Боец потерялся, но реакция Шэнь Фэя озадачила абсолютно всех.
Он не стал орать, не стал рассыпать группу на поиски; оставшись стоять на месте, он медленно обвел взглядом заросли высокой травы по обе стороны дороги, а затем задрал голову, уставившись на кривобокую сосну, примостившуюся на левом склоне.
─ Чжао Шитоу.
─ Я!
Голос раздался из-за ствола, и Чжао Шитоу вынырнул из-за дерева, сжимая в кулаке пучок сорванной травы.
─ Почему покинул строй?
─ Докладываю инструктору: заметил на левом склоне подозрительные следы, похоже, там кто-то прошел.
Все остолбенели.
Они отмахали семь километров по пересеченной местности, а этот малый на ходу успел засечь следы на косогоре?
Шэнь Фэй не стал отчитывать его за самоволку, подошел к сосне, присел на корточку возле замеченной Чжао Шитоу приметы и изучал ее с полминуты.
─ Всё верно.
─ Проходили здесь дня три назад, кирзовые сапоги, вес около семидесяти килограммов, с поклажей килограммов в двадцать, двинулись к вершине.
─ Но заруби себе на носу: в следующий раз обнаружишь странность – сначала доклад, потом действия.
─ В тылу врага самовольная отлучка на десять секунд может стоить того, что отряд снимется с места и ты больше никогда его не найдешь.
─ Есть.
Чжао Шитоу вернулся в строй.
Сян Нан обратил внимание, что в следующие три километра темп Шэнь Фэя не изменился ни на йоту.
Но он заметил и другое: с той минуты Шэнь Фэй каждые пару секунд бросал на строй короткие боковые взгляды.
Не пересчитывал – контролировал положение каждого солдата.
Как пастушья собака, что охватывает взглядом отару: не пялится неотрывно, но каждая овечка у нее подспудно на прицеле.
День шестой. Нагрузки больше не наращивали.
Всяк здесь знал: дело не в мягкосердечии Шэнь Фэя, просто кривая интенсивности адской недели шла не по восходящей прямой, а образовывала перевернутую букву U.
Первый день – база, второй и третий – крутой подъем, четвертый и пятый – удержание пика, а с шестого начинается пологий спуск.
График этот рисовался не с потолка, а выверялся с математической точностью.
Когда пределы человеческой психики и физиологии исчерпаны до дна, дальнейшее давление просто угробит организм; щадящий откат позволяет телу перевести дыхание в экстремальной точке, выжав максимум из суммарного объема недельной подготовки.
К всеобщему изумлению, они уже шесть суток спали по три часа в сутки, пахали вдвое больше нормативов обычных частей, а их организмы продолжали функционировать.
Не на честном слове – по-настоящему функционировать.
Мышцы восстанавливались быстрее, раны затягивались на глазах, изменилось даже качество сна…
Каждая из трех минут превращалась в глубокий сон без сновидений, без ворочанья с боку на бок: глаза закрыл – провалился, глаза открыл – бодрствуешь!
Шэнь Фэй пояснил им… это называется боевым сном.
......
День седьмой.
Финальный аккорд адской недели.
В половине пятого утра, когда тринадцать человек выстроились у склада, небо выглядело точь-в-точь как в первый день: висел тусклый туман, над грядой хребта мерцали остатки звезд, а ледяной ветер огибал тыльную сторону склада, заставляя завывать выбитые стекла.
Но сами люди изменились до неузнаваемости.
Лэй Дамин исхудал.
Не болезненной худобой – с него просто сожгло весь лишний жир, обнажив рельефные канаты мускулатуры.
Линия челюсти неделю назад казалась мягкой, а теперь выглядела так, будто ее тесали тесаком.
Взгляд Гао Чэна сделался иным.
Неделю назад глаза его блуждали, будто отгороженные пеленой.
Теперь он смотрел прямо и жестко – как перекрестие оптического прицела.
Чэнь Эрдун больше не падал пластом.
Не потому что сил прибавилось, а оттого, что твердо знал: он выстоит. Семь дней назад, валившись с ног, он думал, что на этом всё.
Теперь он понимал: упадешь – поднимешься и пойдешь дальше.
