Они дошли до дома не разговаривая. Лэйрик понимал, что любое лишнее слово сейчас только ухудшит его и без того плачевное положение.
Вернувшись к ужину, семейная тишина продержалась совсем недолго.
— А Лэйрик хочет сбежать, — кокетливо сказала Лэйра, не отводя взгляд от отца, словно желая окончательно добить своего брата. — И уже давно.
Мать едва не выронила ложку.
— Т-ты серьезно?
Отец подхватил:
— Значит, по твоему, чокнутые — это те, кто ценит свой город, а нормальные — кто хочет сбежать, не имея плана и не осознавая опасность внешнего мира?
Лэйрик все же решил ответить:
— План — это только дело времени…
Но любое слово в свою защиту от него только подкидывало дров в уже разгоревшийся огонь.
— Дело времени, говоришь? — спросил Скал. — А что насчет опасности внешнего мира? Ты хотя бы помнишь с какими ранами оттуда вернулся твой дядя, который на три головы сильнее и умнее тебя?
Лэйрик ухмыльнулся.
— Еще бы я не помнил.
Отец продолжал чуть сдержаннее.
— Тогда почему увиденное тобой не остановило тебя от глупой затеи?
— Потому что мы живем как в клетке уже кучу лет! — сорвался сын. — Мы даже не думаем о той жизни, которая существует за пределами этого чертового города!
— Потому что за пределами Майнвеста только смерть.
Лэйрик даже не думал останавливаться.
— Ты и понятия не имеешь о том, что там происходит.
Скал встал из-за стола, подошел к Лэйрику и взял его за воротник футболки.
— Да? Зато ты, шестнадцатилетний мальчик, решивший, что он центр вселенной, имеешь. Ни фактов, ни опыта — только сказки Крэйна, которые он рассказывал, чтобы ты туда не лез. Но нет. Ты же у нас герой. Сбежал из дома, собрал вокруг себя таких же дураков и утащишь их вслед за собой.
— С чего ты взял? — попытался соврать сын.
— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — ответил отец. — Признайся во всем для своего же блага.
— Это он сейчас мне говорит про благо? — Лэйрик осмотрелся и взглянул на сестру с мамой. — Человек, который изменяет маме с куртизанками?
Глаза Рэйны чуть не выпали от удивления.
— Ч-что!?
Отец притянул к себе Лэйрика.
— Что ты там говорил про безопасность? — спросил он. — Кажется, в подвале куда безопаснее. Для твоих друзей, которые будут жить нормальную жизнь без тебя. Перенеси туда свои вещи прямо сейчас и пойми, что натворил. Раз тебе не нравится жить с нами — поживешь один. Без друзей. Без прогулок. И без мыслей о побеге.
Он резко отпустил его, да так, что Лэйрик улетел прямо в дальнюю стену. Отец снова подошел к нему и посмотрел на него сверху вниз со злостью в глазах. Так, будто сын его предал.
— У тебя двадцать минут, потом я затащу тебя силой, — добавил он. — Выйдешь только тогда, когда извинишься за клевету и глупость.
Лэйрик молча встал и ушел в свою комнату собирать вещи.
— То, что он сказал… — наконец начала Рэйна. — Э-это правда?
— Конечно нет, — нервно махнул рукой Скал. — Ты серьезно думаешь, что я бы изменил тебе?
— Он говорил так, будто долго держал это в себе…
Отец удивленно посмотрел на нее.
— Ты мне не веришь?
— Я…
Скал перебил ее, обратившись к дочери:
— Лэйра, скажи маме, что это бред, — попросил он. — Ты же знаешь, что этого никогда не было.
Они давили на нее одним своим взглядом.
— Я… — неловко начала Лэйра. — Не думаю, что должна…
— Скажи! — настаивал отец. — Это же бред сивой кобылы, правда?
— Дай ей самой решить, — сказала мама.
— Лэйрик… — она отвела взгляд, словно ей было больно думать о нем. — Лэйрик сказал правду.
По взгляду казалось, что за такие слова отец был готов ударить свою же собственную дочь, но он ничего не говорил и лишь смотрел на Рэйну. У нее же пропал дар речи.
— Мне… — она тяжело дышала, подходя к ближайшему стулу. — Мне плохо…
Отец протянул руку, пытаясь помочь.
