─ Третье: марш-бросок в обратном направлении, те же десять километров на тридцать пять минут. С тем же грузом в тридцать килограммов. Все тринадцать дошли, отстающих нет.
─ Четвертое: скалолазание. Отвесная стена карьера на Байюньшане, высота двадцать два метра, пять подъемов и спуск для каждого.
─ Шэнь Фэй шел первым номером для показательного выступления, сорок секунд до верхней точки.
─ Лучший среди курсантов – Чжао Шитоу, тридцать восемь секунд, худший – Лэй Дамин, чуть меньше трех минут, но справились все.
Атмосфера в зале заседания неуловимо изменилась.
Здесь сидели люди сплошь с боевым опытом за плечами, и объяснять, что значат двадцать два метра отвесной скалы, никому не требовалось.
─ Пятое: военизированный заплыв, водохранилище Байюньшань, восемьсот метров туда и обратно, груз пятнадцать килограммов, температура воды градусов три-четыре, все тринадцать завершили дистанцию.
─ Шестое: азы тактической подготовки – низкий, средний и высокий ползок по двести метров каждого вида, итого шестьсот метров.
─ Трасса – та самая каменистая россыпь карьера.
Брови Чжао Дачжу взметнулись вверх.
Ему довелось бывать в том карьере: сплошной битый камень с острыми, как бритва, краями.
Бойцы его собственной дивизии регулярно отрабатывали там ползание, возвращаясь в казарму с разодранными в лоскуты локтями и коленями.
─ Все тринадцать выполнили норматив, Шэнь Фэй лично прошел всю дистанцию в качестве образца.
─ Седьмое: основы рукопашного боя. Прямые, боковые, апперкоты, удары локтями, коленями и лоу-кики – по пятьсот раз на каждую сторону, всего шесть тысяч ударов. Справились все.
─ В финале – трехкилометровый кросс без снаряжения. Затем вечерний приём пищи и отбой.
Сунь Маоцай захлопнул блокнот и поднял голову.
Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина.
Первым нарушил молчание Чжао Дачжу.
─ Девяносто килограммов.
─ В мою бытность солдатом я и пустой-то сорок кило на равнине еле волок, а этот прет девяносто да по горному апхиллу.
─ Он вообще человек или черт в погонах?
Ли Голян, начальник разведки, кадровый следопыт старой закалки, смотрел на проблему под иным углом: ─ Товарищ Сунь, вы упомянули: сколько секунд ушло у него на скалолазание?
─ Сорок секунд.
─ А у курсанта Чжао Шитоу?
─ Тридцать восемь.
Ли Голян постучал костяшками по столу: ─ Инструктор – сорок, курсант – тридцать восемь.
─ Такая разница говорит вовсе не о том, что инструктор слабее. Он придерживал коней, разложил элемент по полочкам, каждое движение выполнил до безумия чисто, чтобы новички могли рассмотреть и повторить.
─ На пределе своих возможностей он бы выбежал далеко из сорока секунд.
Сунь Маоцай задумался и кивнул: ─ Я наблюдал за ним в бинокль с соседней высоты.
─ На каждом перегибе скалы он останавливался на мгновение, чтобы снизу было видно, куда ставить ногу и где искать зацеп. Во второй половине дистанции он явно сбросил темп.
─ Вот именно, – Ли Голян откинулся на спинку. ─ У него вся программа в таком ключе построена: довести до абсолютного стандарта, а не гнать рекорды скорости.
─ Курсанты учатся технике, а не гонке.
─ На высокой скорости ничему не научишься, а по стандартам – можно. Звучит просто, но попробуй-ка сам выдержать этот темп на полигоне.
─ Тем более инструктору – всегда хочется показать новичкам класс.
─ Но Шэнь Фэй не красуется, он отдает весь блеск курсантам.
Чжао Гохуа нацепил очки для чтения и произнес негромко: ─ В двадцать три года уметь держать себя в узде – дорогого стоит.
По столу прокатилась волна одобрительного гула.
Начальник политотдела Цинь Хуайшань потушил окурок в пепельнице и заговорил.
Будучи политработником, он оценивал происходящее иначе, чем строевые командиры.
─ Добавлю от себя. Я ведь тоже ездил сегодня после обеда, правда, не на карьер.
Все взгляды обратились к нему.
─ Я навестил их казарму, – Цинь Хуайшань постучал пальцем по столу. ─ Старый склад на Байюньшане, заброшенный три года назад; товарищ Сунь из тыла подтвердит, в каком состоянии там были помещения.
