Когда Линь Цзэ вернулся, Гао Шэнпин, завидев жареного цыпленка и тушеную говядину, пришел в неописуемый восторг.
Спрятав снедь, он с горящими глазами потащил Линь Цзэ и бойцов оперативной группы по учебным заведениям – вылавливать оставшуюся четверку из списка.
Кто бы мог подумать, что на первой же фамилии они столкнутся с преградой.
Информационный отдел выяснил заранее: некий Юй Цинь числился во 2-й средней школе и отличался языком без костей, вечно неся всякую чушь о гибели страны и гибели нации.
Явившись во 2-ю среднюю школу, отряд услышал от администрации пренеприятнейшее известие: этот гражданин взял отгул и отбыл домой.
Стоило поинтересоваться, где его дом, как у Гао Шэнпина едва душа в пятки не ушла.
Этот самый Юй Цинь оказался сыном Юй Юнганя – известнейшего в Пинцзине банкира!
Фигура этот господин Юй была монументальная.
В юности учился в Японии, затем вернулся на родину, принялся строить заводы да открывать банки – сколотил колоссальное состояние.
Его финансовое учреждение пользовалось поддержкой не только проживавших в Тяньцзиньском концессии престарелых маньчжурских лоялистов да отставных генералов, но даже многие японские торговые дома состояли его деловыми партнерами!
Два месяца назад сей муж угодил в члены Комитета управления, а уж общественных регалий и вовсе не счесть.
Делать нечего, пришлось Гао Шэнпину лично отправляться в особняк Юя с визитом вежливости.
Господин Юй никакой спеси не выказал и принял гостя радушно.
Только вот прозвучали его слова в безапелляционном тоне:
─ Юй Цинь действительно мой сын, да только нрав у него бунтарский, родительского авторитета не признает, вечно промышляет какими-то тайными делишками. Я с ним порвал всякую связь, и вчера он уехал на юг – с этой минуты считаю, что никакого сына у меня нет.
Гао Шэнпин мысленно покрыл его трехэтажным матом: сам – махровый предатель-ханьцзянь, а сынок антиъяпонской самодеятельностью занимается, это вы, значит, по обе стороны ставки делаете!
Какое там, к чертям, расторжение связи? При нынешнем-то жесточайшем досмотре на заставах – как он из города выбрался, как на юг укатил?
Словно раскусив колебания Гао Шэнпина, господин Юй сохранял абсолютное хладнокровие.
─ Господин Гао, давайте так: я понимаю, что вы по долгу службы, но и сказанное мной – чистая правда. Пожалуй, я черкну пару строк господину полковнику Мацудзаки Наото из штаба военной полиции, разъясню обстановку – глядишь, вам и отчет сдать будет проще.
Услыхав такое, Гао Шэнпин тут же растерял все возражения!
Одно дело – письмо прямиком к военачальнику масштаба Мацудзаки Наото, и совсем другое дело – он сам, мелкая сошка, до которого тому Мацудзаки и дела нет!
Тут же подобострастно заулыбался:
─ Господин Юй так рассудителен и всецело содействует нашему делу – лучшего исхода и пожелать нельзя.
А в душе принялся себя подбадривать: подумаешь, великий коллаборационист! Только потому и прислуживает японцам, что имеет нынешний вес.
Чего тут задаваться? Вот и сам он постарается выслужиться – глядишь, со временем и у него самого подобный статус появится!
Ободренный собственными мыслями, он вновь воспрянул духом и повел отряд прямиком по следующей точке.
Второй фигурант списка числился в Педагогическом университете: парень молодой, но башковитый, на ту пору уже занимавший преподавательское кресло.
Одно дело – охотиться на агентов Фусиншэ, тут у Гао Шэнпина кишка тонка, а скрутить какого-то университетского лектора – пара пустяков, считал он.
Только что получив порцию унижения в доме господина Юя, он как раз размышлял о том, как бы проявить рвение и выслужиться. Почему бы самолично не скрутить антиэлемента? Заодно японцы увидят, с каким усердием он трудится.
С этими мыслями он с размаху пнул дверь преподавательской.
Внутри обнаружился лишь один молодой человек. Гао Шэнпин усмехнулся: ─ Как звать-величать? ─
Только вместо испуга на лице незнакомца мелькнула усмешка, рука его взметнулась, и в ладони отчетливо блеснула граната!
Он со злостью стукнул ее о край стола и швырнул в сторону выхода, а сам молнией метнулся к окну.