— Давай я…
— Не трогай меня!
— Ладно… — втянул губы Скал, пытаясь разрядить обстановку. — Лэйра, присмотри за мамой, хорошо? А я пойду запру этого проныру там, где ему самое место.
Он вошел в комнату к сыну.
— Тебе пора.
Лэйрик совсем не волновался, будто его провожали не в грязный и тусклый подвал, а на праздник к друзьям с подарками, вкусной едой и алкоголем.
— Ладно.
Они спустились в подвал и Лэйрик все же не выдержал.
— Проще запереть собственного сына в подвале, чем признать свои ошибки, правда?
Скал поднялся к двери и посмотрел на него.
— Моя ошибка — то, что я не доглядел за тобой. Но я это обязательно исправлю. Прямо сейчас.
Он рывком поднялся на несколько ступеней и хлопнул дверью, достав ключ.
— Посидишь тут, — куда громче сказал Скал, проворачивая ключ в замке, — пока не поймешь, что, в первую очередь, я спасаю тебя от самого себя.
Лэйрик провел рукой по холодной стене.
Замкнутое пространство будто сжимало его грудь — но мысль внутри наоборот разрасталась.
“Наказывая меня они ничего не поменяют”.
Ему и раньше доводилось бывать в подвале, но сейчас это стало его новым пристанищем. Хотел он того или нет, но ему придется привыкнуть к тесноте, душной пыли и к редким лучам тусклого света масляной лампы.
Паук в углу лениво перебирал лапами, дожидаясь, когда в его сеть попадет очередная добыча. В подвале не было ни стула, ни стола, только холодный каменный пол и собственные мысли. Запах сырости моментально въедался в одежду, а от тишины со временем начало звенеть в ушах. Иногда дверь скрипела — мама спускалась и ставила миску рядом с порогом как собаке, шепотом произнося: “поешь хоть немного”.
Он отворачивался — не из злости, а из боли.
“Лежи на пыльном жестком полу. Смотри в потолок. Ешь еду, которую тебе ставят под дверь. Или просто спи, чтобы перетерпеть время здесь как можно быстрее и проще”.
Лежа в темноте, он услышал, как мать с отцом спорят прямо над ним.
— Я же говорил тебе, — голос отца был глухим, но раздраженным, — Все это выдумка Лэйрика. Ничего не было.
— Слишком уверенно он это сказал, — ответила она. — Да и не думаю, что Лэйра стала бы врать смотря тебе прямо в глаза.
— Он злится, — объяснил Скал. — Захотел сбежать, а я его остановил. Вот и придумал грязь, чтобы выставить меня чудовищем. А слова Лэйры… Я бы не воспринимал за чистую монету. Она ведь любит его и ей как никому другому нужно, чтобы Лэйрик остался здесь.
— То есть, ты хочешь сказать, что и он, и она сейчас просто играют против тебя?
Отец замолчал на пару секунд, а затем вздохнул:
— Послушай… Мы здесь, в закрытом городе. Ты сама знаешь, как устроена жизнь в Майнвесте. Порой приходится искать то, что тебе нужно, здесь, а не за его пределами, тем более с нашими уже практически потухшими Искрами.
— Не уходи от темы, — мать говорила тихо, но в ее голосе чувствовалось напряжение. — Мы сейчас говорим о тебе и о женщине, которую видел твой сын.
— А я говорю, что это не преступление, потому что мужчинам нужно больше. И так было всегда.
— Значит, дело только в этом? — ее голос стал громче. — И не в том, что я тебя не устраиваю?
Отец покачал головой.
— Никак не в этом. И раз уж все так вышло — я не хочу лишний раз обижать тебя и впредь буду только с тобой.
— Вышло как? — словно из простого любопытства спросила она. — Так, что все твои секреты вырвались наружу и я узнала о твоей скользкой натуре? А что бы было, если бы Лэйрик не застал тебя в тот момент? Так бы и продолжил за моей спиной спать с разными девицами, притворяясь хорошим семьянином?
— Нет, — в голосе Скала на сей раз ощущалась вина. — Мне бы совесть не позволила поступать так и вести себя как ни в чем не бывало.
— А что на счет Лэйры и ее домогательств к собственному брату? — вдруг спросила мать. — Ты и это считаешь нормальным?
