохнул он. — Дом не держит людей силой.
Отец промолчал. Только посмотрел в сторону тетради матери на столе.
— Давай, — Скал протянул руку, чтобы взять рюкзак со спины сына. — Положи рюкзак и иди спать.
Лэйрик покорно снял рюкзак и протянул отцу, чувствуя, что вместе с рюкзаком он теряет свою первую попытку уйти. А также доверие друзей, ждущих его прямо там.
“Что, если они там, ждут меня? — промелькнуло у него в голове, когда он возвращался в свою комнату. — Я задумал этот побег и я по итогу буду тем, из-за кого все это сорвется?”
Лэйрик приложил ладонь ко лбу.
“Хуже и быть не может…”
Он зашел в свою комнату и подошел к окну, взглянув на улицу через небольшую щелку между прикрытыми шторами. Лэйрик отошел в сторону и прислонился головой к стене, желая размахнуться и удариться со всей силы головой, да так, чтобы уже не проснуться.
Он чувствовал вину.
За то, что плохо подготовился. Не предусмотрел план действий на случай, если кто-то из семьи застанет его за уходом посреди ночи. И из-за этого той ночью ему было крайне паршиво.
***
Друзья стояли у входа в шахту.
Гул воды внизу напоминал глухое эхо, будто сам Майнвест слушал их разговор. Тусклые лампы моргали, заливая камень неровным светом.
— Так, — оглянулся Доррим. — Я, Сильта, Равик, Лориан... — он нахмурился. — А где Лэйрик и Эстрон?
Тишина.
— Они не могли опоздать… — задумалась Сильта, — мы ведь договаривались.
Равик посмотрел на нее.
— Значит они не придут.
— Лэйрик не из тех, кто бросает.
— Значит, не смог. — Равик пожал плечами. — А мы сможем. Если уйдем сейчас.
Он посмотрел туда, где располагалась та самая зарытая дыра.
Там — путь наружу.
А за ней — неизвестность.
— Подожди. — Доррим остановил его. — Мы не уйдем без Лэйрика.
— Не уйдете? — удивленно усмехнулся Равик. — Это был его план, но он не бог. Хочешь ждать еще один день и рисковать еще больше?
— Если мы сбежим без него — риск во внешнем мире будет еще больше, — спокойно объяснил Доррим. — Я не собираюсь предавать того, кто все это затеял и из-за кого мы здесь.
— Предавать? — переспросил Равик. — А может, это единственно верный вариант? Мы можем сделать это сейчас, но вы хотите упустить этот шанс из-за несостоятельности вашего лидера?
Доррим подошел к Равику и приподнял его за воротник.
— Повтори еще раз.
Равик был на удивление спокоен.
— Вы совершаете большую ошибку.
— Что тут происходит? — спросил внезапно подошедший мужчина.
Доррим сразу же отпустил Равика, в то время как отряд повернулся к незнакомцу.
— Мы немного повздорили. — Доррим показал на Равика. — Я воспринял этот спор слишком серьезно. — Он протянул ему руку. — Извини, ладно?
— Ничего страшного. — Равик пожал ее в ответ, но скрыть свою злость на Доррима у него совсем не получалось. — Все в порядке.
— Ну, смотрите у меня, — незнакомец уже собирался уходить, но заметив Сильту, остановился и удивленно посмотрел на нее. — Сильта?
Она растерялась.
— М-мы знакомы?
— Нет, что ты, — покачал головой он. Остальные же в это время не понимали, что происходит. — Я Тарсен. Был знаком с твоим отцом, когда мы были подростками. Хорошая у него дочка выросла.
Сильта неловко улыбнулась.
Мужчина отвернулся, сделал несколько шагов, а затем сказал напоследок:
— Передавай ему привет от меня, хорошо?
— Хорошо.
Когда он ушел, Равик спросил у Сильты:
— Что, черт возьми, это было?
— Сама не знаю, но нам же лучше, что это знакомый моего отца и у него не было цели нас сдать.
— Нам нужно уходить, — напрягся Доррим, — потому что мы уже привлекли достаточно внимания. Если у вас все еще есть желание сделать это сейчас — вперед. — Он протянул руку в сторону дыры. — Но я в этом не участвую.
Доррим повернулся к ним спиной и ушел.
— Я тоже, — подхватил Лориан, направившись вслед за ним.
Равик внезапно схватил его за правую руку.
— Что, слабого мальчика остановило первое же препятствие на пути?
Лориан инстинктивно схватился за нож.
— Видишь его? Если ты сейчас же не отпустишь — мало тебе не покажется.
— Ого… — Равик саркастично удивился. — Думаешь, моя Искра не остановит твой нож перед тем, как он войдет в мою глотку?
— Да перестаньте уже! — воскликнула Сильта. — Равик— отпусти его. А Лориан пусть идет куда шел.
Равик отцепился от Лориана.
И тот сразу же ушел, оставив их двоих наедине.
— Ты тоже за них? — разочарованно спросил Равик. — Мы ведь все еще можем сбежать. — Он смотрел на нее почти детскими наивными глазами. — Только ты и я.
— Можем, — не спорила она. — Но я не хочу так, потому что это прямой путь к смерти. Я тоже возвращаюсь домой.
Сильта отошла от него и уже собиралась пойти домой.
— П-постой! — Он попытался ее остановить. — Давай я хотя бы тебя провожу.
— Не надо. — Она покачала головой. — Сейчас я хочу побыть одна, прости.