Цинь Хуайшань вставил слово: ─ Я разделяю мнение политрука.
─ Сегодня я пробыл на складе полчаса и заметил одну деталь: всё, что Шэнь Фэй записывает в тренировочный журнал, – это не просто случайные пометки, а четко классифицированные, разложенные по пунктам данные.
─ Выполнение нормативов каждым бойцом по каждой дисциплине, допущенные ошибки, травмы и недомогания – зафиксировано абсолютно всё.
─ В двадцать три года – и такая скрупулезность! Сколько лет работаю в политотделе, а подобных экземпляров почти не встречал.
Чжоу Дачжу неожиданно подал голос, и тон его оказался куда громче прежнего: ─ Скажу начистоту: до сегодняшнего дня я относился к этому пареньку с известной долей скепсиса.
Присутствующие перевели на него взгляды.
─ На том совещании, когда он заявил, что станет главным инструктором, я взвился первым. Штабной капитан без году неделя, пороха не нюхавший, взводов не водивший – с какой стати?
Чжоу Дачжу подхватил армейскую кружку и, не обращая внимания на то, остыл ли чай, сделал жадный, огромный глоток.
─ А после сегодняшнего дня я сдаюсь.
─ И вовсе не за его физическую форму.
─ Толковых бегунов да силачей я навидался – в разведроте их пруд пруди. И не за выучку – мастерство дело наживное, за три-пять лет при желании кого угодно натаскаешь.
─ Я преклоняюсь перед тем, что в свои двадцать три года он в первый же день сумел повести за собой тринадцать бойцов так, что ни единой живой души не отстало.
─ Чжао Шитоу – мой подчиненный, и уж чей-чей норов я знаю досконально.
─ Характер волчий, нелюдимый, во всем батальоне от силы два слова с кем-нибудь перекинется.
─ А сегодня он помог Лэй Дамину тащить саперную лопатку.
─ Одного этого достаточно, чтобы кандидатуру паренька на пост главного инструктора я, Чжоу Дачжу, поддержал обеими руками.
Атмосфера в совещательной комнате заметно потеплела.
Начальник тыла старик Сунь с улыбкой покачал головой: ─ Старина Чжоу, а ведь в тот раз ты пел совсем другую песню. Клялся, мол, если Шэнь Фэй сможет укротить Чжао Шитоу, ты пойдешь задом наперед.
─ Хочешь, я сегодня же задом наперед до штаба дивизии дошагаю? Годится?
Чжоу Дачжу хлопнул ладонью по столу так, что жестяная кружка подпрыгнула.
По комнате прокатился дружный смех.
Уголки губ Чжоу Чжэньбана едва заметно дрогнули в улыбке.
Отсмеявшись, старик Сунь вернул лицу деловое выражение: ─ Но если говорить серьезно, сейчас меня больше тревожит не сам Шэнь Фэй, а те тринадцать бойцов под его началом.
─ Нагрузка за сутки превосходит полумесячную норму в линейных частях. И хотя в рацион добавили лишнюю порцию мяса, этого по-прежнему катастрофически мало.
─ Я подсчитал: при такой интенсивности каждому ежедневно требуется как минимум четыре с половиной тысячи килокалорий, а наша нынешняя пайка дотягивает от силы до трех тысяч с небольшим.
─ Я уже распорядился насчет поваров: с завтрашнего дня введем яйца – по два штуки на браתу в день.
Старик Сунь кивнул и сделал пометку в блокноте: ─ Попробую по своим каналам достать партию сухого молока. В зарубежных спецподразделениях на время тренировок практикуют усиленное белковое питание.
─ Возможности у нас скромные, но делать всё возможное мы обязаны.
Чжоу Гохуа пристально посмотрел на него: ─ Старина Сунь, откуда сухое молоко?
─ У областной спортивной команды есть резервный запас для сборной к Спартакиаде. Возьмем взаймы, а позже я оформлю бумаги задним числом.
─ Положено по уставу?
─ Не положено. Но ситуация чрезвычайная, так что действовать будем по обстановке. Если что – отвечать мне.
Чжоу Гохуа бросил на него долгий взгляд и больше ничего не сказал.
Через подобные «неуставные, но целесообразные» меры проходил каждый из присутствующих.
Коль скоро назрела необходимость – значит, берут ответственность на себя.