— Даже я знал о ее любви к нему задолго до этой ситуации, — спокойно ответил отец. — Он мог бы и сам догадаться, если бы был хоть немного сообразительнее. А так — это ошибка, но не конец света и ее тоже можно понять. Люди хватаются за то, что рядом и мы не можем ее в этом винить.
Рэйна все еще не могла понять собственного мужа.
— Хочешь сказать, что любые близкие — это нормально?
— Нет конечно, в рамках разумного, — покачал головой Скал. — Брат с сестрой и тому подобное… Я не говорю, что это должно происходить, но согласись, в чем-то такие отношения даже безопаснее, чем с чужаками и ты сама знаешь такие примеры в нашем городе. В таком случае не будет риска, что кто-то принесет в дом заразу или обманет.
Прошло три дня с тех пор, как скрип двери подвала стал для Лэйрика единственным голосом свободы. Мать постоянно говорила с отцом и вскоре все же простила его и приходила к сыну все так же тихо. Скал же не приходил вовсе.
Когда замок однажды щелкнул дольше обычного, Лэйрик уже знал: его выпустят не ради прощения — ради контроля.
И он оказался прав.
Отец смотрел на него так, будто держал в руках веревку и в очередной раз проверял, крепко ли завязал узел на руках сына.
— Запомни, — начал Скал на удивление спокойно, смотря ему прямо в глаза. — Побег — это прошлое. Твой дом в Майнвесте. Здесь, с нами.
Лэйрик кивнул. Без слов. С пустыми глазами.
Но внутри давило уже не отчаяние — а цель, к которой он должен стремиться, чего бы это ему не стоило.
К вечеру Лэйрик надел толстый плащ и направился к двери.
— Куда ты? — мать преградила путь тазиком с бельем.
— К дяде Крэйну. Я его давно не видел.
— Только попробуй сказать ему о побеге.
— Мам, — косо посмотрел на нее он, улыбнувшись. — Я иду за советом, не за одобрением.
Со стороны казалось, будто он снова стал послушным сыном.
Мать ушла с прохода.
— Ну хорошо.
Когда Лэйрик пришел, дядя сидел на низком стуле, точа нож с улыбкой, в которой было больше боли, чем стали.
— Знаешь, зачем я пришел?
Крэйн хмыкнул.
— Ко мне приходят либо поплакаться, либо попросить помочь сбежать. Ты из какой категории?
Лэйрик погрустнел, словно заранее знал, что он откажет.
— Ты сильнее нас всех. Если бы ты только пошел с нами…
— Парень, — дядя перебил, поднимаясь как человек, носящий на плечах не камни, а прошлое. — Я там уже был и вернулся чудом. Почему даже это тебя не отталкивает?
Он опустил рубашку: под ней — грубые шрамы, обиженно вспухшие, как память о каждом шаге снаружи.
— Эти раны дают о себе знать каждый раз, когда я слышу о глупых мыслях выйти наружу. Снаружи никто никого не ждет. Скорее только поджидают за каждым деревом или кустом.
Лэйрик напрягся, сжав кулаки.
— Но ведь нельзя сидеть здесь всю жизнь.
— А я и не сидел, — ответил Крэйн. — Я ведь был таким же целеустремленным как ты и ушел из города, когда всех выпускали и когда еще никто не знал, насколько там опасно. Держи в голове, что все твои друзья могут сгинуть быстрее, чем ты успеешь пожалеть. Лориан, Доррим, Эстрон и Сильта. Все они умрут. Потому что ты потянул их за собой.
Крэйн подошел ближе.
— Но если ты все равно пойдешь… не надейся на чудо.
Несмотря на услышанное, Лэйрик видел — в глубине глаз дяди не было презрения. Там была вера. Маленькая. Опасная.
— Тогда мне придется пойти без тебя…
Крэйн виновато опустил голову.
— Вот этого я и боюсь…
Еще немного посидев, Лэйрик ушел без лишних слов.
Дома он в основном молчал. Ел. Спал. Отвечал родным ровно столько, сколько им было достаточно для того, чтобы не волноваться.
А в тени…
Он начал собирать тех, кто не боялся смотреть наверх.
