Обратная дорога оказалась куда тяжелее пути туда.
Дело было вовсе не в уклоне – участки, бывшие на подъеме, теперь стали спусками, а спуски превратились в подъемы, – дело было в исчерпанных силах.
После десятикилометрового кросса с отягощением и двухсот отжиманий запасы гликогена в мышцах истощились почти полностью, и организму пришлось переключаться на сжигание жиров, но этот процесс требовал времени, а времени-то как раз и не хватало больше всего.
Сян Нан чувствовал, как трясутся его ноги.
Не какая-то отдельная мышца – дрожали обе ноги целиком, от бедер до колен, а все мышечные группы вибрировали на разных частотах, напоминая разваливающийся мотор.
Сжав зубы, он сосредоточил всё внимание на спине Шэнь Фэя.
Эта сухощавая фигура неизменно держалась в двадцати метрах впереди колонны: ровная частота шагов, неизменная длина шага, а шестидесятикилограммовый баул на плечах сидел так плотно, будто вырос из тела.
На пятом километре снова кто-то упал.
На этот раз оступился Гу Чжунь.
Мастер точной стрельбы по движущимся целям, умудрявшийся выбивать девять десяток из десяти, попал ботинком по расколотому камню и рухнул набок вместе со снаряжением.
Реакция у него оказалась отменной: находясь еще в воздухе, он сгруппировался, приняв основную ударную нагрузку на плечо и рюкзак, так что суставы остались целы.
Но лямка вещмешка порвалась.
Не его собственный рюкзак – запасной, одолженный ему Шэнь Фэем.
Стропа выскочила из металлического кольца под нагрузкой, тридцать килограммов резко перестали давить на плечи, и по инерции его едва не швырнуло вперед во второй раз.
Гу Чжунь стоял на коленях, сжимая в руке оборванный конец ремня, с таким лицом, будто совершил непростительное преступление.
Шэнь Фэй остановился и обернулся: ─ Цел?
─ Никак нет, в порядке.
─ Бежать сможешь?
─ Так точно.
─ Тогда вперед.
Шэнь Фэй забрал у него обломок ремня, бросил короткий взгляд на срез, вытащил из бокового кармана собственного вещмешка моток паракорда, пропустил его сквозь кольцо, завязал надежный морской узел, дважды дернул для проверки и протянул Гу Чжуню.
Вся процедура заняла меньше сорока секунд.
─ Догоняй.
Шэнь Фэй развернулся и побежал дальше. Гу Чжунь взбросил рюкзак на плечи и припустил следом.
Его темп стал даже выше прежнего, словно он старался искупить потерянные секунды.
Бежав во главе группы, Шэнь Фэй одновременно наблюдал за каждым бойцом!
Когда людей загоняют за пределы возможностей, реакции у всех проявляются по-разному.
Лэй Дамин орал, ругался и упрямо боролся с самим собой.
Гао Чэн замыкался в себе, пряча любые переживания глубоко внутри.
Чэнь Эрдун валился с ног, но всякий раз поднимался вновь.
Чжао Шитоу от начала и до конца хранил молчание, но его темп оставался безупречным.
А Гу Чжунь после падения первым делом схватился за порванную стропу с мыслью, что подвел товарищей, вместо того чтобы проверять собственные синяки.
Восьмой километр.
Участок крутого подъема длиной метров триста. Крутизна превышала тридцать градусов, а щебень под ногами сковало зимним морозом, превратив в ледяную корку, на которой мгновенно проскальзывали подошвы.
Шэнь Фэй слегка изменил наклон тела вперед, уменьшил шаг, выискивая обнаженные клочки мерзлого грунта между каменными обломками.
Сян Нан, следуя за ним, копировал каждый его шаг.
Но его бедра уже отказывались повиноваться: несколько раз оступившись на самом краю тропы, он принимал всю массу тела на колени, скривясь от пронзительной боли.
Сзади доносилось тяжелое, хриплое дыхание Лэй Дамина.
Лицо того не просто покраснело – оно побелело, губы приобрели синюшный оттенок, а вены на висках вздулись толстыми червями.
Шаги его мельчали, темп падал, а тяжелый баул за спиной раскачивался из стороны в сторону – явный признак полного истощения мышц корпуса, не способных больше удерживать груз.
Шэнь Фэй сбавил ход, сместился в хвост колонны и поравнялся с Лэй Дамином.
─ Лэй Дамин.
─ Я… есть… ─ выдавил Лэй Дамин голосом, будто скрежещущим по камню.
─ Отдай рюкзак.