─ Ни воды, ни света, рамы выбиты, двери сорваны. Шэнь Фэй привел туда тринадцать бойцов и всё вычистил своими руками.
─ Когда я заглянул туда, в кубриках идеальный порядок: тринадцать коек, одеяла взбиты кирпичиком, полы вымыты до блеска, а на кухне к ужину уже варился капустный суп с вермишелью и белыми пампушками.
─ Шэнь Фэй из собственного кармана доплатил кухне за мясо.
Старик Сунь изумленно моргнул: ─ Сам заплатил?
─ Из своего жалования, я проверил через старого Чжоу с пищеблока, – кивнул Цинь Хуайшань. ─ Жалованье штатного капитана в должности командира батальона – шестьдесят два пятьдесят, он выложил двадцать рублей из личных, чтобы на всю адскую неделю бойцам в котел кидали дополнительное мясо.
В совещательной комнате снова воцарилась тишина.
Чжао Дачжу опустил взгляд на свой эмалированный чайник. Поверхность воды в нем застыла зеркальной гладью, отражая его нахмуренное лицо.
─ Вот шельмец, – пробормотал он.
Сунь Маоцай вспомнил кое-что еще, быстро листая блокнот: ─ Кстати, есть еще одна деталь. Сегодня перед заплывом боец Чжао Эрдун… то есть этот парень из полка связи товарища Фанга… на середине водохранилища взял паузу.
─ Не поднял руку, просто остановился, чтобы отдышаться на воде.
─ Шэнь Фэй подплыл к нему, не протянул руку, ничего не сказал – просто завис рядом секунд на десять, и Чжао Эрдун поплыл дальше сам.
Чжао Гохуа снял очки и дужкой оперся о крышку стола.
─ Отличный штрих.
Он произнес всего четыре слова, но каждый в комнате уловил их подтекст.
В воспитании бойцов труднее всего уловить грань: когда нужно подставить плечо, а когда – отойти в сторону.
Поможешь раньше времени – солдат никогда не окрепнет. Поможешь поздно – он действительно пойдет на дно.
Шэнь Фэй остановился рядом с Чэнь Эрдуном, не коснулся его, не обронил ни слова – такое чувство меры дано не каждому командиру с десятилетним стажем.
Чжоу Чжэньбан до сих пор хранил молчание.
Откинувшись на спинку кресла, он выстукивал по столешнице мерный, неторопливый ритм.
Журнал тренировок лежал перед ним раскрытым; он пролистал его уже раз в пять, перечитывая отдельные абзацы.
Постепенно разговоры стихли, и все взгляды сосредоточились на командующем.
Чжоу Чжэньбан поднял эмалированную кружку и сделал глоток. Чай давно остыл, но он не стал просить свежего.
─ Один день.
─ Один удачный день еще ничего не значит. Одна безупречная дисциплина тоже погоды не делает. Девяносто килограммов на два километра – пустяки.
Атмосфера в комнате неуловимо переменилась. Все поняли, что командующий переходит к сути.
─ Адская неделя длится семь суток, – Чжоу Чжэньбан поднял палец. ─ В первый день запасы сил полны, воля натянута струной, боевой дух бьет ключом.
─ Вывезти первый рывок на адреналине несложно.
─ Настоящая проверка начнется на третий-четвертый день.
─ Когда организм опустошен до дна, накопился недосып, старые раны начинают гноиться, а в мышцах от молочной кислоты сводит ноги.
─ Вот тогда устоять на ногах – это уже проверка на подлинную прочность.
─ И тяжелее всего приходится самому Шэнь Фэю.
─ Бойцы устают, а он устает сильнее них.
─ Курсанты спят по три часа – и он спит по три часа.
─ Курсанты отжимаются по двести раз – и он отжимается, курсанты бегут десять километров – а он тащит вдвое больший груз.
─ Курсантам нужно отвечать только за себя, а на нем тринадцать человек. Кто-то отстает – он должен подменить, кто-то ломается – он обязан решить: поддержать или дожать.
─ Тринадцать бойцов, тринадцать разных психотипов, и каждого он должен держать в голове.
─ Такая нагрузка выматывает почище любых физических нормативов.
В залецацарило молчание. За окном завывал ветер, позванивая оконной рамой.
Чжао Гохуа протирал стёкла очков: ─ Командующий прав. В первый день все на кураже, все смотрят на диковинку, но основные трудности впереди.
─ Однако у меня есть твердая уверенность.
─ Этот парень Шэнь Фэй… он прекрасно знает, что делает.