Сильта — та, кто вылечит своих товарищей. Доррим — тот, кто не бросит в драке. Эстрон — тот, кто продумает все на десять шагов вперед, взвесив все за и против. Лориан — тот, чей нож первым чувствует опасность.
Они тайком откладывали Меары, покупали еду, факелы, фляги для воды. Все — в разных местах, чтобы не привлекать внимания. Они встречались коротко — на ходу, в очереди, между делом.
— Без плана мы трупы, — шепнула Сильта.
— План будет, — ответил Лэйрик, ведь к этому моменту он уже видел схему стражи в голове. Знал расписание смен. Считал шаги до выхода.
И каждая ночь, проведенная в подвале, эхом отзывалась в груди:
Если клетка закрыта, значит, кто-то боится, что ты вырвешься.
Он больше не мечтал о свободе, а день за днем готовился к ней.
И Майнвест даже не подозревал, кого держит взаперти.
Бар сегодня шумел иначе. Казалось, что сам воздух под сводами держит дыхание — готовится к чему-то, о чем не принято говорить вслух. Люди стягивались в крошечные группы, обменивались взглядами и почти ни с кем не задерживались. За их столом смех казался редкостью: пять фигур сидели плотнее друг к другу, и у каждого лица был свой оттенок тревоги.
— Уже прошло несколько дней. — Сильта поставила кружку так, что пена дрогнула. Ее голос казался спокойным, но в нем слышался упрек. — Ты обещал план. Где он?
Эстрон коснулся края стола пальцем и отвернулся, будто боялся смотреть в глаза тому, кто должен был вести их.
— М-мы не хотим давить. П-просто... нам нужно что-то конкретное. Чтобы подготовиться.
Лориан сидел прямо, согнув пальцы на ножнах. Его тишина была плотной, как натянутая веревка — один неверный шаг, и она порвется.
Доррим пожал плечами и откинулся на спинку с долгим раздраженным вдохом.
— Не тяни, Лэйрик.
Сидеть и ждать тоже было действием — но действием без результата. Взгляды упирались в Лэйрика как в зеркало: он видел страх других и в ответ чувствовал жар в груди.
— Думаете, я сижу и ничего не делаю? — он сдержанно выдохнул, но голос дрогнул. — Я думаю о плане каждый день, но вы заставляете меня говорить так, будто все можно решить по щелчку.
— Мы не обвиняем, а боимся, — объяснила Сильта. — И нам нужно знать, что ты действительно понимаешь, куда ведешь нас.
— Я понимаю, — кивнул Лэйрик, — но идеального плана нет и быть не может. Я не хочу, чтобы кто-то пошел на верную смерть из-за моей спешки. Дайте мне ночь — день — хоть какое-то время.
Тишина стала давящей. Кто-то из соседних столов глухо застонал, и на минуту в баре возникла посторонняя жизнь — затем все вернулось в прежний тревожный ритм.
— Мы дадим тебе время, — прошептал Лориан. — Но нам нужно знать, что ты задумал.
Лэйрик осмотрелся.
— Я не могу говорить об этом в таком месте.
— А мне кажется ты и не здесь не сможешь, — вставил Доррим. — Ты же лидер, а мы твои товарищи, но ты нам ничего не говоришь. Может у тебя вообще нет плана?
Эти слова кольнули куда больнее, чем Лэйрик ожидал. Впервые ему показалось, что они стали сомневаться не в плане или его идеях, а в нем самом.
Он резко встал.
— Я все покажу и объясню тебе, когда будет возможность, но на это нужно немного времени.
— Только ему? — спросил Лориан, но Лэйрик к этому моменту уже вышел из-за стола и направился к выходу. Он чувствовал на себе взгляды — тяжелые, как камень.
Ночь обещала быть долгой.
Шахта встретила его знакомой тьмой и звоном кирок. Работа — лучшее лекарство против рвущегося изнутри страха: каждый удар отнимал лишнюю мысль.
Доррим подошел незаметно.
— Я пришел, как и договаривались.
— Отлично, — чуть улыбнулся Лэйрик. — Бери кирку и помогай.
Они уходили глубже, туда, где стены были плотнее и куда люди заглядывали все реже.
— Ты же знаешь, куда копать? — Доррим тяжело дышал. — Мы ведь не просто ковыряемся. Ты просил вверх, туда, где меньше слоев гравия. Это рискованно.
