Шэнь Фэй повернулся лицом к той самой грунтовой дороге, что вела в горы с восточной стороны склада.
Утренний туман рассеялся почти полностью, и первые лучи зимнего солнца пробили облака, освещая грунтовку, жухлую трату и открытое пространство между ним и тринадцатью бойцами.
Шэнь Фэй взмахнул правой рукой со сложенными пальцами, резко рассекая воздух сверху вниз.
─ Адская неделя…
─ Начинается!
…..
Тринадцать пар армейских ботинок одновременно пришли в движение.
Не побежали – Шэнь Фэй велел им идти шагом.
По этой самой грунтовой дороге, навстречу первому элементу семидневной подготовки!
Никто не проронил ни слова, слышен был лишь глухой стук сапог о промерзшую землю – настолько синхронный, будто шагал один человек.
Шэнь Фэй шел впереди, не оглядываясь и бросив через плечо: ─ Первый пункт – десятикилометровый марш-бросок с полной выкладкой.
─ Вес тридцать килограммов, норматив – сорок минут.
─ Кто не укладывается – бежит дополнительные пять километров всем составом.
Никто не жаловался.
Когда Лэй Дамин закинул за спину ранец, уголки его ртов даже слегка изогнулись в ухмылке.
Тридцать килограммов – он в роте охраны таскал постоянно, преодолеть десять километров за сорок минут для него не проблема.
Он даже толкнул локтем стоявшего рядом Гао Чэна и тихо бросил: ─ Если не вытянешь, браток, я твой захвачу!
Гао Чэн пропустил это мимо ушей.
Тем временем, под их взглядами, Шэнь Фэй тоже надел свой рюкзак.
Его норматив вдвое превышал их собственный. Если они несли по тридцать килограммов, то Шэнь Фэй – шестьдесят. Шестьдесят килограммов, десять километров, сорок минут.
Сян Нан бросил взгляд на сухощавую спину инструктора, шедшего в самом начале колонны; шаг у того был нешироким, но каждый отрезок пути отмерян с точностью до сантиметра.
─ Глазеешь по сторонам? ─ Шэнь Фэй не оборачивался, но казалось, будто на затылке у него выросли глаза. ─ Мой рюкзак за вас бегать не станет.
─ Ускоряемся!
Шэнь Фэй задал темп, двигаясь впереди всех.
Это был не резкий рывок, а ровный, нарастающий бег, похожий на заводящийся механизм.
Тринадцать человек тянулись следом, растягиваясь из двух шеренг в одну цепочку.
Первые два километра никто не отставал.
Шэнь Фэй бросил короткий взгляд назад, окинул взглядом тринадцать лиц, снова отвернулся и прибавил ходу.
Дыхание Сян Нана стало тяжелее.
Дело было не в нехватке сил, а в странном ритме Шэнь Фэя.
Обычно темп бега держат ровным: нашел удобную частоту шагов и держи ее.
Но у Шэнь Фэя всё было иначе.
Его скорость постоянно росла: быстрее, еще быстрее, до предела, словно туго закручиваемая пружина, которой не видно конца.
На третьем километре колонна раскололась надвое.
Лэй Дамин задышал как кузнечный мех, его хрипы были слышны через несколько человек.
Шаги его стали тяжелыми, приземляться он начал не на носок, а всей стопой, гулко шлепая оземь.
Шэнь Фэй услышал это.
Не оборачиваясь, он четко бросил: ─ Лэй Дамин, стопа.
Лэй Дамин на секунду опешил, а затем сообразил…
Инструктор указывает на неправильную постановку ног.
Он попытался исправиться, но тело уже не слушалось: пробежав на носках пару сотен метров, он снова зашлепал полной ступой.
Километр четвертый.
Грунтовка уходила в горы, начиная крутой подъём.
Дорога сменилась пересеченной тропой из острых камней и переплетенных корней деревьев.
На таком уклоне вес рюкзаков ощущался вдвое сильнее, плечи каждого бойца вдавливало вниз, будто невидимые руки давили сверху.
