Шэнь Фэй поднялся, отряхивая с одежды каменную пыль.
На коленях и локтях форма протерлась до дыр, обнажая кожу. На ней алели легкие следы, но обойтись удалось без кровоточащих ран.
─ Начали.
Сян Нан понял, насколько тяжелыми будут эти шестьсот метров, еще в тот миг, когда опустился на камни.
То был не грунт, не песок – чистый камень.
Каждый осколок имел свой норовистый угол, и каждый этот угол вонзался в его колени, локти, тазобедренные суставы.
Подражая Шэнь Фею, он попытался прижаться ниже, но от этого вес тела лишь концентрировался на меньшем числе точек опоры, и камни впивались еще больнее.
На первых пятидесяти метрах кожа на коленях лопнула.
Сквозь штанину он ощущал тупую боль от рассекаемой камнями плоти.
Не жгучую – именно тупую...
Камень – не лезвие, он не режет ровно, он мнет, растирает, превращая кожу и подкожную клетчатку в бесформенное месиво.
На второй пятидесятке локти тоже сдались.
Стиснув зубы, Сян Нан продолжал ползти.
Мелкий щебень с хрустом уходил под ним, острые грани впивались в уже разбитые колени, и каждый толчок отдавался так, будто тупой нож елозил по открытой ране.
Позади донеслось сдавленное ругательство Лэй Дамина.
Не жалоба – рефлекторный выдох сквозь зубы от запредельной боли.
Услышав этот мат, Сян Нан почему-то почувствовал себя увереннее.
Лэй Дамин ползет. Пока он ползет, у самого Сяна нет никаких причин останавливаться.
Низкий партер закончился, перешли на полуползок.
На боку давление сместилось с обоих колен на одну ногу и один локоть.
Сян Нан выбрал левый бок, перенеся всю массу тела на левое колено и левый локоть.
Эта поза давала передышку правой ноге, но нагрузка на левое колено выросла вдвое.
Обломки вонзались прямо в рану; казалось, коленная чашечка трется о камень без всякой прослойки из плоти.
Следом – высокий партер.
Площадь соприкосновения уменьшилась еще сильнее – всего четыре точки: локти и колени.
Значит, давление в каждой точке подскочило до предела, особенно на коленях.
Сян Нан перебирал локтями и коленями, точно крупный зверь, бегущий по каменистому ложу.
Колени перестали ощущать локальную боль – осталась лишь сплошная, горячая тупость, словно суставы обложили горящими углями.
Шестьсот метров позади.
Сян Нан поднялся.
Колени дрожали – не от усталости, от боли.
Опустив взгляд, он увидел, что штанины на коленях протерлись насквозь, обнажая кровавое месиво.
Кровь смешалась с каменной пылью, превратившись в бурую пасту, присохшую к ранам.
У остальных картина выглядела примерно так же.
У Лэй Дамина оба колена были разодраны в клочья, штаны зияли дырами, открывая рваные края кожи.
Гао Чэн обмотал колени носовым платком, сквозь который проступали блеклые пятна крови.
У Чэнь Эрдуна локоть украшала страшная, бросающаяся в глаза рана на тощей руке.
Чжао Шитоу стоял в хвосте колонны: колени разбиты, но лицо по-прежнему напоминало гранитную глыбу – больно, но порядок есть порядок.
Шэнь Фэй подошел, держа в руке аптечку.
Никаких утешительных речей о боли.
Присев на корзину, он расстегнул сумку, извлек йод и бинты.
─ По порядку. По одному.
Сян Нан подошел первым.
Шэнь Фэй велел ему сесть и закатить штанины выше колен.
При виде обнаженной раны – содранный кусок кожи до алой мякоти, забитая кровью и каменной крошкой пыль – Сян Нан невольно шумно втянул воздух.
Движения инструктора оказались быстрыми, но точными.
Смочив ватную палочку йодом, Шэнь Фэй прикоснулся к ране; от этого движения всю ногу Сяна пронзила судорога.
Боль оказалась острее самой травмы – словно раскаленную проволоку пропустили от колена до затылка.
Он стиснул зубы так, что желваки заходили на скулах.
Обработка, лекарство, бинтовка. Меньше двух минут.
─ Следующий.
Когда сел Лэй Дамин, его колени выглядели еще хуже.
Из-за огромного веса при ползке давление оказалось максимальным, раны глубже и шире.
Пока Шэнь Фэй чистил повреждения, нога Лэй Дамина дрожала крупной дробью, но тот не издал ни звука.
Он закусил губу до белизны, прокусил кожу, и по ней сочилась кровь.
Один за другим.
Тринадцать человек, двадцать шесть колен, пятьдесят две раны.
Закончив с последним, Шэнь Фэй поднялся и убрал аптечку.
─ Я знаю, что вам больно. ─ Его взгляд прошелся по тринадцати лицам: ─ Но боль – это правильно.
─ Новая кожа, которая вырастет под содранными местами, будет толще прежней.
─ Стерли раз – наросла броня.
─ К исходу седьмых суток на коленях появятся такие мозоли, что при ползках вы перестанете замечать острые камни.
─ Но запомните главное: если пошло нагноение – докладывать немедленно.
─ Терпеть из ложного геройства нельзя, гниющие раны выведут вас из строя на все оставшиеся дни.
─ Молчать о заражении – не храбрость, а глупость. Ясно выразился?
─ ─ Ясно! – прогремел ответ.
Солнце опустилось еще ниже.
Золотистый свет сменился багрянцем, окрасившим скалы каменоломни в теплые, вечерние тона.
Горный ветер усилился, заставляя сосны гудеть вовсю и взбивая белые барашки на воде.
Сян Нан сидел на земле, а сквозь повязки на коленях уже проступали первые алые точки.
Он уставился на эти пятнышки и вдруг вспомнил слова Шэнь Фея...
Боль – это правильно.
Он не мог разобрать, что именно чувствует сейчас.
Боль присутствовала сполна, усталость тоже, холод пробирал до костей.
Но все эти ощущения, слившись воедино, породили странное состояние.
Не страдание – кристальную ясность. Его мозг никогда прежде не работал так четко: всё лишнее отсеялось, оставив лишь дыхание, стук сердца, ломоту в мышцах, тупую боль в коленях и ожидание следующего задания.
─ Упражнение седьмое.
Шэнь Фэй поднялся; небо за его спиной из багрового превратилось в темно-красное, а тени от гор наползали с востока, укрывая половину каменоломни в полумраке.
─ Базовая рукопашная подготовка. Прямые удары, боковые, апперкоты, удары локтями, колени, лоу-кики. Каждое движение – по пятьсот раз. На каждую сторону – по пятьсот.
─ Начали.