Охота на оставшихся двух студентов тоже не задалась.
Один сослался на болезнь, след второго простыл окончательно.
А тот, что числился больным, вновь оказался отпрыском влиятельного семейства.
Родитель заявил, что сам объяснится с японцами, и Гао Шэнпину оставалось лишь утереться.
Изнуренный до предела – одурманенный страхом, усталостью и гневом, – Гао Шэнпин вернулся с группой в штаб военной полиции.
Не успел он присесть и глотнуть чаю, как японцы снова затребовали его на совещание.
На сей раз заседание затянулось. Вернувшись, Гао Шэнпин выглядел выжатым, но с оттенком торжества на лице.
Он подозвал Линь Цзэ и затворил дверь.
─ Остальные группы – сплошные бестолочи! Ха-ха, вторая группа вообще ни единого человека не взяла! ─
─ Пусть тех четырех студентов из списка мы не вытащили, зато взяли двоих «обведенных кружком»! ─
─ Господин Сайто остался доволен, а майор Китахара меня похвалил! ─
С этими словами он рухнул на топчан, потер ладонями лицо, чиркнул спичкой о коробок и лишь тогда, затянувшись, устало произнес:
─ Тайкуни подозревают крысу в наших рядах. Мать иху так, я и сам так считаю! ─
─ Тот молодой учитель словно ждал нас наготове, и гранату приготовил аккурат под нашу встречу! ─
Линь Цзэ слушал это со смешанными чувствами, но изобразил на лице крайнюю степень изумления:
─ Кто бы мог подумать, что эти негодяи настолько отмороженные, ни капли чести! И ведь шли-то под вашим началом, начальник, страшно подумать, сколько народу полегло бы без вас! ─
Гао Шэнпин, еще минуту назад чувствоцевавший неловкость за сегодняшний провал...
Не сумей он тогда выпендриться у входа и бросься вперед вовремя, глядишь, тот парень не успел бы стукнуть гранату о стол, и взрыва бы не случилось.
Однако после слов Линь Цзэ он счел версию безупречной.
И впрямь: отправься туда те бездари из прочих групп, полегли бы поголовно!
Что же до сгибнувшего Хуан Тяньчэна, о нем благополучно забыли.
─ Шэнминь, раз тайкуни велели провести внутреннюю проверку, нам придется ее устроить. ─
─ Пусть каждый письменно отчитается за каждый шаг за последние дни, затем устроим очные ставки и тайные доносы – поговаривают, объединенная Токко пришлет людей на помощь. ─
─ Сам я человек старый, голова уже не варит, возьми на себя эту ношу, Шэнминь. Проведи проверку в нашей группе, заодно посветишь лицом перед японцами. ─
Линь Цзэ подумал про себя: ну вылитый Царь обезьян в Персиковом саду – меня ты точно за чужака не держишь!
Вслух же замялся:
─ Стоит ли? По идее, я сам подлежу проверке, да и товарищи по группе могут затаить обиду – работенка-то грязная. ─
Гао Шэнпин отмахнулся: ─ Какая тебе проверка – я сам под колпаком. А насчет остальных не беспокойся, я отдам прямой приказ. И что с того, что обидятся? Распустим временный отряд, и поминай как звали! ─
Линь Цзэ кивнул: ─ Слушаюсь указаний начальника. ─
Превозмогая сон, Гао Шэнпин созвал всех в угловую комнату для совещаний и огласил свое решение.
Среди бойцов поднялся ропот. Особенно заволновались делившие с Линь Цзэ одну казарму Яо Гоцюань и Гун Фугуй – братец Линь и впрямь оказался человеком с мохнатой лапой наверху!
Гао Шэнпин нахмурился: ─ Надеюсь на сотрудничество каждого. Такова воля тайкуней. Кто вздумает саботировать или крутить хвостом – извините. Хоть вы и числитесь в группе, но под подозрение в измене попадаете в первую очередь. Что японцы с предателями делают, объяснять не нужно? ─
Словоохотливые языки тут же заприметили замок: все хором зауверяли, что выполнят любой приказ командира Гао.