Чжао Шитоу по-прежнему молчал.
Только неделю назад его молчание походило на бетонную стену, отгораживающую его от прочих.
Теперь его безмолвие стало гранитной скалой, на которую можно опереться.
Сян Нан провел пальцем по колену.
Под повязкой больше не было раны – лишь плотная корка огрубевшей кожи.
Ему вдруг вспомнились слова Шэнь Фэя в первый день… сотрешься раз, обрастешь броней.
Все перемены сводились к одному: их сначала разорвали в клочья, а затем собрали заново!
Шэнь Фэй застыл перед строем. Все эти семь дней он питался тем же, чем курсанты, и спал ровно столько же.
Салаги выдержали, выдержал и он!
─ Сегодня последний день, нормативы те же, интенсивность прежняя.
─ Но проходной балл сегодня… это лучшие личные результаты каждого за всю неделю.
─ Вопросы есть?
Тринадцать голосов грянули в унисон: ─ Никак нет!
Шэнь Фэй окинул их взглядом и развернулся лицом к дороге. Утренняя дымка редела, над хребтом пробивался первый луч золотого света.
─ Седьмой день адской недели – начался.
Десятикилометровый кросс, тридцать пять килограммов за плечами – Сян Нан пролетел за тридцать четыре ровных минуты, опередив результат второго дня на двенадцать секунд.
Отжимания, двести двадцать раз – Лэй Дамин отбарабанил единым махом, без единой заминки.
Обратная десятка: Гао Чэн поставил личный рекорд, обогнав показатель второго дня почти на минуту.
Скалолазание: Чэнь Эрдун за тридцать одну секунду взлетел на вершину, обновив собственный максимум.
Плавание: правую ногу Цзян Бая не свело ни разу, выдав рекордную скорость за всю неделю.
Ползание: Гу Чжунь прошил грязевую траншею от начала до конца без малейшей потери темпа.
Основы рукопашного боя: шесть тысяч приемов – вся тринадцатка уложилась в строгий норматив.
Финальная трехкилометровая пробежка для расслабления.
Тринадцать человек замерли у ворот склада.
Заходящее солнце из-за горы Байюнь заливало всё окрест багрянцем, вытягивая их тени в длинные темные полосы.
Семь нормативов сданы от и до.
Тринадцать бойцов в строю, ни один не отсеялся.
Шэнь Фэй стоял перед ними, а за его спиной бушевало закатное зарево. Оранжево-красный свет пробивался сквозь контур его плеч, обрамляя фигуру золотым сиянием.
─ Адская неделя – окончена.
─ Тринадцать человек прошли отбор полностью.
Тишина.
Лишь ветер гулял со стороны Байюньшаня, шелестя сухой травой, перекатывая мелкие камни, овевая тринадцать лиц, раскрашенных заревом.
А затем Лэй Дамин взревел первым.
─ Да я вашу… я выстоял сука!!!
─ А-а-а-а-а-х-х-х! —
Сян Нан подхватил следом.
─ Передайте маме… я не тряпка!..
Чэнь Эрдун, Чжао Шитоу, Гу Чжунь, Цзян Бай…
Тринадцать глоток, тринадцать разных голосов…
И кто-то первый грянул зычно:
─ Народно-освободительная армия Китая!
Лэй Дамин подхватил сорванным, но громовым голосом: ─ Сильнейшие на суше!
И в финале все тринадцать разом глянули на Шэнь Фэя, в едином порыве выкрикнув: ─ Защищать родину, кроме нас некому!
─ Главный инструктор… давай выкладывайся на полную, мы тебя не боимся!
Шэнь Фэй стоял перед ними.
Закат полыхал у него за спиной, очерчивая силуэт золотым кантом.
Заложив руки за спину, он стоял прямо как струна, глядя на этих тринадцать человек с сорванными голосами и покрасневшими глазами.
Дождавшись, пока буря эмоций уляжется, Шэнь Фэй негромко произнес:
─ Сегодня праздничный ужин, мяса вдоволь.
В ответ над площадкой вновь раскололся слитный победный рев, вспугнув тучу ночующих на горе Байюнь птиц, которые с шумным клекотом взметнулись в багровое небо!