Лэйрик почти ничего не объяснял.
— Продолжай копать. Вглубь и немного выше. Возможно, будет пустота. Возможно, ничего, а возможно, увидим свет.
— Люблю, когда “возможно” — наша единственная карта.
Удары продолжались. Камень поддавался не сразу; будто сам Майнвест не желал отпускать свою тайну. И вдруг — резкий треск. Щель, как расплющенная рана в стене, открыла тонкую полоску воздуха, который отличался от затхлого запаха шахты. Он казался чище, как словно где-то далеко была вода и ветер.
— Свет, — выдохнул Доррим, и слово отозвалось эхом. Луч пробил щель и упал прямо на ладонь Лэйрика — теплый, не похожий на ту ламповую серость, которой они кормились годами.
Лэйрик опустил руку. Сердце подпрыгнуло: это было то, чего он без устали ждал последние недели — не знание, а чувство возможности. Но победа была естественно горькой, ведь…
“Если кто-то увидит эту дыру — это конец”.
— Засыпаем обратно, — сказал он спокойно. — После работы не должно остаться следов.
Доррим с удивлением посмотрел на него.
— Ты что, с ума сошел? Это шанс, Лэйрик.
— Пока что это только риск. Если кто-то придет и увидит, они поймут, что этот проход наш. Мы вернемся к нему, но не сегодня. Сегодня мы только прощупали почву.
Они работали молча. Камни с неохотой ложились назад, то и дело осыпаясь. Доррим бросил последний ком и ногой разровнял мелочи, чтобы все выглядело так, будто они выходили с обычной смены.
Лэйрик немного отошел и махнул рукой.
— Пойдем.
Он резко остановился, словно что-то вспомнил, и повернулся к шахте.
— Эй, Освальд! — крикнул Лэйрик мужчине средних лет, следящему за работниками. — Мы с Дорримом уйдем пораньше, ладно?
Освальд поднял голову.
— Уже?
— Да. Завтра все равно вернемся.
— Ладно, — кивнул он. — Только без прогулов.
— Увидимся!
Лэйрик с Дорримом нервно кивнули и пошли в сторону их домов.
Первую минуту все было в порядке, но Лэйрика не покидало странное предчувствие.
— Тсс. — Он посмотрел на Доррима и чуть замедлился. Друг, заметив это, сделал то же самое.
Когда они отдалились от шахты и хотели было пройти один из домов, из-за угла внезапно вышел Равик, будто бы ждавший наилучшего момента для появления.
В его глазах плескалась смесь любопытства и холода.
— Оперативно, однако, — проговорил он спокойно. — Сначала думали сбежать через главный вход, но потом внезапно нашли идейку получше?
Доррим повис в воздухе, а лицо побагровело. Он рванул к Равику, но тот отступил назад.
— Откуда ты знаешь об этом? — спросил Лэйрик.
Равик бросил на него взгляд.
— Ты три дня не появлялся на занятиях.
— Это ни о чем не говорит! — воскликнул Доррим за него.
— А по-моему говорит, — наклонил голову Равик, улыбнувшись. — У вас дома, насколько я помню, был подвал, верно?
Они не отвечали.
— Думается мне, что там тебя и запер отец за твое желание сбежать.
Лэйрику ничего не оставалось, кроме как соврать.
— Он ничего не знает об этом.
— Да? — удивленно спросил Равик. — Ну, зато об этом знаю я, ведь вы не придумали ничего лучше чем обсудить ваш побег в баре.
— Что тебе нужно? — рыкнул Доррим.
— Ничего, — на лице Равика снова промелькнула улыбка. — Обычное предложение. Я видел и слышал многое — ваши разговоры в баре, а также дыру. Вы говорите так громко, парни… Иногда мне кажется, что весь Майнвест в курсе ваших планов.
Слова разрезали тишину, будто холодный нож. Лэйрик вздрогнул — и понял, откуда на самом деле дул ветер. Они думали, что все прикрыли, но забыли о лишних ушах, подслушивающих их где бы то ни было.
— И что ты предлагаешь?
— Чтобы я пошел с вами. — Равик подошел ближе, говоря вполне серьезно. — Или я расскажу всем о тех, кто связан с той дырой.