Довольный Гао Шэнпин удалился почивать, а Линь Цзэ, запасшись бумагой и чернилами, велел остальным вернуться в казарму и начал вызывать людей поодиночке.
Отчеты подчиненных напоминали пресную жвачку и сводились к повторению одних и тех же банальностей.
И немудрено: с момента формирования отряда они дневали и ночевали вместе, и в одиночку почти никто не пикетировал.
Единственным, кто отлучался один, был оперативник разведки, сверявший списки в школе. Впрочем, он клялся, что ездил на машине военной полиции, а прибыв на место, сидел безвылазно в учительской, что подтверждалось показаниями тамошней канцелярии.
Линь Цзэ утешил его: ─ Не переживай, браток, все записал как есть. Чист перед законом – легко докажем. ─
Тот перепугался до полусмерти: ─ Господин Линь, за какие грехи мне напасть такая? Я же один за списками поехал лишь потому, что людей не хватало, да и начальник Гао меня сам отрядил! ─
Линь Цзэ бросил ему сигарету: ─ Не бойся, начальник Гао подтвердит твои слова. ─
Тот вытащил спичку, прикурил, затянулся пару раз и лишь тогда чуток успокоился.
Долго ломал голову, как вдруг выпалил: ─ Доношу на соседа по нарам, Суна-долговязого! Он каждую ночь ворчит, мол, японцы нас за собак держат, и спрашивает, какого хрена эти уроды не сидят в своей Японии, а приперлись в наш Бэйпин. У него явные антинастроения! ─
Линь Цзэ едва не расхохотался.
Стоит человеку почуять угрозу для собственной шкуры, как он пускает в ход любые средства для самоутверждения: кто-то старательно доказывает невиновность, а кто-то – стучит на ближнего ради доказательства собственной верности.
Коль скоро донос прозвучал, Линь Цзэ пришлось зафиксировать и его.
Когда дошла очередь до жильцов его собственной казармы, Гун Фугуй, отчитавшись о перемещениях, выдал ошеломляющую новость:
─ Докладываю: Хуан Тяньчэн поддерживал тайную связь с внешним миром! ─
Линь Цзэ опешил: быть того не может!
Неужто он по нелепой случайности прикончил своего человека?
Судя по физиономии Хуан Тяньчэна, шпионом там и не пахло. Если тот и впрямь состоял в бэйпинской резидентуре или еще в какой структуре, то маскировался просто виртуозно!
Сам-то он обладал навыком анализа микроэкспрессии – неужели тот тип его надул?
Гун Фугуй пояснял меж тем: ─ Когда мы сидали в засаде у второй точки, он смотался в большой чайный дом, звякнул оттуда по телефону – проболтал добрых две минуты. В замен еще пачку курева сунул, просил прикрыть, ежели что. ─
Неужто Хуан Тяньчэн и впрямь агент!
К концу допросов за окном забрезжил рассвет, и Линь Цзэ решил доложить обстановку Гао Шэнпину.
Он по-прежнему верил собственной интуиции: Хуан Тяньчэн ни с какого бока не походил на подземщика. К тому же, со слов Гун Фугуя, тот висел на трубке целых две минуты – какой разведчик станет трепаться столько времени при экстренной передаче данных?
Уж этот хмырь точно крутил какие-то свои темные делишки.
Постучавшись к Гао Шэнпину, он застал того осоловелым и сонным:
─ Шэнминь, чего тебе спозаранку? ─
Линь Цзэ принял суровый вид: ─ Начальник, вскрылись проблемы! ─
Сон с Гао Шэнпина слетел мгновенно: ─ У нас в группе завелся шпион?! ─
Линь Цзэ едва сдержал улыбку – фраза Гао Шэнпина звучала комично, но по сути своей попадала в точку.
Впустив Линь Цзэ внутрь, тот запер дверь на засов и принял протянутые материалы:
─ При облаве на второго подозреваемого Хуан Тяньчэн тайком бегал звонить из чайной. ─
Гао Шэнпин не сразу сообразил: ─ Хуан Тяньчэн – это который? ─
Линь Цзэ пояснил: ─ Тот самый, что сегодня отдал Богу душу. ─
Гао Шэнпин пожевал губами, ощущая неловкость.