Гостиница располагалась неподалеку от вокзала Дунбяньмэнь и называлась «Синьсинь».
Едва переступив порог, Линь Цзэ бросил: ─ Где они?
Хозяин заискивающе замахал руками: ─ Спереди селиться – слишком на виду, я их всех на задний двор определил.
Гостиница эта состояла из двухэтажного флигеля спереди, где располагались харчевня и стойка администратора, а на втором этаже – несколько комнат.
Сзади же тянулся просторный двор с доброй дюжиной помещений, а в центре – площадка для разгрузки товаров.
Хозяин принялся деликатно стучать в дверь одной из комнат, и та отворилась после трех ударов.
На пороге показался парень лет двадцати пяти с коротко остриженной под самый ноль головой, крепкого сложения, с холодным, пронзительным взглядом.
Линь Цзэ хватило одного беглого взгляда, чтобы всё понять: этот молодчик действительно из армейских, пороха нюхал немало. Ни у какого обывателя или лавочника во взгляде нет такой стали.
Шум привлек внимание жильцов соседних комнат, двери заскрипели, и один за другим оттуда высыпали еще семеро.
Судя по всему, первый вышедший и был у них за старшего. Он молча буравил взглядом Линь Цзэ в полицейской форме, не говоря ни слова.
Линь Цзэ усмехнулся: ─ Господа военные, чегой-то вы на юг не спешите?
Главарь ответил холодно и с вызовом: ─ Есть дело?
Линь Цзэ кивнул на хозяина: ─ Видишь? Эти люди сами нарываются на смерть, тут уж я бессилен. Умываю руки, не моя забота.
Хозяин едва не рыдал: ─ Господин Линь, миленький, спасите! Умоляю вас, если японцы их здесь обнаружат, мне ведь тоже живым не уйти!
Затем он кинулся к главарю: ─ Уважаемый командир, патрульный начальник Линь – человек справедливый! Вам оставаться здесь дольше нельзя, вы послушайте лучше, что он посоветует.
Главарь и сам понимал, что долго прятаться не удастся. Никто из них не был родом из Бэйпина, а сейчас японцы устроили повальную облаву на остатки разбитых частей. Бежать из города некуда, сидеть на месте – верная смерть. И раз уж нашлась хоть одна гостиница, где согласились приютить, оставалось цепляться за каждый день жизни.
Смягчив тон после слов хозяина, он сдержанно поклонился: ─ Не знал, что перед нами сам господин Линь. Прошу в комнату.
Линь Цзэ переступил порог, и остальные солдаты тотчас тесной толпой ввалились следом.
Линь Цзэ поморщился: ─ Куда вас столько набилось? Тут и встать негде.
Старший сложил руки в приветственном жесте: ─ Господин патрульный, я Сэ Цюань. Перед вами скрывать нечего – все мы люди русские... тьфу, китайские, свои. Думается мне, господин Линь не из тех, кто станет продавать своих японцам. Все мы – бойцы 132-го полка двадцать девятой армии.
Линь Цзэ хмыкнул: ─ Мало ли китайцев продают китайцев? Только мне под боком бунтарей не надо. Хотите – прорывайтесь из города тайком, хотите – ищите другое прибежище, но чтобы духу вашего здесь не было!
Один из молодых солдат не выдержал и выхватил из кобуры «маузер».
Это была местная поделка, так называемая семнадцатая модель, собиравшаяся на оружейном заводе в провинции Шаньси.
Прежде чем он успел вскинуть ствол, Линь Цзэ неуловимым движением применил технику захвата и вывиха суставов – в одно мгновение вывернул бойцу руку и отобрал оружие.
[Система: Тревога] Обнаружено, что Система фиксирует умышленное причинение вреда здоровью. Награда: автоматический пистолет Маузера (20 патронов) – 1 шт., патроны – 500 шт.
Остальные солдаты тут же засуетились, хватаясь за кобуры.
Сэ Цюань резко рявкнул: ─ Стоять всем! Оружие убрать!
И снова повернулся к Линь Цзэ, складывая руки: ─ Господин патрульный, по всему вашему поведению вижу – не собака вы японская. Скажу прямо: из города нам не выйти, деваться некуда. Отлеживаться в этой гостинице – мера временная, сегодня-завтра японцы нагрянут. Смилостивьтесь, подскажите выход.
Линь Цзэ остался невозмутим: ─ Да хоть на край света ступайте, мне-то какое дело?
Сэ Цюань стиснул зубы: ─ Коли выведете наших парней к жизни, эту жизнь я вам отдам! Хоть в огонь, хоть в воду – до конца дней ваших!