Чжоу Чжэньбан захлопнул тренировочный журнал и подвинул его к центру стола: ─ Всё, что мы здесь обсуждали, остается между нами. Никаких утечек – Шэнь Фэй не должен догадываться, что мы следим за ним.
─ Ему нужен прессинг, но настоящий прессинг создаем не мы, а он сам для себя. Мы наблюдаем, но так, чтобы он этого не замечал.
─ Пусть думает, что сражается в одиночку.
Чжоу Гохуа кивнул: ─ Командующий прав. Парню для роста необходима доля одиночества; если над ним трястись и опекать на каждом шагу, толку не будет.
Цинь Хуайшань захлопнул блокнот: ─ Ясно, круг осведомленных лиц останется минимальным.
Чжоу Чжэньбан кивнул, потянулся за эмалированной кружкой, обнаружил, что чай давно остыл, и небрежно отставил ее в сторону.
─ Совещание окончено.
Командующий вовсе не выглядел чрезмерно воодушевленным, однако каждый в комнате понимал: в душе́ этот человек сейчас наверняка ликует!
Янцинский военный округ на этот раз и впрямь сорвал куш!
........
Половина пятого утра, тьма за окном стояла непроглядная, словно сажа.
Шэнь Фэй размял шею – позвонки издали едва слышный хруст, – после чего направился к выходу из казармы.
Тринадцать коек, тринадцать человек – на месте все до единого.
─ Подъем.
Два слова, произнесенные вполголоса.
Сян Нан поднялся первым.
Глаза еще не до конца открылись, но тело по привычке само взметнулось с постели. Стоило стопам коснуться пола, как веки разомкнулись, а когда согнулись колени, старая рана резко заныла, прострелив болью всё тело и окончательно прогнав остатки сна.
Лэй Дамин зашевелся чуть позже Сян Нана, но зато с куда большим размахом.
Он вылетел из койки, словно сорвавшаяся со взведенного вздрагивания пружина; доски под ним жалобно заскрипели, а из щелей в настиле тучей взметнулась серая пыль.
─ Моя койка… – раздался у стены голос Гао Чэна. ─ Лэй Дамин, ты ее в конце концов разнесешь в щепки!
─ Разнесу – сам же и заварю.
Лэй Дамин уже судорожно натягивал полевую форму, двигаясь с такой лихорадочной спешкой, будто сошелся в рукопашной с собственной одеждой.
Минуту спустя все тринадцать человек выстроились у крыльца склада.
В бледном свете луны Шэнь Фэй окинул их взглядом.
Мундиры сидели вкривь и вкось, шнурки болтались как попало, а у кое-кого воротники оставались расстегнутыми.
─ День второй.
Заговорил Шэнь Фэй тихо: ─ Второй день Адской недели – самый тяжелый.
В строю царила гробовая тишина, хотя Сян Нан заметил, как у Лэй Дамина судорожно дернулся кадык.
─ В первый день вы шли на остатках свежих сил и старой закалке. На третий день организм начнет привыкать к темпу, переходя в состояние оцепенелого автопилота. А вот второй день… Силы уже выжжены дотла, а привычка еще не сформировалась – тело зависает в слепой зоне.
─ Именно поэтому второй день дает самый высокий процент отсева.
Его взгляд прошелся по тринадцати лицам.
─ В британской SAS на второй неделе испытаний отсеивается половина бойцов. У американских «морских котиков» картина примерно та же.
У Сян Нана по спине пробежал холодок.
─ Но я повторяю: вся эта статистика к вам не имеет никакого отношения.
Шэнь Фэй круто развернулся лицом к грунтовой дороге, уходящей на восток от склада.
Небо оставалось черным, ни намека на рассветную заусеницу, лишь редкие блеклые звезды цеплялись за зубцы горных хребтов, источая ледяной свет.
─ Первая задача: десятикилометровый кросс с полной выкладкой, вес ранца – тридцать пять килограммов.
Тридцать пять кило.
На пять килограммов тяжелее, чем вчера.
Никто не издал ни звука.
У Лэй Дамина нервно заходили желваки, после чего он рывком закинул баул за спину и намертво застегнул нагрудный ремень.
─ Норматив – тридцать пять минут, на пять минут быстрее вчерашнего.
Сян Нан глубоко вдохнул.
Тридцать килограммов, десять километров накануне они одолели за тридцать семь с небольшим минут. Сегодня – на пять кило больше и почти на три минуты меньше.
─ Марш.