Добравшись до районного управления, Линь Цзэ кинул рикше мелкую серебряную монету.
У рикши глаза от усердия превратились в щелочки: пусть господин Линь и строг, зато человек исключительно порядочный – никогда не расплачивается оккупационными деньгами, только полновесными серебряными долларами или разменной монетой. Ну что ж, сегодня его семья снова сможет поесть кукурузных лепешек с примесью!…
Стоило переступить порог, как со всех сторон снова посыпались приветствия.
Один осведомлялся, почему инспектор Линь в последнее время не захаживает пропустить стаканчик-другой, другой предлагал вечерком вместе заглянуть в переулок Шэньси.
Ничего не попишешь – всеобщая любовь.
Ответив на каждое приветствие, Линь Цзэ направился прямиком в конференц-зал.
Там уже собралось немало народу – начальники всех подконтрольных участков.
Цянь Дана, начальник соседнего полицейского поста Сияньхэ, сидел в самом дальнем углу с почерневшим лицом и молчал в тряпочку, а остальные даже не пытались с ним заговорить, страшась навлечь на себя его дурную карму.
До чего же не везучий сукин сын!…
В его районе прикончили двух японских вояк. Коли удастся раскрыть это дело – еще куда ни шло, а ежели нет, то какая участь ожидает этого Цянь Дана?…
Разжалование до последней степени – еще мягкое наказание со стороны начальства, глядишь, ему еще повесят обвинение в халатности и подрыве двусторонней дружбы, а там и до расстрела недалеко.
Линь Цзэ отличался отзывчивостью, а потому подсел к нему и дружески похлопал по плечу.
─ Братец Цянь, чего нос повесил?…
Начальник Цянь выдавил из себя убогую улыбку: ─ Братуха, оставь свои шуточки, мне сейчас не до веселья. Видимся мы с тобой в последний раз, кто знает, когда японцы меня к стенке поставят!…
Линь Цзэ понизил голос: ─ Не каркай раньше времени. Вот закончится совещание, пойду к начальнику Гао замолвлю словечко. Ты все-таки наш человек, мало ли что там за японцы погибли – это разве твоя вина? Если уж этот хмырь Гао не заступится за тебя перед высшим руководством, то кто потом вообще станет подчиняться ему?…
Как гласит народная мудрость: легко поддакивать чужому успеху, куда труднее подать руку в беде.
Пусть Линь Цзэ и не собирался совершать подвигов, но от одних этих слов у Цянь Дана на душе потеплело.
Он даже прослезился от избытка чувств: ─ Братец, и говорить нечего! Если мне удастся выпутаться из этой истории, побьем горшки, зарежем петуха и побратаемся навек: все мое станет твоим, твое – моим, а моя благоверная… тоже твоей!…
Линь Цзэ поспешил его прервать: ─ Опомнись, братец, время ли для глупостей? Лучше толково расскажи, что там стряслось спозаранку.
Цянь Дана в ту же секунду заскжетал зубами: ─ Этот ублюдок точно прибыл на поезде! Я сызрань расспросил всех окрестных жителей – никто в глаза не видел подозрительных чужаков. Кроме как по железной дороге, ему сюда никак не пробраться! С таким-то искусным владением оружием у него на пальцах мозоли от курка толщиной с палец, часовые наставе сразу бы его приметили!…
Линь Цзэ призадумался: ─ Раз он приехал на поезде, то уехать обратно тем же путем не сможет, состав-то ведь не сам по себе ходит……
На этой фразе он умолк.
В конференц-зал вошел Гао Шэнпин с мрачным выражением лица.
Начальник был взбешен не на шутку: что за напасть такая!…
Только-только заслужил перед начальством крошечное поощрение, как на его территории происходит подобное ЧП – прямо нож в спину!…
Он свирепо зыркнул на Цянь Дана, и тот вжался головой в плечи.
Гао Шэнпин уселся на свое место, не притрагиваясь к чаю и даже не прочистив горло, а затем изрыгнул проклятия: ─ Идиоты! Тупицы! Я бы пса на цепи удержал, и то бы лаял на чужаков, а двоих наших господ пристрелили, так вы даже тени убийцы не разглядели!…
─ Высшее командование отдало приказ: раскрыть дело в течение двух суток! Если через два дня убийца не будет пойман, Цянь Дана – первым делом отправлю тебя в штаб военной полиции!…
Среди присутствующих нашелся тот, кто злорадно ухмыльнулся.