Линь Цзэ усмехнулся: ─ В смутные времена человеческая жизнь гроша ломаного не стоит. Ну ладно, у Линя нынче настроение хорошее, спасение для вас сыщется. Только вот беда – чуть что, сразу за стволы хватаетесь. Боюсь, с такой привычкой вы не столько спасётесь, сколько наведете беду и меня за собой потащите!
Сэ Цюань, ухватившись за соломинку тонущего, заторопился: ─ Всё оружие, что для самообороны держим, вам сдадим! Только помогите перекантоваться, а ежели всё ж попадемся лапам японским – слово даем, ни единого звука не выдадим!
С этими словами он бросил взгляд на товарищей.
Те молча закивали.
Еще бы, помирать-то никому не охота!
Через японские посты на выходе из города не просочиться, а в городе сидеть без угла – верная гибель.
О сдаче японцам и речи быть не могло: столько крови пролито, столько товарищей полегло от рук этих ублюдков, да и сами они успели отправить на тот свет немало оккупантов. Какая уж тут пощада или служба врагу после всего содеянного?
А тот самый боец со свернутым плечом теперь смотрел на Линь Цзэ во все глаза, полныещенского благоговения: ─ Командир Линь, ловко же ты дерешься! Где обучался?
Сэ Цюань прикрикнул на него: ─ Эрчжуцзы!
Линь Цзэ усмехнулся и легким движением вставил парню сустав на место: ─ Хочешь научить – покажу.
После чего вывел всю эту компанию из гостиницы и повел к своему посту.
Хозяин гостиницы утирал пот со лба, думая про себя: суров патрульный начальник, ничего не скажешь, но заступиться за человека – заступится.
Позже придется разориться на знатный обед: ежели он этих солдат пристроит, так хоть японцы потом не сунутся, а иначе – прощай не только лавка, но и голова с плеч.
Приведя отряд на пост, Линь Цзэ велел сложить оружие.
И хотя двое-трое всё еще переглядывались с сомнением, видя, что Сэ Цюань подчинился безропотно, остальные тоже со вздохом выложили пистолеты.
Линь Цзэ указал на Сэ Цюаня и разминавшего плечо Эрчжуцзы: ─ Вы двое с сего дня зачисляетесь на пост внештатными рассыльными. Что до остальных…
Он задумался: ─ Погодите-ка, сейчас я людей позову.
И крикнул в открытое окно: ─ Ван Сяошоу!
Ван Сяошоу, давно уже навостривший уши и наблюдавший за появлением стольких незнакомцев, тут же впорхнул в комнату, придерживая рукой кобуру на поясе.
─ Ступай-ка позови Чжан Лаосы, который навесы ставит, старика Лао Лю, что вонтоны продает, управляющего Дуаня из шелковой лавки… и тех еще, всех созови!
─ Исполним! — козырнул Ван Сяошоу и вихрем вылетел за дверь.
Чжан Лаосы всё еще бахвалился в чайной, когда за ним пришли. Узнав, что вызывает сам господин Линь, он просиял до ушей, выпятил живот, подтянул штаны, потер нос большим пальцем и обвел присутствующих горделивым взглядом.
Собирался уж было продолжить рассказ, но Ван Сяошоу поторопил: ─ Лаосы, поживее давай! Начальник срочно требует!
Чжан Лаосы поспешно зашагал к выходу, на ходу бросая: ─ Эх, братские узы – дело святое, ни на минуту расстаться не дают! Братья, побазарим в другой раз!
Явившись на пост, Линь Цзэ выставил вперед одного из солдат и объявил ошеломленному Чжан Лаосы: ─ Знакомься, это твой двоюродный брат!
Чжан Лаосы: «Чегось?»
Линь Цзэ хлопнул его по плечу: ─ Лаосы, мы люди свои, сделай дело как положено. Кто бы ни спросил – хоть сам японец под дулом пистолета, – это твой кровный кузен.
Услышав из уст патрульного начальника заветное «люди свои», Чжан Лаосы и вовсе забыл обо всем на свете. Лицо его залилось краской, а грудь заходила ходуном от ударов кулаком: ─ Господин начальник, будьте спокойны! Сам Нефритовый император спроси – и он мне брат, самый что ни на есть родной брательник!
После этого Линь Цзэ заставил их сверить анкетные данные – имена, родные места, адреса, – чтобы не было путаницы, и выписал справку о проживании, задним числом отписав срок давности в полгода.
─ Ну всё, ступай с Чжан Лаосы, помогай навесы ставить. Нынче временами трудно, хорошую работу сыскать нелегко!
Так поодиночке и пристроили всех пятерых солдат, а Сэ Цюань с Эрчжуцзы остались при постенесение службы.