Поскольку Гао Шэнпин жаждал покрасоваться и непременно орал приказы с порога, вся толпа столпилась у дверей: ни шагнуть вперед, ни отступить.
Увидев летящую прямо на них гранату, Гао Шэнпин остолбенел от ужаса!
Разве так ведут себя рядовые преподаватели? Какой молодой учитель чуть что – сразу швыряется гранатами!
В критический момент Линь Цзэ взревел: ─ Разойдись! ─
И с размаху отфутболился ногой, отбросив стоявшего рядом Хуан Тяньчэна.
Хуан Тяньчэн с криком ужаса столкнулся лицом к лицу со смертью и рухнул плашмя, угодив аккурат на упавшую гранату.
В мгновение ока Линь Цзэ рванул Гао Шэнпина за воротник, уволакивая за косяк, и в секунду укрылся в стороне.
Глухой взрыв разорвал тишину, людей раскидало по углам, воздух огласили истошные вопли.
Лишь прижавшиеся к стене Гао Шэнпин да Линь Цзэ отделались испугом.
У Гао Шэнпина от страха штаны промокли, а губы зачастили в мелкой дрожи.
Дело было вовсе не в храбрости – он просто безумно ценил собственную шкуру!
Всю жизнь карабкался вверх, пробивал дорогу интригами ради сегодняшнего дня, пускай мелким, но начальником устроился!
Имеет крышу над головой, цветистую жену – пусть сам по себе дохлик, но завел парочку наложниц на стороне.
А главное – завязал нужные связи с японцами, до заветного взлета рукой подать, как же ему помирать?!
Обретя дар речи, он вцепился мертвой хваткой в Линь Цзэ.
─ Шэнминь, братец Шэнминь! Ты мне жизнь спас! ─
Линь Цзэ отозвался: ─ Начальник, судьба у вас счастливая, я бы и не дернул – сами бы увернулись. Давайте-ка взглянем, что с преступником. ─
Ворвавшись внутрь, они увидели лишь выбитое стекло – и никакого следа беглеца.
Лишь на полу сиротливо валялись с десяток разорванных на куски фрагментов Хуан Тяньчэна.
[Система: Зафиксировано умышленное убийство подозреваемого, награда: десять пачек сигарет Дачжунцзю]
Гао Шэнпин взревел белугой: ─ За мной! Нельзя упустить гада! ─
Да только из-за взрыва со всех концов учебного заведения сбежались зеваки – студенты да преподаватели, двор заполнился людьми до отказа, где теперь сыскать того паренька-учителя?
Бешенство, страх и досада смешались в лице Гао Шэнпина. Едва он собрался шагать к выходу, Линь Цзэ стянул с плеч гимнастерку и протянул шефу.
─ Начальник, у кого-то из ребят флягу пробило, обвяжитесь на всякий случай. ─
Тут-то Гао Шэнпин и осознал, что насквозь уписялся.
............
В штабе военной полиции майор Китахара Ранскэ, руководивший операцией, проводил совещание с японскими чинами.
По правую руку от него восседал «лучший друг» Гао Шэнпина, капитан Сайто.
Глухим голосом Китахара произнес: ─ Мы захватили немало людей, использовали их прежние каналы связи, устоявшиеся шифры – почему же до сих пор не всплыла ни одна крупная рыба? ─
Кто-то из подчиненных доложил: ─ Должно быть, враг почуял неладное. В конце концов, исчезновение целого командира группы – повод насторожиться. ─
Лицо Китахары помрачнело: ─ Сколько прошло времени с тех пор, как этот командир группы перебежал к нам, и до начала облавы? Не верю я, что эти китайцы, прячущиеся по щелям вроде тараканов, обладают такой выдержкой, чтобы с первой же секунды объявить поголовный режим молчания. ─
Капитан Сайто подал голос: ─ Не мог ли кто-то слить информацию? ─
Китахара рывком поднялся на ноги: ─ Именно так! ─
Сайто призадумался: ─ Но ведь о переходе того командира на нашу сторону знало лишь узкое ядро офицеров. Не станут же они стучать китайцам... ─
Сидевший рядом в штатском сотрудник объединенной Токко брякнул без тени сомнения: ─ Это те китайцы, что участвовали в облаве. На них нельзя полагаться. Пусть перед зачислением и проводилась фильтрация, отбросы всегда остаются. ─
Китахара Ранскэ яростно взмахнул рукой: ─ Начать внутреннюю чистку! ─