─ И вы не смейтесь! Понимаете ли вы, что такое «одна беда на всех»? В такой чрезвычайной ситуации, пока не отыщется преступник, в этом году повышений никому не видать!…
─ Всем постам: поднять личный состав, прочесывать каждый дом, каждую лачугу, не пропуская ни единого двора! Обнаружите укрывателей – брать на месте и проводить строгую фильтрацию! Свободны!…
Уже у дверей Гао Шэнпин бросил через плечо: ─ Линь Цзэ, зайди ко мне в кабинет.
Линь Цзэ хлопнул Цянь Дана по плечу и последовал за начальником.
Внутри кабинета Гао Шэнпин мерил шагами пространство, раздраженно потирая виски.
─ Шэнминь, голова у тебя варит. Скажи на милость, как нам быть с этим делом?…
Линь Цзэ ненадолго задумался: ─ Начальник, ключ к разгадке в том, чтобы опередить жандармерию и детективный отряд. Если мы схватим его первыми, пусть не великая заслуга, но грехи искупим. А вот если вперед нас окажутся другие, нам тогда не то что на награды рассчитывать – небрежность в поддержании порядка не получится списать никакими оправданиями!…
Гао Шэнпин удовлетворенно кивнул, чиркнув спичкой и жадно затянувшись сигаретой, чтобы немного остыть: ─ Ты абсолютно прав. Опередить жандармов и сыщиков – наша главная задача.
Тут же его лицо снова скривилось от боли: ─ Но погляди на эту свору бездельников! Мастаки только взятки брать да чужое добро проматывать, а как доходит до серьезного дела – одни злорадствуют, другие в сторонке отсиживаются, словно их не касается!…
Он поднял взгляд на подчиненного: ─ Шэнминь, боюсь, на сей раз снова придется положиться на твою помощь.
Линь Цзэ вытянулся по стойке смирно: ─ Жду ваших указаний, начальник!…
Гао Шэнпин остался доволен – вот это настоящий подчиненный! И людей за собой поведет, и дельный совет даст, а в критический момент и шкуру начальнику сбережет. Имея такого молодца под рукой, как же ему, Гао Шэнпину, не пойти в гору!…
─ Шэнминь, я тут пораскинул мозгами: этот гад совершил преступление возле восточной стены, но рядом с ней – ворота Цунвэньмэнь. В тот момент рассвет еще не занимался, створки были заперты, значит, злоумышленник либо скрывается где-то во Внешнем городе, либо пришел по железнодорожному полотну!…
Услышав это, Линь Цзэ мысленно хмыкнул: а ведь Гао Шэнпин не зря протирал штаны в полиции столько лет; пусть он и погряз в пороках, чутье сыщика у него осталось.
Гао Шэнпин продолжил анализ: ─ Если он прячется во Внешнем городе, дело упрощается: никуда не денется, перероем каждый квартал, но найдем. А вот если он ушел по путям, тут сложнее. Во-первых, личность его темна – железнодорожник он или кто иной, пойди разбери. Во-вторых, его путь неизвестен: затаился ли он поблизости или удрал на каком-нибудь из утренних поездов? Сам понимаешь, с рассвета до сих пор ушло уже несколько составов!…
─ Поэтому бери людей и немедленно отправляйся на вокзалы вдоль ветки. Проверяй каждого сотрудника лично: машинистов, кондукторов, кочегаров – всех поголовно!…
Линь Цзэ отдал честь: ─ Есть!…
Но когда он уже собирался уходить, начальник окликнул его: ─ Бегать пешком тебе неудобно. Возьми записку, сходи в общий отдел и получи велосипед.
Отыскав по записке заведующего хозяйственной частью – старого собутыльника по выпивке, – Линь Цзэ получил исчерпывающий ответ: ─ Сейчас оформлю! Ты ведь умеешь крутить педали? Скажу тебе, завистников у этой машины немало!…
Линь Цзэ лишь улыбнулся: ─ Приходилось в свое время моды ради.…
В дальнем углу склада заведующий отпер дверь и выкатил блестящий велосипед.
─ Любуйся: новенький, английский «Пять флагов», почти триста серебряных долларов! Глянь на этот звонок – какой звонкий! А спицы? Хоть до смерти изъезди, ржавчины не увидишь!…
В те времена отечественный «Пан Юн» еще не вышел на рынок, из местных велосипедов были разве что «Фэйма», а импортные стоили баснословных денег из-за своего промышленного происхождения.
Поблагодарив за щедрость, Линь Цзэ вскочил в седло и в сопровождении выделенных Гао Шэнпином молодых констеблей покатил к своему участку.