Лэй Дамин яростно мотнул головой: ─ Товарищ инструктор… я могу…
─ Я не спрашивал, можешь ты или нет, ─ голос Шэнь Фэя звучал невозмутимо. ─ До конца этого подъема еще двести метров. Если ты попрешь туда на износ сейчас, твои колени будут уничтожены.
─ Уничтожишь колени – остальные шесть дней просидишь в стороне.
─ Сюда рюкзак.
Губы Лэй Дамина мелко дрожали. Не от усталости – от горькой обиды.
Он сжал зубы, желваки на его скулах ходили ходуном, пока наконец пальцы не распустили грудной ремень.
Шэнь Фэй перехватил чужой баул и закинул его поверх собственного.
Шестьдесят килограммов плюс тридцать – в сумме девяносто.
Его корпус слегка подался вниз, а затем мгновенно выровнялся.
Ни частота шагов, ни длина, ни осадка не изменились: несмотря на девяносто килограммов за спиной, спина оставалась прямой.
Последние два километра прошли в абсолютной тишине.
У тринадцати человек сил хватало лишь на то, чтобы переставлять ноги, а дыхание требовало строжайшего расчета.
Два вдоха, один выдох. Ритм сбивать нельзя: собьешься – начнется одышка, начнешь задыхаться – отстанешь, отстанешь – подведешь всех.
Впереди по-прежнему маячила спина Шэнь Фэя.
Шестьдесят килограммов собственного груза плюс тридцать Лэй Дамина – девяносто кило, но его шаг по-прежнему чеканил дорогу.
Сян Нан неотрывно смотрел на этот силуэт, твердя про себя: если он тащит девяносто, а я всего тридцать, у меня нет ни единого оправдания, чтобы отстать.
Десятый километр.
Шэнь Фэй остановился и взглянул на секундомер.
─ Тридцать шесть минут сорок восемь секунд.
Он опустил на землю дополнительный мешок и вернул его владельцу.
Принимая ношу, Лэй Дамин едва заметно дрожал руками.
─ Время превышено на одну минуту сорок восемь секунд, ─ голос Шэнь Фэя не повышался, но каждое слово отчетливо отпечатывалось в сознании каждого. ─ Почему опоздали?
Никто не отвел глаз, но все виновато опустили головы.
─ Потому что на равнине и на спусках вы не выжали из себя максимум.
Шэнь Фэй окинул взглядом тринадцать лиц: ─ Вы берегли силы перед подъемом, а на ровных участках и на спусках не побежали в полную силу.
─ В итоге на подъеме все равно выдохлись, а лимит времени пробили.
─ Запомните раз и навсегда: если не ускоряешься там, где нужно, не сможешь замедлиться там, где требуется.
─ Пятнадцать минут отдыха.
Тринадцать человек вновь рухнули на землю.
На этот раз присел даже Чжао Шитоу.
Он не ложился, просто сидел, уперевшись руками сзади, прикрыв глаза и тяжело вздымая грудь. Похоже, предел настал и для его неизменного внутреннего ритма.
Пятнадцать минут.
На пять минут больше, чем в прошлый раз.
Но пролетели они гораздо быстрее прежних десяти.
Казалось, веки только успели сомкнуться, как раздался голос Шэнь Фэя.
─ Подъем.
Все тринадцать поднялись.
Ноги одеревенели, колени ныли, а места, где лямки врезались в плечи, отзывались острой болью при малейшем касании.
─ Четвертое упражнение, ─ Шэнь Фэй стоял перед строем, держа в руках толстую бухту веревки.
Не обычной бечевки – альпинистской веревки толщиной в большой палец, пеньковой, смотанной в кольцо у него через плечо.
─ Штурм вертикальной скалы карьера на горе Байюньшань, высота двадцать два метра.
─ Каждый поднимается и спускается пять раз. Время не лимитировано, но техника подъема и спуска должна строго соответствовать моим стандартам.
─ Упражнение с нарушением техники не засчитывается.
Карьер у подножия горы Байюньшань представлял собой искусственно выработанный отвесный обрыв с обнаженной серо-белой породой, испещренной горизонтальными трещинами и вертикальными следами от буров.
Двадцать два метра – примерно высота семиэтажного дома.
На самом верху утеса цеплялись за камни несколько искривленных сосен, кроны которых неизменно клонились в одну сторону под натиском горных ветров.
Шэнь Фэй подвел их к подножию стены, обвязал один конец веревки вокруг пояса, а второй перекинул через толстый ствол сосны на вершине, завязав двойной беседочный узел.
─ Сначала поднимаюсь я, вы смотрите снизу.