Лямки рюкзака врезались в плечи Сян Нана, оставив глубокие борозды, ощутимые даже сквозь ватник.
Дышал он еще ровно, но икроножные мышцы уже налились свинцом, и это жжение ползло вверх по ноге, поднимаясь делениями ртутного столба.
Сзади раз глухой звук.
Кто-то упал.
Сян Нан не стал оборачиваться, но услышал короткий голос Чжао Шитоу: ─ Живой.
Затем последовал звук поднимающегося человека и новые шаги по гравию.
Всё заняло меньше пяти секунд.
Километр пятый.
Горная тропа стала еще круче.
Дикая трава цеплялась за обшлага, острые края листьев царапали руки, оставляя белые полосы.
На руках Сян Нана уже алело с десяток таких царапин, от пота они жгли адским пламенем.
Шэнь Фэй внезапно сбавил темп.
Не замедлился, а сменил способ передвижения.
Наклон его корпуса увеличился с пятнадцати градусов почти до тридцати, шаг стал короче, но чаще, и он карабкался вверх подобно гусеничному тягачу, прижав центр тяжести к самой земле и ступая точно на самые устойчивые камни.
─ Следите за моим центром тяжести.
─ На подъеме прижимайте корпус ниже, шагайте короче, не боритесь с уклоном в лоб.
Сян Нан попытался повторить.
Сместив центр тяжести ниже, он действительно почувствовал некоторое облегчение в икрах, зато нагрузка на бедра возросла.
Четырехглавые мышцы горели огнем, каждое новое движение ноги напоминало вытягивание сапог из жидкой грязи.
Лэй Дамин выдохся окончательно.
На ровной местности его габариты были преимуществом, но на подъеме они превратились в помеху.
Рост метр восемьдесят пять, вес девяносто килограммов плюс тридцать килограммов груза – каждый шаг давался ценой борьбы с силой тяжести.
Лицо его багровело, на лбу вздулись вены, а пот градом катился по подбородку, капая на камни.
─ До… докладываю…
Слова вырвались из горла хрипло, как скрип несмазанных ржавых петлей.
Шэнь Фэй остановился.
Остановился весь отряд.
Тринадцать человек согнулись, упершись руками в коленки, грудные клетки тяжело вздымались, а облачка пара мгновенно таяли в холодном горном ветру.
Лэй Дамин согнулся в дугу, упершись ладонями в ноги, а его рюкзак торчал кверху горбом, напоминая свалившегося от усталости верблюда.
Шэнь Фэй подошел и встал перед ним.
─ Подними голову.
Лэй Дамин поднял голову.
Взгляд его расфокусировался, зрачки блуждали, дыхание было коротким и частым, как у выброшенной на берег рыбы.
Шэнь Фэй пару секунд всматривался в его глаза, затем присел на корточки, расстегнул ремни его ранца и извлек оттуда две вещи.
Саперную лопатку и бухту альпинистской веревки.
Укладывать их в собственный рюкзак он не стал, а просто повернулся к остальным.
─ Чжао Шитоу.
─ Я.
─ Саперная лопатка.
Чжао Шитоу молча принял предмет и засунул его за лямки своего ранца.
Выражение его лица не изменилось ни на йоту, словно ему передали обычную палочку для еды.
─ Гао Чэн.
─ Я.
─ Веревка.
Гао Чэн взял снаряжение. Его рюкзак и без того был набит до отказа, теперь же он грозил лопнуть по швам, но боец лишь молча подтянул ремни, не произнеся ни слова.
Лицо Лэй Дамина залилось еще более темной краской.
И вовсе не от усталости.
─ Инструктор… – голос его звучал глухо. – Я… я могу сам…
─ Я знаю, что можешь, – оборвал его Шэнь Фэй, и хотя говорил он тихо, каждое слово весило фунты. – Но твой организм еще не привык к таким нагрузкам. Упрямиться, когда пределы исчерпаны – это не отвага, а глупость.